Владимир Лосев – Черный призрак (страница 61)

— А что случилось с теми, кто остался?

— Погибли почти все, осталось около двух тысяч человек, которым повезло жить в Африке. Возрождение человечества началось с них, мы все несем в себе гены тех счастливчиков. Но между нами в то же время имеется существенное отличие.

— Какое?

— Оставшиеся в живых после жуткого катаклизма потеряли все свое знание, деградировали, вернулись в первобытное состояние, а они нет. Мы не можем делать строения из камня, летать в космос, создавать синтезаторы для производства вещей и продуктов питания и многое другое. У них же великолепные летательные аппараты, они мудрее нас во многом, это надо признать.

— Хорошо, что об этом не забыл. — Девушка посмотрела на меня. — Теперь ты понял, Григ, почему мы разные?

— Не вижу между собой и тобой никакой разницы, кроме той, что ты женщина, а я мужчина.

— А так можешь? — Настя захлопала в ладоши в странном сбитом ритме, и мы увидели, как все каменные кубы, находящиеся в кухне, кроме тех, на которых мы сидели, поднялись в воздух и начали вращаться. То, что разворачивалось перед нами, было настоящей магией.

Я взглянул на профессора, тот, похоже, был поражен не меньше, чем я. Его рот приоткрылся, в глазах плескалось неверие и изумление. А что творилось у меня внутри, трудно выразить. Недоумение там тоже было. А еще мысль:

«И с этой девушкой провел вчерашнюю ночь, я любил ее, а она меня…»

ГЛАВА 4

Настя перестала хлопать в ладоши, кубы повисли в воздухе, потом нехотя с негромким стуком вернулись на свои места. Я даже не очень испугался, наверно, просто не успел. Этого не могло быть. Я не сумасшедший, чтобы кому-нибудь о таком рассказывать. Ничего не было. Показалось. Фокус. Иллюзия.

Внутри что-то всхрапнуло, и я понял, что все это время не дышал. Вдохнуть воздух оказалось тяжело, он никак не хотел идти внутрь. Что-то во мне сломалось. Легкие отказались подчиняться, а может, просто разучились работать в правильном ритме.

Я побагровел и начал задыхаться.

Девушка это заметила и с размаху стукнула мне по спине. У меня словно вылетела пробка, дыхание вернулось, но потребовалось немало времени, чтобы я смог надышаться. Только потом выдавил из себя:

— Что это было?

— Всего лишь одно из многих умений, которыми мы обладаем, — ответила Настя, довольная произведенным эффектом. — Если верить отцу, то это как раз те знания, что вами были утрачены…

— Да, да, — согласно покивал профессор, ему потребовалось гораздо меньше времени, чтобы справиться со своим удивлением и неверием. — Этот способ описан в древних кельтских текстах. Там говорится о том, что жрецы друидов брали палки и, выстукивая определенный ритм, поднимали в воздух огромные камни, а также стволы деревьев для постройки хижин.

— Так насколько мы похожи? — Настя разговаривала со мной, не обращая внимания на отца. Почему-то ей был важен мой ответ. Я посмотрел ей в глаза, и мое сердце сжалось от боли утраты. Разве такая девушка может любить такого, как я?

Потом понял, что нужно все равно что-то сказать, тогда вздохнул и ответил:

— Я могу, например, ушами двигать. А ты умеешь?

И показал. Настя попробовала. Мы с Сергеем Сергеевичем рассмеялись, наблюдая, как она корчит разные довольно милые гримасы, но у нее ничего не получалось.

— Вот видишь, — преувеличенно серьезно продолжил я. — А это знание утратили вы.

— Оно бесполезно…

— Конечно. — Я грустно взглянул на нее. Боже, как же она была сейчас красива в своем комбинезоне, который отчего-то забыл, что должен менять свой цвет, и застыл на середине, сделав ее ноги серыми, как куб, а верхнюю часть голубой. — Но больше мне нечем тебя удивить.

— Давно уже это поняла, — мрачно ответила Настя. — Не зря же назвала тебя тупицей сразу, как только увидела.

— Ты можешь поднять любой вес? — задал ей вопрос профессор, спасая меня от полного уничтожения. — Огромную скалу, гору?

— Почти любой, ограничение есть, но оно зависит не от поднимаемого веса. — Девушка вздохнула и отвела от меня свой взгляд. Я почувствовал, как у меня выступает холодный пот под одеждой. Очень испугался. Мне не хотелось ее терять, хотя, конечно, понимал, что общего будущего у нас с ней нет.

Люди с разных планет и цивилизаций. Они умеют невероятно много, а что умеем мы? То-то и оно, что почти ничего. И дело даже не в том, что знает их наука — гораздо важнее то, что умеет эта девушка.

— И все-таки? — Сергей Сергеевич не отступал.

— Гору не смогу поднять, она связана с землей, ее корни уходят далеко в глубину. Камни из лабиринта, наверно, смогла бы, но они связаны в единую энергетическую конструкцию, поэтому возможны очень неприятные последствия…

— Значит, пирамиды и Стоунхендж построили все-таки вы, — улыбнулся Сергей Сергеевич. — Правда, я и раньше в этом не сомневался. Можешь меня научить?

— Нет, умение связывать потоки силы в единое целое вам не доступно. Мама говорила, что у вас потерян нужный для этого ген. Он может возродиться, но для этого требуется долго находиться в потоках мощной энергии.

— А где такая есть?

— Да хоть здесь. — Девушка обвела рукой вокруг нас. — Кордон выстроен на энергетическом пересечении нескольких силовых линий, по-вашему — в геопатогенной зоне.

— А лабиринт?

— С ним все иначе, он сам вырабатывает энергию, равную той, что выделяет звезда, это одна из причин, почему не можем пройти внутрь, мы слишком чувствительны к силе. Только тот, кто чувствует нити энергии, может ею управлять, поэтому нам и больно внутри, где мощь звезд так и брызжет…

— Ты же сказала, что заходила в лабиринт, — сказал я, хотя и мог бы промолчать. — Обманывала?

— Нет, я часто в него хожу, но еще ни разу далеко от арки не прошла. Я могу сплести себе защиту из разрозненных токов, к сожалению, она быстро разрушается.

— Получается, вам туда не попасть.

Она посмотрела на меня и отвернулась, причем на лице ее что-то читалось, то ли презрение, то ли что-то еще.

— Кажется, я сказала много лишнего…

— Я понял, дочка, спасибо, — улыбнулся профессор. Я посмотрел на него как на сумасшедшего. Что она сказала такого, за что нужно благодарить? Лично для меня как было все непонятно, так и осталось. — А вы, юноша, не поняли?

— А что она сказала?

— Ее соплеменники не могут пройти внутрь лабиринта, потому что очень чувствительны к токам энергии…

— Это я слышал.

— Но люди на нашей планете не так чувствительны… Я начал что-то понимать.

— Получается, что такой, как я, может ходить где захочет, а те, кто способен поднимать горы, этого не могут?

— Именно это и сказала моя дочь.

— Все равно никуда не пойду!

— Он не хочет идти, — пожаловался Сергей Сергеевич Насте. — Уговариваю уже целое утро.

— Значит, помогать своему человечеству он не хочет?

— У нас, ты знаешь, другие порядки, это вы — одно целое благодаря своим способностям слышать мысли других, а мы не такие…

— Я знаю. Уже не раз пробовала с ним говорить мысленно, но он ничего не слышит. Если бы в моем мире родился такой ребенок, то его отдали бы в дом инвалидов, потому что ни с кем не смог бы общаться, а значит, развиваться. Но это у нас, а у вас, похоже, такое норма. Впрочем, как я поняла, Григ более глух, чем другие ваши люди…

— Вот почему ты называешь его тупицей? — Профессор переводил взгляд с нее на меня и обратно, продолжая что-то обдумывать. — Потому что не можешь с ним общаться?

— Он меня не слышит.

— И ты знаешь почему?

— Думаю, да. — Девушка неопределенно пожала плечами. — Правда, у меня два ответа.

— Выкладывай оба.

— Возможно, он просто не открылся. Такое иногда бывает: ребенок родился, но не понимает других, а после полового созревания, когда активизируются силы организма, неожиданно для всех начинает слышать чужие мысли и со временем становится полноценным. А второй ответ мне кажется невероятным…

— Говори, раз начала…

— Очень высока вероятность, что в его мозге стоит защита. Такое упоминается в древних книгах. Когда у нас началась война, то часто использовались энергетические атаки на мозг, которые убивают людей на любом расстоянии, просто выжигая клетки. Так вот, тогда для того, чтобы от них защититься, была выведена особая порода людей, которые нечувствительны к такому нападению. Их существовало всего несколько десятков, и они были способны выполнять самые сложные задания. Я знаю, Осирис обладал этим качеством…

— Ты хочешь сказать, что он один из потомков Осириса? Насколько мне известно, боги спаривались только между собой.

— Всегда бывают исключения. Возможно, перед нами как раз такой случай…

— Если все обстоит так, как ты говоришь, то у Грига, несомненно, есть шанс достать артефакт. — Профессор оживился. — Дочка, помоги мне убедить его, используй свой дар.

— Могу попробовать. — Девушка очень серьезно посмотрела на меня, а потом перегнулась через стол так, что в ее вырезе я увидел те два полушария, что мне не давали ночью спать. Внутри что-то сжалось, потом распрямилось с огромной силой, и я был снова готов к бою, хоть еще пару минут назад думал, что никогда не оживу. Внутри зазвенела нежность, вырываясь из груди.