Владимир Лещенко – След «Семи Звезд» (страница 48)
И, не добавив ничего к словам апостола Иакова, вышел вон.
На улице Иван тут же попал в руки Козьмы и Дамиана. Монахи наперебой принялись расспрашивать его о том, что было в доме, да отчего это на нем лица нет.
А поэт не мог говорить. Шел и шел он молча вперед, лишь бы подальше от недоброго места. Тяжелый камень придавил ему грудь, мешая дышать.
И вдруг, как раз напротив церкви Рождества Богородицы, остановился, приметив некую жалкую фигуру, приютившуюся на паперти. Скинув шубу на руки оторопевшим отрокам, с остервенением стащил с себя подаренный невесть кем камзол и накинул на прикрытые ветхой рванью плечи нищего. За камзолом последовала и жилетка. Снял бы и панталоны, да негоже без порток по людным местам шляться.
Без окаянного тряпья стало легче.
– Ну, все! – выдохнул он. – Едем к преосвященному. Есть о чем поведать и потолковать…
Глава шестая. Решающий день
Рабочий день Вадим начал с того, что принялся изучать справку, присланную из отдела рукописей «Ленинки» (по примеру большинства населения Москвы он так и не привык именовать главную российскую библиотеку ее новым названием).
На прошлой неделе на всякий случай решил послать запрос насчет этой самой «Книги Семизвездья». И вот ответ пришел – наверное, люди там несказанно обрадовались возможности просветить работников правопорядка.
В заключении, подписанном неким доктором исторических наук Аркиным Дэ Тэ, говорилось примерно следующее.
Книга эта, пожалуй, принадлежит к числу редчайших. Сохранилось ее описание – толстый том в переплете якобы из человеческой кожи. На обложке вытеснены – цитата – «незнакомые письмена и пугающий своими неестественными чертами лик демона».
Надо же – эвон как: «пугающий своими неестественными чертами»!
«Книга Семизвездья», вопреки обычному мнению о колдовских книгах, вовсе не сборник заклинаний. Она была задумана как историческое повествование, «книга о том, что умерло и ушло». Написана не ранее чем в 1388 году, предположительно на Родосе, священником, в прошлом рыцарем, французом по происхождению, отцом Теобальдом, о жизни которого известно мало.
Ведомо, что он много путешествовал, с папскими миссиями обойдя земли от Магриба до Дамаска, и был хорошо образован. Собирал на базарах и в библиотеках древние рукописи, славясь умением читать и переводить манускрипты, бывшие не по зубам менее ученым людям.
Что интересно, писал он книгу не по своему почину, а исполняя волю некоего могущественного человека – возможно, папского нунция графа Робэра Женевского – будущего мятежника и антипапы[21].
Теобальд прекрасно ориентировался в астрономии, математике, философии и метафизике и был при этом также достаточно искушен в магических техниках теургии. Говорили, что он свободно общался с духами, и даже как-то явил зрителям саму богиню Гекату.
Он имел доступ к множеству ныне утраченных источников и смог детально изучить события, на которые лишь намекают «Книга Бытия», апокрифическая «Книга Еноха» и прочие.
Для изготовления обложки этой книги неизвестный заказчик Теобальда, якобы, приказал содрать кожу с купленной на рабском рынке юной мавританской девственницы. Но скорее всего это лишь предание – тем более, книги в наличие нет, и установить, кому принадлежала кожа, за давностью лет не представляется возможным.
В Амстердамской библиотеке хранится свиток ученика и последователя Теобальда, мэтра Жана Олауса, который утверждает, будто его учитель полагал, что до появления рода людского Землю населяли другие разумные существа, и даже (страх сказать!) боги. И что человечество приобрело множество знаний благодаря встречам с существами иных «сфер».
Вместе с кардиналом Николаем Кузанским Теобальд разделял веру в подобие звезд нашему Солнцу. Вокруг них обращаются невидимые с Земли планеты, на которых существуют особые формы жизни. Он также говорил и о других соседствующих с Землей мирах.
Наставник Олауса эти верования значительно усложнил и расширил метафизическими спекуляциями, представляющими упомянутые формы жизни частями космической иерархии. Теобальд общался с данными существами («Древними») при помощи магических заклинаний, а те, вопреки христианской догматике, бывают достаточно благосклонны к людям.
Этот свиток также гласит: никто и никогда не сможет сделать копию «Книги Семизвездья», если не имеет должных магических знаний – ибо в противном случае от небесного огня сгорит и работа, и сам дерзновенный.
Впрочем, видимо, такие люди нашлись, поскольку, по слухам, по меньшей мере, одна копия ее была замечена в библиотеке Ватикана.
Теобальд пропал без вести незадолго до начала гонений на орден тамплиеров, уже будучи глубоким стариком, и о его книге никаких сообщений не появлялось целый век.
Пока, спустя сто с лишним лет, в 1428 году, экземпляр «Книги Семизвездья» не всплыл в гуситской Чехии, как вскользь упомянул кардинал Пикколомини.
Еще через сто с лишним лет доктор Джон Ди, знаменитый английский алхимик, находясь в то время со своим помощником Эдвардом Келли при дворе императора Рудольфа II, разыскивал «Книгу Семизвездья». Ему сообщили, что она хранится у «Черного Рабби» – каббалиста Якоба Беме, который бежал в Прагу из Италии после того, как его обвинили в занятиях некромантией.
В те времена в Прагу стекалось множество магов, алхимиков и шарлатанов всякого рода, поскольку Рудольф покровительствовал адептам тайных наук. Говорили даже, что Беме показал доктору Ди некоторые страницы из сочинения Теобальда и «Книга Семизвездья» произвела на англичанина неизгладимое впечатление.
Потом неведомыми путями она попала в Московское царство, где над ней якобы трудились по заданию Ивана Грозного уцелевшие волхвы вместе с вывезенными из Литвы чародеями и некромантами.
Считалось, что специальное заклятие могло вызвать автора книги. Тот ответил бы на вопросы и, подчиняясь воле вызывающего, обучил бы его и передал ему Силу Знаний своих. Об успехах ничего не говорилось, зато в какой-то монастырской летописи – за давностью лет Аркин сказать не мог – есть запись, что внезапно налетевшая с неба звезда сожгла башню с магами и кудесниками, служившими царю.
Затем следы «Книги Семизвездья» терялись окончательно. Ни о Брюсе, ни обо всем прочем в справке не упоминалось.
Существует легенда о том, что книгой интересовалось «Анненербе» и даже откуда-то получило в свое распоряжение неполный экземпляр, который хранился в замке, принадлежащем этому ордену, неподалеку от Зальцбурга, в коллекции оккультных и магических книг.
В настоящее время книга не значится ни в одном библиотечном каталоге мира.
Завершалась справка упоминанием того многозначительного факта, что никто и никогда не пытался подделать «Книгу Семизвездья», как бывало с известными магическими трудами.
Отложив бумагу, Вадим пожал плечами – вряд ли неведомый ему д.и.н. Аркин слишком много времени отдал ее сочинению, но вот информации преподнес почему-то больше, чем Стрельцов, когда они побывали у него с Варварой. Тот больше философствовал да о древних тайнах рассуждал.
Впрочем, одно дело – приятная беседа за чашечкой кофе, и совсем другое – ответ по официальному запросу на бумаге с печатью.
Покончив с этим, Савельев взялся за акт экспертизы относительно находок в таинственной крипте[22] дома Гроссмана. Все было сделано быстро, видно, Серебровский накрутил хвосты и подчиненным Каландарашвили.
Как следовало из документа, вещества, представленные вниманию специалистов, оказались «смесью растительных масел, растительных алкалоидов, ароматических веществ и пчелиного воска с некоторыми красителями». Наркотиков, по крайней мере, указанных в приложении к статье 228 УК РФ, не обнаруживалось.
Выводы экспертов оказались банальны – по их высокоумному мнению, «представленные на экспертизу предметы и вещества» могли использоваться «при совершении религиозных обрядов или с косметической целью в виде препаратов для ванн с целью омолаживания кожи». (Вот наворотили-то!)
Ничего подозрительного…
Про зеркало, между прочим – ни слова. Наверное, экспертам оно показалось совсем обычным: маленькое, в темной от времени оправе из резной кости мамонта, со стершимся изображением переплетающихся линий.
Вадим посмотрел в окно и на миг задумался. Потом плавно опустил взгляд на стол, где находился еще один акт экспертизы – по поводу отпечатков, найденных в доме Гроссмана. И вот тут он весь напрягся, забыв и о книге, и о зеркале…
Большинство отпечатков принадлежало «неустановленным лицам». Какие-то – горничной и самому Гроссману. Но на столе, за которым и сидел труп, имелся очень четкий и хороший отпечаток, числящийся в картотеке.
Принадлежал он некоему Расулову Али Али-оглы 1966 года рождения, квартирному вору, дважды судимому, с погонялом «Конь». Причем, как гласила приписка, ныне Расулова разыскивали в его родном Азербайджане еще и за убийство. Кличку свою он заработал за колючей проволокой, куда угодил за нанесение тяжких телесных повреждений сторожу колхозной фермы еще в 1989-м и за кражу с фермы коня, впоследствии сданного на мясо (вот сволочь!)…
Но самая пикантная подробность состояла в том, что гражданин Али Расулов числился в картотеке как признанный умершим – пропал во время пожара в рязанском общежитии, где зачем-то поселился.