Владимир Лещенко – Крещение огнем. Мертвые не умеют смеяться (страница 31)

***

Большинство обозревателей пока не комментируют информацию из Москвы, и ожидают официального сообщения -подтверждающего или опровергающего просочившиеся сенсационные слухи

***

Оказавшийся внутри машины Хакназар Гантимуров не стал тратить время на то, чтобы разобраться, в чем дело, а вскочил в кресло наводчика, и нашел через триплекс врага, чьи пули щелкали по броне. Сказалось то, что всю сознательную жизнь парень прожил в условиях то затихающей, то возобновляющейся войны. И тут уже вскрылся главный просчет плана охранников. Сотрудники бывшего ведомства рыжего реформатора почему-то не приняли во внимание стволы бронемашины, может быть как и их бывший «папа», считая отечественную боевую технику никуда не годным старьем. Но уже спустя мгновение — поняли, что туз, увы, не у них в рукаве.

— Ду-дут- ду- дут- ду-дут, — насмешливо простучал ПКТ, как бы сетуя на недалекость противника. Гильзы звонко забарабанили по броне.

Обитая жестью дверь дежурки для пуль калибра 7,62 усиленного патрона защищала не лучше газетного листа и прятавшиеся за ней кеглями отлетели в сторону, щедро забрызгав линолеум кровью, внутренностями и мозгами. Посредственный, вообще-то пулеметчик, Гантимуров на этот раз сделал все как надо. Еще мгновение — и со снесенной пулей половиной черепа упал пытавшийся высунуться из-за угла Княжко. А спустя полторы минуты перестал дергаться в агонии, истекший кровью последний из охранников, Седов. В тесном помещении от рикошета не спрячешься.

Убедившись, что дежурка замолчала навсегда, бойцы рванулись к дверям подсобки, в которые уже отчаянно колотились запертые товарищи. Однако оставались еще и «стрелки» — Виктор Касимов и Мурашко.

И, мстя за смерть товарищей, они открыли огонь, хотя тот же здравый смысл подсказывал не вступать проигранный, едва начавшись, бой.

Первая пуля из «Сайги» Мурашко досталась Артуру, так и не успевшему переварить тот факт, что только что, своими руками, впервые убил человека.

Выстрел угодил в живот чуть ниже ребер, пробила желудок и застряла в позвоночнике, но не убила сразу.

Следующая пуля сбила шапку со Степанова, но развить успех стрелки не смогли — бойцы попадали в снег и, по-пластунски отползли к бронетранспортеру. При этом Игорь Званцев тащил слабо стонущего Багдасаряна, за которым тянулся кровавый след.

Василий Бежко, почти успевший скрыться за надежной броней машины, вдруг странно всхрапнул и осел на снег, в предсмертной судороге зажимая простреленную шею. Но этого умудрился никто не заметить.

По уму, им нужно было быстро загрузиться в БТР, прикрывшись корпусом от огня снайперов освободить товарищей из заточения, и как можно быстрее убраться отсюда прочь.

Но у них больше не было командира, поэтому все произошло так, как произошло.

Зато крики ребят и вид крови окончательно пробудили в Гантимурове зверя.

Поэтому, даже и не думая о бегстве Хакназар нажал рычаг, приводя пушку в рабочее состояние и развернул башню, выцеливая стрелков. Как ему показалось, он, по вспышкам выстрелов, верно засек врага. И туда ушла очередь.

– Ты что делаешь??! – забыв об опасности, вскочил Михайлов, но было уже поздно.

Мурашко досталось лишь одно попадание, сбросившее его наземь с металлического помоста смотровой площадки – уже с вырванной из плеча рукой. Зато вся оставшаяся очередь пришлась по трансформатору – огромному, мощностью в два с половиной мегаватта, высотой с трехэтажный дом.

Снаряды рассчитанные на броню «брэдли» и «эм-сто тринадцатых» разворотили толстый добротный металл советской выплавки и загнули его рваные края вовнутрь, замкнув обмотки. Через считанные доли секунд плазменный шар вспух на месте трансформатора, испарил крышку и, плюнул во все стороны брызгами расплавленного металла, окутав окрестности парами мгновенно вскипевшего масла. Через секунду взорвались и они, сработав не хуже пресловутого «вакуумного» боеприпаса.

Вспыхнули ослепительным огнем вольтовы дуги на перемкнутых шинах соседних агрегатов. А Гантимуров все бил и бил, не отрывая пальцев от гашетки.

Зажурчало, потекло масло из пробитых пулями и осколками соседних трансформаторов.

Это были хорошие, надежные трансформаторы, разработанные уже ушедшим в могилы поколением инженеров когда-то великой страны; и они могли бы работать еще лет двадцать. Но вот в чем беда – их разработчикам не могло бы приснится даже в страшном сне что когда-то в Москве будут палить из крупнокалиберных пулеметов, поэтому, на их детищах не было предусмотрено броневой защиты.

...На момент начала боя на Тимирязевской подстанции было трое сменных монтеров. Все – степенные, седые уже мужчины предпенсионного и пенсионного возраста, проработавшие на этой подстанции почти со дня ее основания. На них -стариках все собственно и держалось. Последнего молодого монтера загребли полгода назад в армию, после упразднения каких то льгот, хотя власть только и трындела о том, чтобы как можно скорее отменить призыв.

Когда взвыли ревуны аварийной сигнализации, они, вскочив с лежаков, кинулись к пультам, вырубая контакторы. И лишь потом сообразили, что на территории станции идет самый настоящий бой. Увы, они были воспитаны в старых понятиях, ныне осмеянных и заклейменных мерзким словцом «совок», и поэтому, наскоро накинув телогрейки, все равно выскочили из дежурки, пытаясь не допустить аварии на вверенном их заботам объекте. Им не пришли в голову вполне трезвые и как будто правильные мысли о том что рисковать жизнью за имущество куршавельских и рублевских акционеров не стоит, и пусть оно горит синим пламенем – жизнь дороже. Они знали одно — от их агрегатов питается едва ли не половина столицы, а ток с нее гонит поезда в тоннелях метро и вращает насосы систем отопления города – их города, где живут их родные и друзья, дети и внуки.

Поэтому, схватив по привычке указатели напряжения, заботливо упакованные в футляры, и электротехнические штанги – на случай если придется отбрасывать перебитые провода или выбивать заевшие контакты, они быстро выскочили из операторской в морозный мрак декабрьской ночи, и пригибаясь, побежали ко второму участку, над которым уже плясало пламя.

За несколько месяцев до этого дня, начальство, пытаясь сэкономить на всем, закупило для рабочего персонала старый натовский камуфляж. Это и сыграло с ними злую шутку.

Краем глаза, увидев какое-то движение сбоку, Степанов развернулся и увидел бегущие в его сторону фигуры, в ярком свете фонарей брызнувшие ему в глаза камуфляжными разводами одеяния. А длинные предметы в руках бегущих окончательно запустили боевые рефлексы.

Старики не успели ничего понять - успели лишь увидеть черный силуэт и вспышки выстрелов. И последняя мысль перед смертью у всех троих была примерно одинакова: «Как же это? Не успеем...»

Они умерли на своем посту, как солдаты, до последнего пытаясь остановить катастрофу.

Простые русские мужики, когда-то приехавшие в столицу из сирых деревенек Среднерусской полосы, и всю жизнь честно трудившиеся на благо своих соотечественников. Петр Никифорович Ильин, кавалер ордена «Знак Почета», стоивший электростанции в Сибири, Ираке и на Кубе. Василий Сидорович Алелюхин, отец четырех детей и дедушка девяти внуков – самый старый из них, не уходивший с работы чтобы иметь возможность помочь своему многочисленному семейству. И Борис Борисович Невинский, которого дома ждала парализованная после инсульта жена.

…После того как взорвался третий трансформатор, лопнула разбитая осколками гирлянда изоляторов на мачте ЛЭП. Жалобно тренькнул лопнувший кабель-трос, каждый метр которого содержал по шесть кило алюминия – мечта сборщиков цветного металла.

И упал на вырубленный автоматикой трансформатор второй линии.

Увы – хотя коммутационные аппараты вырубились, повинуясь команде из щитовой, но некому было уже разомкнуть шинные и кабельные разъединители.

И оборвавшиеся провода, несущие по десять киловольт напряжения, упали прямо на шины внешних выводов.

В одно мгновение обратная трансформация тридцатикратно усилила ток, плавя контакты, превращая кабеля в пылающие свечи, кипятя масло...

Три исполинских факела засияли на месте трех больших трансформаторов.

– Бежим!!! — забыв обо всем, хрипло завопил, просунувшись в люк, Николай. — Бежим, пока тут нас на х... не пожгло всех!!

Следом, охая и матерясь почем зря, в люк полезли остальные.

— Давай, жми, дух! – накинулся ефрейтор на Чикина.

– Погодите, – мотая головой возразил он. – Там ребята...

В этот момент дверь дворницкой брызнула щепками и оцинкованной жестью, и на снег вылетели совершенно обезумевшие от всего происходящего заточенные там солдаты, размахивая дымящимися автоматами.

Вновь отпихивая друг друга лезли в один люк, словно забыв о других, и никто не помог рядовому Степанову, когда он ухитрился затащить еще живого Багдасаряна на крышу БТРа.

Секунды, казавшиеся сидящим в боевой машине часами, Степан выруливал взрыкивающий БТР на дорожку, а потом резко выжал сцепление, так что все находившиеся внутри чуть не попадали на пол.

Глава 11

Из Интернета



Лулу Бриллиант прилетела к детям в Эмираты

Тридцатитрехлетняя певица солистка группы "Наливные груди" в августе официально развелась с мужем -репером Симбой (Иван Борщев) после 7 лет брака. Дети пары, трехлетний Саша и шестилетняя Соня живут с отцом в Дубае.

Певица недавно привозила детей в Москву, а теперь прилетела к ним в Эмираты и отправилась в Абу-Даби.

"Абу-Даби — это город, в котором я обожаю появляться. Здесь невероятная атмосфера, полное ощущение безопасности, красоты и возможностей для всей семьи. Вы знаете, что мои детки учатся в Эмиратах, и мы часто проводим время в Абу Даби", -. Новый Год на берегу Персидского залива -это великолепно!"





Портал светской хроники Селебрити