Владимир Лосев – Проверка на разумность (страница 21)

Теперь стало отчетливо видно, что этот огромный зал больше всего походил на тюрьму или зоопарк. Устроено все довольно удобно: стены могли подниматься и опускаться, и благодаря этому легко было создавать клетки любого размера, так что при желании можно разместить в этом зале любое даже очень крупное существо.

Трое киотов встали на плиту посередине, и она начала довольно быстро подниматься. Прежде чем лифт замедлил ход, они пролетели три крупных зала и оказались в хорошо широком и высоком освещенном коридоре.

Инопланетяне по-прежнему несли их на своих плечах. Евгений не мог пошевелиться и даже застонать. Путы действовали как прочный и гибкий каркас, не давая телу шевелиться, хоть боль от сломанных ребер по-прежнему грызла его изнутри.

Они прошли несколько десятков метров и остановились перед глухой стеной, один из киотов дотронулся до нее, и она ушла вниз, открывая новый зал, на этот раз гораздо скромнее в размерах — примерно двадцать на двадцать метров.

Здесь обоих бросили на пол, и Торк не почувствовал боли, хоть и ожидал этого, но внутри что-то неприятно дрогнуло и дышать стало еще тяжелее. С него тек пот, ему было жарко и тягостно, он чувствовал, как из него вытекает жизнь вместе с этими солено-горькими каплями.

Двое киотов ушли, исчезли, поднявшись на плите, остался только один, который рывком поставил Евгения на ноги и обошел вокруг, внимательно разглядывая. Торк мог за ним следить, только вращая зрачками. Это оказалось не очень приятным занятием: перед его губами по-прежнему торчала фляжка, которую сжимали онемевшие пальцы. Да и фокусировать взгляд было довольно болезненно. Поэтому он стал просто смотреть перед собой. В конце концов, его дело маленькое: попался — не дергайся, грусти о воле и готовься к побегу.

Стоять ему было вполне комфортно, путы сжимали грудную клетку и ноги, образуя каркас, не позволяющий ему двигаться, тем самым, ослабляя боль.

— Р- р- ра, — прорычал Киот, вытащив из под доспехов небольшую коробочку и приложив к его голове. Торка кольнуло в висок, и он вдруг начал понимать, что ему говорят. — И-ки-та?

В голове прозвучало это примерно так:

— Раса? Место проживания? Зачем здесь?

Он попробовал ответить, но мышцы его рта по-прежнему ему не подчинялись. Киот, заметив это, подошел к нему и поводил своими четырьмя пальцами в жесткой перчатке вокруг его головы, взял из рук фляжку, осмотрел и пренебрежительно кинул в сторону.

— Говори!

Когда рот оказался свободным, Евгений смог выдавить из себя.

— Люди. Земля. Разведка.

Коробочка на груди проскрежетала это на языке киота, тот покивал головой и спросил.

— Р-ры-рыа?

Что он понял как:

— Где эта грязь?

— Ибо грязь ты, и в грязь возвратишься, — пробормотал Торк, с кислой усмешкой, надеясь, что коробочка не переведет эти слова. — Были и другие до тебя, и они тоже стали прахом, по которому ступают мои усталые ноги.

Коробочка разразилась щелкающими звуками, и киот задумался, пытаясь понять смысл сказанного, потом снова спросил о месте нахождения земли, грязи, пыли, почвы, праха…

— Ничего не могу сказать, хоть и очень хочется, — ответил Евгений. — Прошли через пространственный коридор. До этого никогда здесь не были, поэтому ничего не знаем. Компьютер не смог указать наше местоположение. Рисунок звезд ему оказался незнаком.

Коробочка разразилась рычащими звуками. Чужак снова задумался и спросил.

— Что такое разведка? Ты — воин?

— Обычно в разведку берут лучших воинов, но поскольку идет отбор не по боевым качествам, а по удаче, то вероятнее всего это так.

— Передовой дозор? Сначала разведка, потом нападение?

Евгений, не знал, что ему ответить. Он мучительно размышлял. Сказать, что люди агрессивны? Но это точно повредит ему и девушке. А если поверят, то тогда от пыток не уйти, узнают местоположение планеты, а потом…может произойти все, что угодно, вплоть до нападения на Землю. Сказать, что они мирные существа? Но тогда их посчитают безобидными зверюшками, с которыми можно обращаться, как угодно плохо.

— Мы — мирные люди, — выдавил, наконец, он из себя, надеясь, что не ошибся. — Находимся здесь не для нападения, просто захотелось узнать, что находится за границей нашей галактики.

Киот выслушал щелканье коробочки.

— И все-таки — зачем нужна разведка? Что вы ищете?

— Главная задача — поиск пригодных для жизни планет, изучение других форм жизни…

— Ты познающий вселенную?

Коробочка перевела так, но Торк как-то сразу понял, что имелось в виду слово- «Ученый».

— Нет, скорее путешественник, искатель новых земель.

Марина заворочалась. Ее лицо исказилось, она пыталась что-то сказать, но не могла — силовое поле не позволяло даже мычать.

«Если женюсь на ней, надо будет достать такие путы, — подумал Евгений. — Очень удобно. Можно помолчать, подумать. Как тихо и спокойно, когда она молчит».

То, что девушка хотела сказать, он тоже понял без труда. Если бы она могла говорить, то это прозвучало примерно так:

— Много лишнего болтаешь, кретин!

— Ты здоров? — спросил киот. — Я вижу, некоторые твои части тела имеют повреждения. Кожистый верхний слой нарушен, видны следы красной жидкости. Из головы сочится прозрачная органика.

— Меня ударил ваш воин, мои кости повреждены.

Киот выслушал звуки из коробочки.

— Твое тело настолько мягкое и слабое, что даже легкий удар может тебя испортить?

— Похоже на то.

— Плохая конструкция, придется менять.

— Зачем?! Я уже привык к такой, какая есть

— Я не спрашивал твоего мнения.

— Мне нравится мое тело.

— Ты необъективен, потому что никакого другого у тебя не было. Возможно, мне удастся создать такое, что тебе понравится гораздо больше.

— Не уверен.

— Не волнуйся, у меня хорошая лаборатория.

Коробочка перевела — место сосредоточения, медитации, мудрости и опыта.

Евгений даже вздрогнул от неприятного предчувствия. Киот это говорил так, словно для него изменить сложный человеческий организм, простое и обычное занятие. Может быть, для него действительно не составит никакого труда его отремонтировать и даже модернизировать, но он не прибор, а человек!!!

— Если потом передумаешь, то мы тебя еще раз переделаем на этот раз с учетом твоих пожеланий. Кто второй?

— Вторая, — машинально поправил Торк, и тут же пожалел о сказанном, когда увидел, как оживился киот.

— Самка?

Евгений посмотрел, с какой ненавистью на него взглянула Марина, и грустно кивнул.

— Да.

— Это хорошее известие, двое всегда лучше, чем один. Пара для размножения может дать хорошие перспективы. Меня зовут Крит. Ты можешь использовать это имя для обращения ко мне. Она — тоже воин?

— Разведчица, как и я.

Марина снова заворочалась.

Евгений понимал, что он говорит лишнего, но с этой коробочкой иначе не мог, она действовала на него не хуже сыворотки правды, поскольку преобразовывала в язык киотов не слова, а мысли, поэтому действовала избирательно, отбрасывая ложь в сторону. С нею он мог и молчать, но все равно из коробочки слышался перевод его мыслей для инопланетянина.

— Я посмотрю, как она сделана, вероятнее всего тоже что-нибудь изменю.

«Может, отпустите?»

Это Торк произнес мысленно, проверяя свою догадку, и нисколько не удивился, когда коробочка разразилась щелканьем и скрежетом.

— А смысл? — удивился Крит. — Мы в космосе — из коробочки прозвучало: в месте, где пусто и одиноко, и только далекий свет родной звезды ласкает мое сердце, — зачем мне тебя отпускать? Неужели так хочется умереть и не узнать, как прекрасен завтрашний день? Мы не варвары, поэтому вы останетесь с нами.

«Сначала, я попытаюсь улучшить обоих, насколько это возможно для вашего вида».