Владимир Лещенко – Время Черной Луны (страница 2)
Не обращая ровно никакого внимание на его хорошо заметную реакцию, Анна молча открыла
Он обреченно протянул ей руку – правую, где сбоку на запястье было четыре тонких шрама – как котенок царапнул.
…Перехватив поудобнее бритву она полоснула ему по запястью – ровно по одному из шрамов, удерживая руку над стаканом.
Он в последний момент инстинктивно дернулся, но маленькая ладонь Анны надежно зафиксировала предплечье обладателя третьего юношеского разряда по гимнастике.
Дождавшись пока стакан наполнится на три четверти, Анна с силой нажала чуть выше пореза, губы несколько раз шевельнулись...
Деловито разорвала упаковку, и заклеила мгновенно переставший кровоточить порез полоской пластыря...
Затем медленно, мелкими глотками выпила все до капли... Аккуратно вытерла губы. Открыв кран, сполоснула стакан зачем-то и выбросила в мусорный пакет, за ним сполоснула бритву и аккуратно вернула её на место вместе с графинчиком, не забыв запереть шкафчик.
Неспешно и тщательно она принялась одеваться. Черное кружевное белье от Кардена,», чулки из натурального шёлка от «Сervin», изящного кроя брючки от «Прадо, блузка от «Дольче и Габбаны», пиджак от «Версаче», … Яркие искры дорогих камней старинных украшений…
Только туфли были не фирменные а сшитые в ателье по заказу – слегка старомодного вида лодочки на низкой платформе – ибо Анна была кроме всего прочего отличным водителем и шпильки мешающие ощущать педаль тормоза, её буквально бесили.
Перед ним была самая обычная преуспевающая бизнес – леди Москвы, выглядящая пожалуй моложе его отчаянно борющейся с возрастом сорокатрехлетней матушки…
…Должно быть Константин еще не полностью вырвался из объятий сна, и мозги не пришли в порядок – иначе бы он не задал этого вопроса, ошеломившего и самого Гранова спустя мгновение после того как он прозвучал.
– Скажи, Аня всё-таки… Ты... не вампир?
Анна медленно повернулась к нему, и с какой-то почти материнской укоризной посмотрела на Константина... Так что он вдруг почувствовал что краснеет – воистину как рак.
– Долго думал? – ровным голосом осведомилась она.
Он был готов провалиться сквозь землю. Точнее – сквозь пол и лететь все двадцать четыре этажа и ниже – в трехьярусные подвалы солидного сталинского дома. Сейчас наверное ему предложат собирать вещи…
– Ты где учишься, Костя? – с той же мягкой укоризной – именно так говорили немолодые женщины в старых фильмах – произнесла Анна.
– Ну... ты же знаешь – в МАИ... – глядя в пол ответил он.
– А на каком факультете?
– Ну... аэрокосмический…
– Мечтаешь значит о космосе и далеких планетах.?
– Ну в общем... вот... – он так не мог поднять глаза. – Не очень модно конечно…
– Учишься на космическом факультете и веришь в вампиров, – печально вздохнула Анна. Мир и вправду с ума сходит!
– Я тебе что про метаболизм объясняла? – наставительно произнесла она. Вы ж в школе еще должны были метаболизм по биологии проходить – это сейчас его вроде уже выкинули…
Константин лишь убито кивнул.
Он помнил её объяснения в самом начале – и про метаболизм, и про редкую форму порфирии[1] развившуюся после подхваченной в Бразилии неизвестной тропической лихорадки и про пользу крови для организма – и даже про спартанцев, своей непобедимостью во многом обязанных знаменитой «черной похлебке» из козлиной и овечьей крови… И верил в них – потому что хотелось верить: чтобы не пришлось поверить в вовсе невозможное…
– Метаболизм, говорю... Ме-та-бо-лизм, – повторила она по слогам. И весь сказ! Опять же вообще полезно для здоровья. Свежая кровь – это сильная штука. Допинг! Вот скажи – сколько мне по твоему лет. Ну на вид?
(Это был первый раз на его памяти, когда она заговорила о своем возрасте).
– Сорок? – осторожно предположил Николай.
– Нахал! – она шутливо ударила его по губам кончиками пальцев. Мне никто и тридцати не дает – в мои-то пятьдесят!
И рассмеялась: звонко и заразительно – совсем как молодая наивная девчонка. И Константину ничего не оставалось как тоже засмеяться – над собственной глупостью и страхами.
Она остановилась у двери готовясь выйти...
– Ну чего, – пожала она плечами. Оставляю тебя на хозяйстве – скорее всего до завтрашнего вечера не вернусь, а вообще – могу и на пару дней зависнуть. Бизнес, сам понимаешь. Не звони – сама позвоню, когда надо, не отвлекай от дел. Если чего надо будет, деньги в шкатулке, там же где и всегда. Можешь в «Реал Маккой» спуститься и перекусить – если готовить лень. Девок только не вздумай там снимать, – Анна нахмурила брови. Все равно узнаю и ... укушу! Ничего, потерпи: вернусь – устроим с тобой афинскую ночь, – она томно потянулась. Пока!
Хлопнула дверь, и на краткий миг Николаю почудился красный отблеск в её глазах. Но он тут же забыл об этом.
Вместо этого он зачем-то представил как она проходит по коридору вымощенному мрамором ровно тринадцать шагов, и вызывает лифт…
Как она выходит из кабины отделанной под красное дерево – а-ля середина прошлого века, попадая в богато отделанный вестибюль первого этажа дома – этакий мини-дворец с тремя лифтами, и выходами в кафе, магазины, и известный модный клуб «Real McCoy»…
Как кивнув консьержу выходит из подъезда в теплую неоново-разноцветную московскую ночь и открыв дверцу в своего «Ситроена», изящным кошачьим движением опускается за руль…
…Что бы интересно, сказал студент МАИ Константин Викторович Гранов, неполных двадцати дет, узнай что в своих самых смелых и казавшихся ему самому такими нелепыми мыслях он не ошибался? Правда – о возрасте своей возлюбленной он даже и близко не догадывался. Ей было не сорок – даже не пятьдесят. Через три месяца бывшему сержанту госбезопасности Анне Богдановне Гуменник исполнялось ровно сто двенадцать лет.
Серая нить
Виктор Чекан ждал, опершись на заднее левое крыло пожилой «Лады – Калины» необычного сиреневого цвета. Его уже тянуло посмотреть на часы, хотя на памяти Виктора, тот, кого сейчас он ждал, никогда не позволял себе опоздать даже на пару минут. Тут, на обширном пустыре было как– то по особому пустынно для большого города – даже несмотря на поздний час. Так пустынно, что высокие, ярко освещенные дома в километре по левую руку, могли показаться миражем, ночным мороком.
Правда, из замусоренного овражка, поросшего кривыми березами, тянулся дымок костерка, но если там и заночевали какие-то приблудные бомжи, то не ему их опасаться.
Когда массивный БМВ, мертвенно сияя галогеновыми фарами, свернул на грунтовую колею, Виктор бросил взгляд на запястье.
Стрелки старых – еще советских – «Командирских» показывали без трех минут семь.
Старейшина как всегда уложился точно в срок.
«Моя смерть ездит в черной машине» – не к месту процитировал память популярную когда-то песню.
«Черная машина» лихо затормозила в паре метров от Чекана, и вот уже хозяин ее стоит перед ним. Был он высок, строен и одет в элегантный синий в искорку костюм.
Тут Первый Воин отметил – следом за Старейшиной из машины выбралась совсем юная девушка в короткой юбке, сапогах– чулках, и в майке – топике, на старомодный взгляд Виктора неприлично коротковатом. Чекан удивился – Старейшина давно не брал себе новых пассий – хоть из людей, хоть из племени гару. Девушку эту он, конечно, помнил – не так уж много оборотней в Москве… Кажется, из семьи Ивлевых. Как ее – Вика? Или Лика?
С легким поклоном Виктор коснулся кулаком груди. Старейшина коротко кивнул:
– Приветствую тебя, Чекан! – голос у него был необычен для гару – мягкий бархатный баритон.
Чекан в который раз подивился, как же разительно отличается его человеческая ипостась – худощавый седой мужчина неопределенного возраста от огромного серебристо-черного волка, в которого Старейшина трансформируется.
– Привет и тебе, Ведущий нас! – хриплым басом ответил он.
– Не буду отнимать твоё время и перейду сразу к делу, – помрачнел Старейшина.
– Повелитель стай сошёл в наш мир!
Чекан невольно замер, обдумывая услышанное. Пожалуй, кто другой мог подвинуться умом от столь невероятной новости.
– Это точно? – позволил себе переспросить оборотень.
– К сожалению, – ответил Старейшина. Ты понимаешь теперь, зачем я хотел сохранить нашу встречу в тайне?
Чекан лишь кивнул.
Повелитель стай... Существо, которое оборотни ждут уже пятьсот лет и пятьсот лет дрожат от страха. Ибо появление его означает потерю самого драгоценного для них – воли. Ведь Повелитель – это их отец и их господин, тот кого гару не могут ослушаться.
– И что мы будем делать? – прорычал Виктор.
– Как что?! – сверкнул глазами Старейшина. – Разумеется, мы должны, просто обязаны
Чекан поклонился:
– Я умру или выполню вашу волю! – произнес он должные слова.
– Ты не боишься? – вдруг спросил Старейшина, внимательно глядя ему в глаза.
– Нет, – сообщил Виктор. И добавил излишне пафосно. – Это честь для меня!