Владимир Логинов – Кулон Ариев (страница 1)
Владимир Логинов
Кулон Ариев
Чтобы познать, что будет,
надо знать, что было.
Валентин Фалин
Глава 1. КОМАНДИРОВКА
Главному редактору журнала «Глобен Цайт» в городе Эрфурте Францу Залесски настроение испортил ранний утренний звонок из Берлина. Всё бы ничего, да только с ним разговаривали в приказном тоне, коротко и раздражённо. Пришлось покорно ответить «Слушаюсь»! А всё потому, что звонили из головного медиа-офиса шефа, а эрфуртский журнал основную финансовую подпитку получал из Берлина.
Было утро пятницы и редактор был настроен благоприятно закончить трудовую неделю. Предстоящий июньский вечер уже манил Франца посидеть в летнем кафе за кружкой пива с друзьями, но вот этот, совсем некстати, берлинский звонок благодушное настроение Залесски испортил, жёстко смял, можно сказать, стёр. Редактор злобно нажал кнопку вызова, в проёме двери появилась секретарша с ожидающим видом:
–– Вот что, Марта! – раздражённо выплюнул Залесски. – Вызови сюда Бориса Лемке! Хотя он со вчерашнего дня в отпуске, но, надеюсь, не успел ещё никуда уехать! Придётся, как это неприятно, его потревожить.
Секретарша, девушка в годах, опытная в своём деле, сразу догадалась, что журналисту Борису Лемке, так долго обещаемый отпуск, испорчен.
–– Будет исполнено, шеф! – сухо, привычным, беспристрастным голосом, ответила она.
Журналист Лемке в это прекрасное июньское утро собирался с женой Кристиной и двумя малолетними сыновьями выехать за город на пикник, но его весёлые сборы, вдруг, прервал совершенно неожиданный вызов на работу. Настроение у Бориса, естественно, испортилось, а с другой стороны, где-то внутри, в селезёнке, появилось ощущение любопытства, чего это, вдруг, так неожиданно понадобился. Вообще-то, хотя и редко, но вызовы в неурочный час в редакцию случались. Пришлось с извинениями семейные сборы на природу отложить, и срочно выехать на работу.
Редактор с мрачноватым озабоченным видом на лице встретил вошедшего сотрудника, и, чтобы уж не загружать себя неприятной тянучкой, сразу перешёл к делу:
–– Вот что, Борис! Ты уж извини, что побеспокоил, но позвонил шеф из Берлина, и я не смог отвертеться, сам понимаешь почему. Работник ты толковый, языки знаешь, за все эти годы, что работаешь у нас, неоднократно бывал в зарубежных командировках, твоими репортажами в Берлине очень даже довольны.
Такое вступление журналиста насторожило:
–– Так чего я запонадобился! – нетерпеливо прервал редактора Борис.
Залесски внимательно посмотрел на сотрудника:
–– Приказано именно тебе встретиться тут с одним человеком! – ответил редактор и, посмотрев на часы, добавил: – через полчаса.
–– А кто это? – полюбопытствовал Борис. – С кем встречаться-то?
–– Тебе-то что! – недовольно буркнул редактор. – Человек и всё! Отправляйся в кафе «Белая лилия».
–– А как я его узнаю? – насторожённо спросил Лемке.
–– Не беспокойся! – редактор слабо махнул рукой. – Он тебя узнает!
В голову журналиста тихо, словно мышь, закралось подозрение, что редактор чего-то недоговаривает.
–– Ну хорошо! – равнодушно пожал плечами Борис.
Лемке решил дойти до указанного адреса пешком, а потому оставил свою машину возле здания редакции. Для него прогуляться по родному городу, да ещё в такое прекрасное утро, не составляло большого труда, зато было время подумать. За десять лет работы в журнале Борис к разным командировкам привык, только вот задания он получал непосредственно в редакции, а тут почему-то надо стало с кем-то встретиться. Ну да ладно, работа есть работа, может, вначале интервью надо взять, а там уж видно будет; коли из Берлина позвонили, да выбрали именно его, Бориса Лемке, стало быть, доверяют, что очень даже приятно. Наверное задание очень важное, и доверить его можно только ему, журналисту опытному.
Кафе «Белая лилия» располагалось рядом с парком, на юго-западе города. Сам по себе парк был гордостью Эрфурта, столицы земли Тюрингия. Город имел двести пятнадцать тысяч жителей, древний, уютный, утопал в зелени. Тяжёлой промышленности нет, в основном металлообработка, фармацевтические фирмы, торговые центры. Знаменитый на всю Европу парк занимал обширную территорию в тридцать шесть гектаров и за год его посещало множество туристов, от четырёхсот до полумиллиона человек. Когда-то на месте парка была крепость Кириаксбург, теперь здесь парк, и в нём ежегодно проводятся международные слёты садоводов и цветоводов, а также мастер-классы для студентов архитектурно-паркового факультета местного университета. Университет тоже гордость Эрфурта, потому что открылся в 1392 году и по древности был третьим после Гейдельбергского и Кёльнского. В Эрфуртском университете в своё время обучался великий реформатор Мартин Лютер, а сейчас в нём обучается четыре тысячи семьсот студентов на пятнадцати факультетах в основном гуманитарного направления, хотя есть и инженерно-строительный факультет.
Лемке и сам учился в здешнем университете, и по диплому был специалистом садово-парковой архитектуры, по сути ландшафтником, но вот журналистика почему-то перевесила и быстро затянула его в свой омут. Размышляя, Борис подошёл к мосту Кремербрюке, перекинутом через речку Геру, и, который по древности только чуток уступал местному университету. Здесь же, рядом с друг другом, расположились Эрфуртский собор, красивейшее сооружение в готическом стиле, и Северикирхе, церковь святого Севера. Всё это центр города, автомобильное движение здесь запрещено. И как только этот величественный центр уцелел от бомбёжек союзников во время Второй мировой войны? Удивительно, но центр города в то время являлся уж очень хорошим ориентиром для лётчиков союзных войск. Но всё же уцелел, а уж как, – одному Богу известно.
По узким и уютным зелёным улочкам, где тонкими лентами возле тротуаров расположились низкие кустики цветущих бордюрных роз, да и ярко-пурпурные циннии вперемежку с разноцветными блюдцами огромных гербер радовали глаз. Прохожих, в это раннее, с чистым голубым небом, июньское утро, немного: в основном медленно идущие за покупками пенсионеры, да молоденькие мамаши с детьми, направляющиеся в детский сектор парка, где множество аттракционов специально для детей. Вскоре и журналист приблизился к гигантскому массиву парка, нашёл кафе, окружённое липами, клёнами, цветущими олеандрами и розово-белыми шапками распустившихся гортензий. За лёгким зданьицем кафе виднелись роскошные рододендроны и ярко-зелёные свечки молодых араукарий, что придавало заведению очень уютный вид.
Какое-то мелкое и глухое раздражение зародилось у журналиста, где-то в животе, и пошло расти вверх. Вместо того, чтобы отдыхать с детьми в такой прекрасный летний день, кататься на аттракционах в парке, дышать свежим воздухом с цветочными ароматами, ему приходится тащиться на какую-то там встречу неизвестно с кем, и неизвестно по какому поводу.
Войдя в маленький зал, где в углу приютилась привычная барная стойка, Лемке был несколько удивлён. В светлом, с двух сторон окружённом стеклянными стенами, помещении почти никого не было, если не считать парочки молодых людей за одним из столиков и одинокого мужчины, сидевшего в углу. Парень с девушкой машинально сосали через пластиковые соломинки какой-то сок из прозрачных пластиковых стаканов, глядели друг на друга, и, вообще, были настолько поглощены собой, что не замечали никого вокруг себя.
Мужчина, увидев вошедшего Бориса, подозрительно и привычно зыркнул глазами по сторонам, и указательным пальцем ткнул себе в грудь, явно намекая, что это он ждёт здесь журналиста. Когда Лемке подошёл, тот повелительным жестом правой руки указал гостю на стул, мило, даже дружелюбно, улыбнулся. Одет стандартно: куртка, джинсовые штаны и белые кроссовки, только лысеющая голова не прикрыта привычной бейсболкой. Доверие к незнакомцу вызывала коричневая куртка: дорогая, с бронзовой фурнитурой, тонкая, изготовленная из козьей кожи, настоящий хром. Такую куртку может позволить себе только человек с приличным счётом в надёжном банке. Кроме того рубашка цвета кофе с молоком в тон куртке и красивый, тоже в тон, галстук, что указывало на вкус и непростой статус незнакомца. Лицо мужчины было без модной нынче щетины, а наоборот хорошо выбрито. На журналиста пахнуло дорогими мужскими духами, облик незнакомца внушал этакую надёжность и солидность.
Лемке присел на противно скрипнувший пластиковый стул и, положив правую руку на стол, нервно забарабанил по столешнице пальцами. На столе журналист заметил графин с каким-то вином, две пластиковые тарелочки с сыром и солёными фисташками, а ещё возле графинчика притулились две рюмочки. Лемке понял, что разговор будет долгим. Непривычные зелёно-голубые глаза незнакомца изучающе протыкали Бориса, казалось, насквозь. Журналисту стало как-то неловко, но мужчина, вдруг, широко улыбнулся, сверкнули ухоженные зубы. Незнакомец заговорил приятным голосом:
–– Меня зовут Курт Венцель, я работаю торговым представителем известного всем концерна «Фарбениндустри», ну, а с Вами мы знакомы заочно. Насколько нам известно, – в голосе мужчины появился определённый напор, – ваша бабушка Анастасия Ивановна Лемке русская, из иммигрантов первой волны, в девичестве Строганова.
«Издалека начинает, хитрец, – пронеслась мысль у Лемке», но говорить что-то надо: