Владимир Литвиненко – Московская битва. Людские потери Красной армии и вермахта. Мифы и реальность (страница 5)

В начале декабря 1941 года группа армий «Центр» исчерпала свои наступательные возможности. Генерал пехоты Курт Типпельскирх в книге «История второй мировой войны» о боевой обстановке в начале декабря 1941 года пишет: «…4 декабря была предпринята отчаянная попытка еще раз бросить армии в наступление. После захвата небольших участков соединения 4-й армии на следующий день отошли на свои исходные позиции; 2-я танковая армия также прекратила свое наступление после того, как ей не удалось захватить Тулу, которая было у нее как бельмо на глазу. Ни один приказ не мог уже двинуть вперед эти войска… 6 декабря был дан приказ прекратить наступление. Войска должны были удерживать захваченные позиции…».

Существующие оценки людских потерь Красной армии в Московской оборонительной операции приведены в табл. 2.2.

Таблица 2.2.

Оценки людских потерь Красной армии в Московской оборонительной операции

В связи с тем, что части и соединения, попавшие в окружение под Вязьмой и Брянском, представлять информацию о своем положении не имели возможности, авторский коллектив под руководством Кривошеева Г. Ф. определял потери Красной армии в Московской оборонительной операции расчетным методом – по балансу сил на начало и конец рассматриваемого периода боевых действий с учетом пополнения. Поскольку в ряде случаев это было сделать невозможно, то весь списочный состав частей, если связь с ними прерывалась, и судьба их оставалась неизвестной, включался в число пропавших без вести. Эти данные отнесены авторским коллективом под руководством Кривошеева Г. Ф. (книги «Гриф секретности снят», «Россия и СССР в войнах XX века» и «Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь») к так называемым неучтенным потерям и включены в сведения о потерях соответствующих фронтов, участвовавших в Московской оборонительной операции.

Оценки потерь Красной армии погибшими, попавшими в плен и пропавшими без вести у Михалева С. Н., Невзорова Б. И. и Лопуховского Л. Н. с Кавалерчиком Б. К. практически совпадают: они примерно в 1,7 раза выше, чем цифры Кривошеева Г. Ф. Обоснование своих цифр привел Михалев С. Н. в статье «Потери личного состава противоборствующих сторон в битве за Москву» (сборник «50-летие Победы в битве под Москвой (материалы военной научной конференции)». Потери Михалев С. Н. подсчитал «…как разницу между первоначальной численностью Западного, Резервного и Брянского фронтов (на 1 октября 1941 г. – 1212,6 тыс. чел.) и численностью Западного (включая уцелевшие войска Резервного фронта), Калининского и Брянского фронтов на 1 ноября (714 тыс. чел.) Она составила 498,6 тыс. чел. С учетом пополнения, поступившего за это время на эти фронты (304,4 тыс. чел.), потери в людях за октябрь составили 803 тыс. чел. Учитывая убыль за ноябрь, общие потери фронтов в операции достигли 959,2 тыс. чел., из них безвозвратные – 855 100 (и это без учета потерь за 4 дня декабря)…».

На мой взгляд, безвозвратные потери Красной армии в Московской оборонительной операции, Михалевым С. Н., Невзоровым Б. И., Лопуховским Л. Н. и Кавалерчиком Б. К. завышены.

Во-первых, в численности личного состава фронтов на 1 ноября 1941 года (714 тыс. чел.) не учтены военнослужащие, еще находящиеся в окружении. Выход войск из вяземского и брянского «котлов», как отмечал Исаев А. В. в статье «Вяземский «котел», продолжался и в ноябре – декабре 1941 года. Так, в отчете Военного Совета Брянского фронта о боевых действиях войск с 1 октября по 7 ноября 1941 года указано, что после прорыва из окружения и выхода в конце октября 1941 года войск фронта на новый боевой рубеж «…выход оказавшихся в окружении отдельных бойцов, командиров и политработников, отдельных групп и даже отдельных дивизий (как, например, 4 кд) продолжался не менее месяца. По данным Самсонова А. М. (книга «Москва, 1941 год: от трагедии поражений – к величайшей победе») жители Подмосковья помогли выйти к своим всего около 30 тыс. воинам, попавшим в окружение. Общее число красноармейцев, вышедших из окружения в ноябре – декабре 1941 года, назвать невозможно: это может быть и 30 тыс. чел., а может и значительно больше.

Во-вторых, при выходе из окружения, как отмечает Исаев А. В. в упомянутой статье, «…ряд подразделений из состава 3-й и 13-й армий Брянского фронта отходили в полосу соседнего Юго-западного фронта (ему эти армии были в итоге переданы)…», и их численность не была учтена в составе Брянского фронта на 1 ноября 1941 года.

В-третьих, значительное число окруженцев продолжали воевать в партизанских отрядах. В тылу группы армий «Центр» действовали партизанские отряды численностью свыше 26 тыс. чел. Окруженцы составляли большинство (ориентировочно 15–20 тыс. чел.) личного состава этих партизанских отрядов.

В-четвертых, некоторое число избежавших окружения и отступивших к Москве тыловых частей разгромленных армий были переданы формирующимся армиям резерва ГВК. Численность этих частей могла быть значительной – в несколько десятков тысяч человек.

В-пятых, Михалевым С. Н. указана численность пополнения, поступившего во фронты в октябре 1941 года в 304,4 тыс. чел. В октябре 1941 года Западный фронт (с 10 октября включивший войска Резервного фронта) и Брянский фронт получили в качестве пополнения 9 стрелковых, 2 мотострелковые, 1 танковую и 2 кавалерийских дивизий, 19 танковых бригад, воздушно-десантный корпус (2 воздушно-десантные бригады) и ряд других частей, общей численностью менее 100 тыс. чел. Значит, маршевого пополнения фронты получили более 200 тыс. чел. Учитывая скоротечность немецких операций по окружению советских войск, часть маршевого пополнения была уничтожена или попала в плен, не успев прибыть в войска фронтов. Эту не значившуюся в списках войск часть маршевого пополнения (ее численность, возможно, достигала 100 тыс. чел. и более) Кривошеев Г. Ф. в потери Красной армии не включал.

Наконец, в-шестых, часть попавших в окружение, но избежавших плена красноармейцев, либо плененных, но отпущенных немцами красноармейцев[14], оставалась на оккупированной территории и вновь была призвана в Красную армию после освобождения оккупированной территории. Точное число таких пленных и пропавших без вести установить невозможно, но, видимо, оно исчисляется десятками тысяч человек.

Все перечисленное требует дополнительных исследований, но вполне очевидно, что потери советских войск на московском направлении в октябре – ноябре 1941 года Михалевым С. Н. завышены не менее чем на 100–150 тыс. чел. (а возможно и больше): т. е. общие потери Красной армии в Московской оборонительной операции ориентировочно можно оценить в 800–850 тыс. чел.

Отметим, что завышение потерь Красной армии в Московской оборонительной операции приводит к чрезмерно заниженным оценкам действий советских войск в октябре 1941 года. Так, Лопуховский Л. Н. и Кавалерчик Б. К. в статье «Когда мы узнаем реальную цену разгрома гитлеровской Германии?» (сборник «Умылись кровью?») крайне негативно оценили действия Красной армии в Вяземской и Брянской оборонительных операциях: «…в ходе операции «Тайфун» немцам удалось обрушить советский фронт обороны на Западном стратегическом направлении, окружить и разгромить основные силы трех фронтов», «… наши войска в первой половине октября потерпели сокрушительное поражение…».

Немецкие историки и генералы вермахта, непосредственно участвовавшие в Московской битве, существенно сдержаннее оценивают результаты брянского и вяземского «котлов». Клаус Рейнгардт, например, в книге «Поворот под Москвой» сообщает, что «…12 октября северо-восточнее Брянска было окончательно замкнуто кольцо окружения вокруг северной части группировки противника. Однако значительным силам советских войск еще 8 октября удалось прорваться и, несмотря на большие потери (был ранен и командующий фронтом Еременко), 12, 13 и 14 октября выйти из окружения…». Брянский «котел», отмечает Клаус Рейнгардт, «…оттянул на себя до конца октября основные силы 2-й общевойсковой и 2-й танковой армий. По немецким данным, бои в этом котле официально закончились 19 октября. В действительности они продолжались до 23 октября, то есть до прорыва из окружения 3-й и 50-й советских армий… Советские войска, которые 22 и 23 октября прорвали немецкие позиции и в соответствии с приказом Еременко вышли на рубеж Белев, Фатеж, своим сопротивлением в решающей степени парализовали наступление южного крыла группы армий «Центр» и не позволили организовать быстрое преследование. Бои в брянском котле не принесли немцам желаемого успеха».

О вяземском «котле» Клаус. Рейнгардт пишет следующее: «…Только 7 октября 10-я танковая дивизия 3-й танковой группы соединилась с 7-й танковой дивизией 4-й танковой группы. Кольцо окружения восточнее Вязьмы было замкнуто. Однако, как докладывала немецкая воздушная разведка, «значительные силы противника избежали окружения и большие колонны русских войск движутся в направлении Москвы». Русским снова, несмотря на большие потери, удалось своевременно вывести крупные силы из-под угрозы окружения. При этом, выходя из окружения, русские наносили очень большие потери немцам. Как доносил командир 7-й танковой дивизии, 11 и 12 октября дивизия потеряла 1000 человек, один батальон был буквально уничтожен…».