Владимир Лосев – Начало (Я есмь) (страница 34)

А еще я понял, что это такое, завалить трупами. Ну и что, что я крут, если ничего не могу сделать, на моих руках и ногах висит столько насекомых, что сервомоторы оглушительно воют, но при этом конечности едва двигаются. Кого я могу убить, если ничего не вижу. Я пытаюсь махать руками, да толку от этого? Тем более, что левая на ладан дышит, того и гляди откажет. А еще хуже, если окончательно охромеет правая нога, тогда я рухну и уже больше никогда не поднимусь. А что будет потом, итак ясно – вскроют ивры скафандр своими острыми жвалами, а меня сожрут. Впрочем,

Ворка сожрут еще раньше. И когда я понял, что это конец, и уже начал мысленно читать сам себе отходную молитву, неожиданно снова заговорил искин:

Перезарядка закончена, прошу разрешения открыть огонь.

– Стреляй, скотина, -заорал я. – Нас же убивают!

Из грудных имплантатов полетели кусочки плазмы, пробивая врага насквозь, секунд за двадцать место впереди меня место очистилось от насекомых, а потом мое оружие снова ушло на перезарядку. Ну и на хрен мне нужен такой танк? За несколько мгновений выпускаешь весь свой боезапас, а потом три минуты ждешь, пока он перезарядится, да за это время в бою половину личного состава поубивают. Хорошо, что вслед за грудными, подключились плечевые молниестрелы, они мне и сбросили с моей головы трех ивров, которые закрывали обзор, и я снова смог видеть.

Пользуясь тем, что насекомые на какое-то время оказались ошарашены моей стрельбой, я расшвырял ивров, задавивших лобастика, подхватил Ворка и похромал к лифту, отбиваясь молниями. Но молниестрелов хватило ненадолго, скоро и они прекратили свою стрельбу и ушли на перезарядку.

Я прибавил ходу и заскочил в лифт. Увы, прежде чем двери закрылись, внутрь залетело двое насекомых. Одного я проткнул локтевым штыком, а другому просто и незатейливо вдарил ногой в нижнюю часть, где крепились ноги. Хороший был бы удар, если бы после этого я не упал –гироскопы не смогли компенсировать такой жуткий перекос. Слава богу, что дверь лифта наконец закрылась. Правда, тут же послышался глухой удар, дверное полотно промялось – ивры никак не хотели упускать добычу. А потом они стали бить по двери, и мне стало ясно, что долго она не выдержит.

Я дополз до панели. И что нажимать? Куда ехать? Хорошо, что лобастик очнулся, он что-то простонал, лифт тронулся и начал подниматься на следующий этаж. А там, дверь открылась, и в лифт ворвалась Мора и маленькая самка.

Зверюга схватила Ворка за шкирку и вытащила из лифта, а маленькая самка набросилась на еще шевелящихся ивров и стала деловито откусывать им головы. Когда насекомые перестали подавать признаки жизни в лифт вошла Вика.

– Ты жив, Макс? –девушка наклонилась надо мной и стала вглядываться шлем. Понятное дело, видеть она могла только свое отражение. – Макс?!!!

-Да жив я жив, -пробурчал я. –Что мне сделается в танке?

– Дурак! –она заколотила мне по груди, отбивая себе кулачки. – Зачем вы полезли к ампам? Ты же знал, что они вас раздавят и уничтожат! Сразу же было понятно, что этим все закончится. И ушел тихо, пока я спала. Скотина ты! Я так переживала!!!

– К ампам?! – я попробовал встать, но у меня не получилось, правая нога совсем отказала. Нет, точно все беды от женщин! Вот лежит она на мне, не дает встать и все только потому, что она, видите ли, переживала. А если я сейчас под ней сдохну, что тогда?! Нет, ну, какой пьяный бог этих баб придумал? Трезвому бы такое в голову точно не пришло. Тут до меня дошло, что Вика не знает, что с ампами мы не сражались, поэтому началобъяснять. – Не трогали мы твоих ампов, я только два дроида сломал, и мы ушли. Так что все твои техники живы и здоровы, не получилось у нас с ними войны.

– Дурак!!! –она снова заколотила кулачками по броне. – Вас могли убить!

– Не надо раскрывать наши семейные тайны, – пробурчал я. Лежать мне былоне совсем удобно, но тут уж ничего не поделаешь, если у женщины началась истерика, терпи, иначе хуже будет. –Да я дурак, но не надо об этом рассказывать посторонним.

– Где тут посторонние? –девушка оглянулась и посмотрела на маленькую зверюгу. – Ты про Миру что ли? Так она тоже это знает.

– Мира? – пробормотал я. –Так вот как ее зовут. Запомню. А теперь, моя хорошая, слезь с меня, мне надо ползти в зал, где стоят скафандры.

– Ползти?! – Вика наконец-то сползла с меня. –У тебя поврежден позвоночник?!!

-Нет, он цел, просто ноги не ходят, – сказал я. – Я потом тебе все расскажу. Иди на выход, пожалуйста.

Мой скафандр завывал сервомоторами, а я ковылял на четвереньках по коридору, за мной шли Вика и Мира и обсуждали меня, причем мысленно. Интересно, когда моя подруга успела научится телепатии? Ведь, когда я уходил, она этого не умела.

Все самцы дураки – звучало рефреном каждую вторую фразу. А еще они рассказывали друг дружке, что без умных и прозорливых самок мы обречены на полное уничтожение, только они –самки, стоят между нами и смертью. И им, самкам, за это нужно давать ордена и много разных благ. Слушать это было невозможно, но я терпел и молчал. Когда мы добрались до зала, я доковылял до ремонтного робота и скомандовал искину:

– Выпусти меня.

-Оператору приготовиться к выходу из скафандра, – торжественно произнес искин, словно делая мне одолжение, и тут же, как в укор, продолжил.

–Провожу диагностику. Фиксирую многочисленные повреждения брони, разбиты суставы правой ноги и левой руки, поврежден грудной и плечевой оружейный модуль. Заклинен поворотный головной подшипник, в результате чего затруднен поворот головы. На лицевом щитке обнаружена органическая, ядовитая жидкость, вызвавшая изменение прозрачности. Обнаружено больше трех десятков внутренних повреждений. Передаю на ремонтный дроид полный список неисправностей для дальнейшего устранения.

Вот тебе и насекомые. Это они одними жвалами да коготками натворили. А если бы у них имелось бы еще и оружие, тогда нам с лобастиком точно пришел бы полный пипец. Серьезный противник, теперь я понимаю, почему ивров боятся все. А если учесть, что их много и само воспроизводство у них поставлено на поток, то точно ни у кого из разумных нет шансов на выживание. Этих тварей нужно мочить издалека и желательно ядерным оружием.

Пена ушла, сзади открылась стенка, и я вывалился на пол. Вика обняла меня и прижала к себе, а мне больше всего на свете хотелось в душ, потому что воняло от меня потом, как от старого козла. Я им насквозьпропитался, да и чувствовал себя, честно скажу, не очень хорошо. Точнее, мне было совсем хреново. А еще я понимал, что ивры нас не оставят в покое, потому что мы открыли место их расположения. И они придут. Рано или поздно, они явятся сюда, и тогда нам всем хана. Нет, ампы правы, я катализатор дерьма. В том месте, где я появляюсь, оно начинает лезть из всех щелей!

Глава 13

Я поцеловал свою женщину, и как-то, даже сам не понял, как эти поцелуи переросли во что-то большее. Я и оглянуться не успел, как остался без одежды. Представляете картинку? Огромный зал, набитый боевыми скафандрами, а рядом с копошащими гигантским дроидом-ремонтником мужчина и женщина замаются любовью. А учитывая, что боевые скафандры оснащены искинами, становится совсем забавно — они же точно такого не видели. И точно этот зал не слышал таких криков и стонов. Краешком глаза я видел, как у входа замерла Мира, глядя растерянно на нас, а Вике было все равно, соскучилась она. В общем, такого со мной точно никогда не было, хорошо еще, что никто не давал советов, что и как делать, так что можно сказать, мне еще повезло.

Конечно, я понимаю, когда становится очень страшно, просыпаются первобытные инстинкты, а когда женщина начинает понимать, что скоро убьют ее единственного и последнего самца, то понятное дело, она становится совсем неудержимой. Но это я так, рассказываю тем, кто не знает. А вообще лучше в такие ситуации не попадать, и не оказываться в руках очень одиноких женщин.

Как-то я помню во времена студенчества, трое парней после кабака парни оказались в общежитие ткачих. Двое наутро пришли, довольные, говорливые, посматривали на нас свысока, мол, они видели что-то такое, что никогдане увидеть нам. А вот последний вернулся в общежитие через неделю, он был бледным, заросшим, ушедшим в себя, вздрагивал от женского смеха и постоянно испуганно оглядывался по сторонам. Рассказывал он о том, что с ним происходило скупо и как-то задумчиво – видимо и сам не понимал, что с ним произошло. Как мы поняли, его передавали как почетный приз из одной комнаты в другую, а учитывая, что ткачихи работали по сменам, то покоя ему не было ни днем ни ночью. Правда, как он признался потом, кормили хорошо, как на убой, питательно и вкусно. Учитывая, что парень, похоже и девственность потерял в этом общежитии, то на него это произвело неизгладимое впечатление, в первый раз и столько всего…

В общем, немного отъевшись и кое-как придя в себя, он снова ушел в это женское общежитие, и обратно уже не вернулся. Сессию он завалил, домой возвращаться не захотел, что с ним дальше происходило, не знаю, но ткачих с той поры наши студенты обходили стороной, знали — эти залюбят до смерти. Одинокая женщина всегда носит в себе множество нереализованных желаний, и когда она начинает их исполнять, то туши свет, потому что никто не уйдет обиженным.