Владимир Лещенко – След «Семи Звезд» (страница 29)

А в пятьдесят пятом у него родился сын Отто, которого воспитывали мать и прабабушка – вдова Арона, Эсфирь Гроссман, урожденная Шмулевич – своего рода живая легенда рижского антикварного мира.

«Своего рода живая легенда рижского антикварного мира» – перечитал майор еще раз.

Довольно подробная, однако, справка – и где раскопали? В посольство, что ли, запрос сделали? И откуда такой художественный слог? Наши все норовят про «дохлый труп мертвого человека»…

Дальше – Ленинградский университет, специализация – история искусств… Ага, вот оно! Вот откуда и почему такая подробная информация.

В семьдесят седьмом году Гроссман Отто Янисович, младший научный сотрудник Латвийского государственного музея, задержан за попытку продать иностранцам предметы из все тех же скифских курганов. «В составе организованной группы». Прошел свидетелем, а подельники получили по десятке.

В восемьдесят третьем – привлекался по делу музейных воров и контрабанде художественных ценностей. Уголовное дело против искусствоведа Гроссмана О. Я. прекращено за недостатком улик.

Восемьдесят восьмой год – уже серьезнее: нападение на машину, перевозившую картины из Эрмитажа. Один труп, двое тяжелораненых, пытались отстреливаться от милиции (новые времена наступали!). Главарь банды получил высшую меру, остальные – по пятнадцать лет. Гроссман вертится вокруг этих людей, но проходит свидетелем.

Отложив бумаги, Вадим глубоко задумался. Ясно, что все не просто так. Даже сейчас на такое везение не хватит никаких денег. Или, может, дело в другом? Может, он был стукачом высокого класса, сдававшим своих клиентов органам? И больше того – вполне вероятно, не в угрозыск их сдавал, а хм… в другое ведомство, которое нынче опять в силу вошло? Но если так, становится понятным, отчего наверху не верят в «самоубийство».

Ладно – что там дальше?

В девяностом организовал предприятие «Рижский антиквариат» и быстро пошел в гору. На какие деньги? Ну, этот вопрос многим воротилам бизнеса можно задать!

Уже через год – филиалы в Москве, Питере и Стокгольме, участие в «Сотбис» и Амстердамских торгах…

И все.

Ни у налоговой инспекции, ни у российской прокуратуры никогда за прошедшие пятнадцать лет не возникало проблем с детищем Гроссмана, или, что точнее, у него с ними. Скандальных разоблачений в прессе тоже не имелось, с «органами» или мафией конфликтов не было.

Да – просто идеально чистое дело. И, как говорят в плохих детективах – это и подозрительно!

Кстати, насчет мафии…

Вадим поднял трубку и набрал номер Кукушкина.

– Привет, это Савельев. Я по нашему антикварному «терпиле»: а кто крышевал «Рижский антиквариат», не подскажешь?

– Ты смеешься, что ли?! – ответил Михаил. – Это иностранная фирма, кто ж ее крышевать будет? Да и к тому ж у него половина наших авторитетов отоваривалась.

Несколько обескураженный сыщик пожал плечами и принялся изучать дела двух главных фигурантов и ближайших кандидатов в подозреваемые.

Итак, Толстунов Жан Демьянович, шестидесятого года рождения, сверстник покойного, уроженец города Москвы. Образование высшее, разведен, имеет сына. Единственный отпрыск видного деятеля «секретной» науки, избалованный родителями сверх меры, он, несмотря на старания отца, к науке оказался непригоден. Пристроенный по звонку в ФИЗТЕХ, а затем в МИФИ, Жан (нет, все же его родители были изрядными юмористами) Толстунов последовательно вылетел оттуда и лишь в художественном институте сумел как-то зацепится.

Карьера искусствоведа шла ни шатко ни валко, пока в 1990 году он не вошел в состав правления московского представительства «Рижского антиквариата», а потом и возглавил его. И преуспел, как видно.

Мог ли быть убийцей Гроссмана? Пожалуй, нет. Конечно, Жан Демьянович запросто сумел бы прийти к шефу домой, сославшись на какое-то важное срочное дело. Но вот так качественно прирезать… Нет, ни физической силы, ни храбрости для этого у него не имеется.

Бельков. Тут информация почти отсутствует. Школа, погранвойска, Высшее алма-атинское пограничное училище, служба в Прибалтийском пограничном округе, в ноябре девяносто первого – по понятным причинам – демобилизация в чине капитана и переезд в Москву. Разведен, детей нет.

Так, любопытно: а уже буквально через два с небольшим месяца взят Гроссманом на работу. Между прочим, службу проходил вблизи родных краев шефа – не это ли сыграло решающую роль при найме? Или совместные дела еще до того? Но какие совместные дела могут быть у пограничника с антикваром? Да всякие.

Вадим усмехнулся: «Если уж искать убийцу, то господин капитан – первый кандидат». Имел возможность и в дом войти, невзирая ни на какую охранную систему, и квалифицированно инсценировать самоубийство. Гроссман Белькову явно не противник, не говоря уже о том, что, похоже, прикончить человека для экс-пограничника труда не составит – вспомнил Савельев стальные глаза начальника охраны.

Но вот в чем дело – ни у первого, ни у второго из руководителей «Рижского антиквариата» нет мотивов для убийства. Ни Бельков, ни Толстунов ничего от смерти шефа не выигрывают – скорее совсем наоборот. Если найдутся наследники, то весьма вероятно, что они назначат своих людей на ключевые должности, если нет – процветающее дело развалится, и фигурантам придется искать другую работу.

Правда, еще остается возможность – пока суд да дело, распилить фирму и прикарманить товар. Но для этого обоим нужно работать заодно. А вот это сомнительно!

Кроме того, и тот и другой должны понимать, что они первые кандидаты в подозреваемые… Или думают, пронесет мимо и все спишут на самоубийство?

Алиби ни у кого нет. Но отсутствие алиби к делу не пришьешь.

Вадим еще с полчаса прикидывал разные варианты, строил версии и в конце концов совсем запутался и дошел до мысли, что кто-то убил Гроссмана, чтобы подставить Белькова и Толстунова.

И, отложив показания этих уважаемых граждан, майор еще раз просмотрел акты экспертиз. Ничего задерживающего внимание. Отпечатки пальцев – хозяина, горничной и «неустановленных лиц».

Отпечатки пальцев на «вальтере» из пресловутого эсэсовского чемодана слабо выраженные, старые и принадлежащие «неустановленным лицам».

Честно говоря, Вадим все больше склонялся к мысли поискать заказчиков этой жутковатой коллекции. С ней, кстати, тоже было далеко не все понятно.

Чтобы ее изучить, пришлось вызвать специалистов из Музея вооруженных сил. Кому могли понадобиться в России мундир гауптштурмфюрера (тьфу, не сразу выговоришь!)? Да не только мундир, а и ордена, фирменный кортик СС, пистолет, шинель, документы, (включая партийный билет НСДАП), письма домой… Умора, но этого самого гауптштурмфюрера звали почти как персонажа анекдота – Ганс Хрюке.

Знамо дело, любителей подобной атрибутики в нынешние времена расплодилось изрядно. Но странно, что Гроссман взялся за столь дурно пахнущий заказ. Или и впрямь – деньги не пахнут? Может, заказчики и прирезали антиквара? Но тогда почему они не забрали товар, лежащий буквально на виду? Да и сделано все уж очень… ювелирно. Скинхеды просто разбили бы тому голову кастетом да выгребли бы все, что попалось под руку.

Некстати вспомнилась прошлогодняя министерская ориентировка, что наряду со сборищами безмозглых юнцов, орущих «Зиг хайль» и истово верящих, что все беды России – от негров и кавказцев, появилось несколько довольно зловещих молодежных групп профашистского толка, углубляющихся в черный оккультизм и пытающихся найти ключи к магии «Анненербе»[12].

Нет, пока не будем строить версии на пустом месте.

Майор еще раз перечитал протоколы. Показания гражданки Рыбчук Н. И., гражданина Белькова М. Н., гражданина Толстунова Ж. Д., протокол осмотра помещения…

Так, а вот это что-то новенькое! Как же он сразу не заметил?

Не мешкая, набрал номер главного секьюрити «Рижского антиквариата».

– Гражданин Бельков? – придав голосу железную твердость, произнес Вадим. – Прошу вас срочно подъехать ко мне… Да, на Петровку, нужно прояснить пару вопросов. Жду через час.

И повесил трубку. С такими, как этот бывший пограничник, нужно только так. Чутьем Вадим понимал: дашь слабину – и хладнокровный «офицер действующего резерва» просто проигнорирует тебя.

Бельков появился точно в назначенное время. Минута в минуту. За это время следователь успел пообедать.

Как Савельев ни старался, но ни малейших признаков волнения в лице Максима Дмитриевича он не увидел.

– Прошу прощения, что оторвал вас от дел, – сухо бросил Вадим, не здороваясь. – У меня возник вопрос, который может иметь большое значение для хода следствия… И, соответственно, для вас лично, – добавил он многозначительно.

– Что вас интересует? – все так же спокойно осведомился главный «безопасник» Гроссмана.

– Кто устанавливал систему видеонаблюдения в особняке?

– ЧОП «Сейфгард» под нашим контролем, – последовал четкий ответ.

– То есть вы контролировали и процесс, и компоновку оборудования?

– Да, именно так.

– Тогда почему система не имеет записывающих устройств? – тоном человека, поймавшего оппонента в ловушку, справился Вадим.

– Таково было желание Отто Янисовича, – пожал плечами Бельков.

И по его виду майор догадался – выстрел мимо.

– И вас это не удивило? Вы не спрашивали, зачем? – все же продолжил он тему.

– Не в моих правилах задавать лишние вопросы людям, которые мне платят. Я исхожу из того, что человек знает что делает.