Владимир Логинов – Дети галактики (страница 11)
*****
В офисе Олевича ждал молодой человек с дипломатом в руках. Секретарша, строгая, тощая, но с хорошей фигурой дама в модных очках, деловито улыбнувшись, доложила:
–– Вот человек из Москвы, Вениамин Борисович! Говорит очень срочно!
Олевич пожал приезжему руку, кивком головы пригласил в кабинет. Парень представился:
–– Я Мариан Пахульский! На практику попросился в свой город, и, коли, уж я сюда поехал, то меня попросили передать вам эти бумаги, якобы по факсу нельзя.
Парень вынул из дипломата стопку листов. Олевич коротко пробежав по тексту, подозрительно глянул на приезжего, тихо спросил:
–– Сам не знакомился?
–– А зачем мне? – небрежно ответил тот. – Это не по моему профилю!
–– Очень хорошо! – повеселел хозяин кабинета. – Пахульский говоришь! Ты, случаем, не сын ли…
–– Сын, сын! – поторопился парень. – Старший! Ну, так я пошёл!
–– Погоди! – Олевич поднял ладонь. – Возмужал ты, Мариан, сразу-то и не узнаешь! Вон усы уже растут! Я ведь тебя видел давно, ещё подростком. Насколько я осведомлён ты физик по образованию, причём теоретик, а какая, прошу прощения, в нашем городишке может быть для тебя практика?
Молодой человек снисходительно усмехнулся, но пояснил:
–– Магнитные ловушки меня интересуют на металлургическом производстве. Есть кой-какие соображения, надо проверить, понаблюдать…
–– А может ко мне поработать? – приветливо улыбнулся Олевич. – Зарплату положу министерскую!
–– Да что я тут делать буду? – удивился физик. – Масштаб не тот!
–– Газ и электричество – это ведь тоже физика! – резонно заметил хозяин кабинета. – Электрические сети – это электромагнитные поля.
–– Это не моя область, Вениамин Борисович! – тут же возразил Мариан. – Я, в основном, занимаюсь геомагнетизмом и астрофизикой. Почему, например, молнии чаще бьют в трансформатор? Или почему на поверхности нашего солнца всего лишь плюс шесть тысяч градусов по Цельсию, а в короне, уже далеко в космосе, миллион? Загадка же! Мы почти ничего о нашем солнышке не знаем, да мы о планете своей, о Земле…, да что говорить, коли, моря, океаны изучены нами только на четыре процента…
–– В таком случае, парень, какая же тебе здесь практика? – ухмыльнулся Олевич.
–– Уральский пояс, – начал разогреваться молодой физик, – это граница, условно говоря, между двумя мирами! Здесь много сакральных мест, и, в так называемых местах Силы, общепринятые законы физики не действуют – вот загадка, которую я хочу понять. Здесь, на Южном Урале, много озёр и в них зафиксирован радиоактивный след. В некоторых озёрах много радона, а в других этого газа нет. Почему? И почему в одном месте частота электромагнитных колебаний высокая, а почти рядом – низкая? Опять загадка!
–– Ну, ладно, ладно! – махнул рукой Олевич. – Ты всё-таки подумай. У нас ведь здесь мастистые учёные не гнушаются работать. Заводы-то солидные! Привет отцу!
Когда молодой Пахульский ушёл, Олевича тут же засосала повседневная, рутинная работа: раздавались почти беспрестанные звонки по телефонам и мобильнику, сообщения по факсу, да и секретарша не давала сосредоточиться на бумагах, присланных из Москвы. Вениамин работал, как говорится в поте лица, и всё-таки его занятую голову постоянно сверлила мысль: как там его дорогая, в прямом и переносном смысле, молодая жена, которую он ещё толком и не знает? Чем занимается, а, может, в отключке, или ещё в каком-либо состоянии! О чём размышляет эта его новая сожительница? Ведь у неё мозги, так ему сейчас подумалось, помощней будут, чем у него. Там, дома, в первые минуты, Вениамин, пожалуй, смотрел на так называемую жену скорей как на электронную и очень дорогую игрушку, а теперь вот так уже и не кажется. Ведь любят же многие мужики свой автомобиль гораздо больше, чем живую жену, даже ласковые имена машине дают. Лелеют железную, нежно обтирают, даже целуют. А вот как ему, Вениамину, к своему приобретению относиться: то ли как к дорогой игрушке, то ли разыгрывать из себя придурка, да и любить её как обычную женщину, и ни о чём не думать.
До пяти вечера Олевич ещё работал, но вскоре ему стало просто невмоготу. Он бросил всё, и, вскочив с места, заявил на ходу секретарше:
–– Диана Андреевна! Я пошёл, у меня дела срочные! Ни с кем не соединять, и, кому надо, пусть приходят завтра!
Секретарша, мило улыбнувшись, согласно кивнула головой, но жизненный опыт быстро подсказал ей услужливую мысль: «Вот кобель, опять какую-то новую пассию завёл! К ней торопится, мужлан чёртов! Я так видно ему не подхожу, а уж так стараюсь угодить, да понравиться! Тьфу, проклятые мужики!»
Водитель Олевича аккуратно остановил машину возле ворот его дома. Вениамин, выходя, распорядился:
–– Поезжай, Коля, домой! Ты мне сегодня, да и потом, в качестве охраны не понадобишься!
–– Но по договору я обязан сидеть здесь до утра! – возразил, было, шофёр. – Мало ли что! У меня всё-таки легальное оружие!
–– Поезжай, говорю! – с некоторым раздражением заявил Олевич. – У меня теперь такая охрана, такое оружие, какое вам, охранникам, и не снилось! Всё, адью! Завтра, к восьми утра приедешь!
*****
Семейная жизнь, вещь сложная – это скорей искусство компромисса с обеих сторон. Всепоглощающее чувство любви со временем глохнет, притухает, притупляется, наступает привыкание, и, если нет уважения друг к другу, разных там, отработанных со временем, взаимоуступок, то семейная жизнь трещит по швам, и даже дети скрепить её не в состоянии.
Если любовницу ещё можно как-то ублажать дорогими подарками, то законная жена ожидает от мужа куда больше. Любовница тоже вскоре начинает требовать от своего временного партнёра развода с прежней женой и постоянных семейных отношений уже с ней. Обо всём этом Вениамин знал, и, открывая калитку, радовался, что у него теперь совершенно необычная жена, которая от мужа ничего не потребует, придираться не будет по всякой ерунде, приставать с расспросами, где был, принюхиваться и искать какие-то там мифические женские волосы на пиджаке.
Во дворе собаки, подбежав к хозяину, почему-то как прежде умильно не заглядывали в глаза, вертя хвостами, а как-то сначала недоверчиво обнюхали ноги. Видимо учуяв знакомый запах, закрутили, наконец, хвостами, в глазах псов возникло узнавание и на мордах появилось некое подобие улыбки.
–– Чего это вы? – Вениамин погладил собачьи головы. – Не узнали что ли?
Подозрительное поведение собак насторожило хозяина. Шаг у Олевича как-то поневоле стал осторожным, не очень-то твёрдым, будто и не хозяин он здесь, а так, пришлый человек, путник, случайно забредший в чужой двор. Вениамина обуяла робость и голову стала сверлить мысль: как всё-таки к этой сожительнице теперь относиться, как её ощущать? Если как к электронной игрушке, так она в разы сложней и соображает гораздо быстрей. Скорее она представляет собой нечто плазменное, в её теле каждый кубический миллиметр – это ведь… ГАЛАКТИКА, а голова, так и вовсе не компьютер, а скорей ВСЕЛЕННАЯ, там рождаются мысли, фиксируются ощущения, там непонятное Вениамину сознание. Эта женщина скорей ИНОПЛАНЕТЯНКА, только создана на Земле, и цена ей не два миллиона евро, а в разы больше.
Несмело подойдя к полустеклянной двери входа, Олевич вздрогнул, услышав из глубины дома красивый женский голос:
–– Венечка-а! Ноги вытирай, не тащи пыль в дом!
На миг Олевичу показалось, что в дом вернулась бывшая жена Вера Ивановна. Непроизвольно глянув вниз, он увидел под ногами рогожную циновку, которой раньше не было. Послушно пошёркав ногами, бывший морской пехотинец Вениамин Олевич осторожно вступил в свой дом как на территорию, временно оккупированную условным неприятелем.
Контраст был оглушающим: навстречу ошарашенному мужчине выпорхнула белокурая красавица и без каких-либо церемоний обвила холёными ручками его шею. Инстинктивно Вениамин подхватил женщину на руки и понёс в дом. Напряжение у мужчины как-то враз схлынуло, а «инопланетянка» оперным голосом прощебетала:
–– Мой руки, Венечка и иди ужинать!
В ноздри Олевичу вползли кухонные запахи, и он послушно пошёл мыть руки, попутно заметив, что после недельного холостяцкого запустения в доме идеальная чистота и уют. В душе как-то сразу наступило умиротворение. Всё оказалось просто, даже буднично, а он только что волновался, не знал, как вести себя, что делать, как общаться с совершенно неизвестным существом в женском обличии. «Ну, женщины! – пронзила мысль. – Знают как себя подать! Ведь эта особа совершенно не похожа на искусственную! Ну и ну! Всё, забудь, Венька, об этом! Веди себя, как подобает мужчине! А, может, – подумалось, – придурком-то выглядеть даже лучше, удобнее?»
Раньше Олевич питался в ресторанах. Ему упорно и настойчиво сообщали разные доброхоты, что недоеденную пищу, особенно салаты, ресторанные работнички сносят на кухню, а там, всё равно ведь клиенты не видят, эти объедки складывают обратно в общие котлы, да и разносят новым посетителям по той же цене. Это и понятно: отрыжка российского рынка, жадность человеческая, отсутствие здоровой конкуренции. Вениамин с брезгливостью копался в ресторанной еде, по возможности сам готовил пищу дома, для чего имел богатый и обильный запас продуктов; он вообще любил и умел приготовить для себя что-нибудь вкусное. Очевидно, новая хозяйка и воспользовалась этими продуктами.