Владимир Лещенко – Крещение огнем. Мертвые не умеют смеяться (страница 16)
Рев могучих двигателей и скрежет металла стал невыносимым, но они вырвались! Вырвались!
Он обернулся на бегу и обмер: окутанная морозным маревом угловатая громада расплющила «Хаммер» и, грузно перевалившись через груду металла, бывшего минуту назад шикарным авто, с металлическим лязгом рванула гусеницами асфальт, повела хоботом длиннющего орудия, взрыкнуло двигателем и покатилась куда-то, легко обгоняя бегущих. Что-то, запутавшись в катках, сочно хлюпало по асфальту и мокрыми длинными тряпками волочилось за стальной громадой.
Парень, вне себя от ужаса, охваченный атавистическим страхом, будто далекий его пращур от взбесившегося махайрода, скользя и спотыкаясь, мчался по Новому Арбату в толпе таких же обезумевших троглодитов, волоча за собой рыдающую навзрыд Вику, а в голове бились панические мысли:
«А если бы мы не успели? А если бы как тот, в «Хаммере»?..»
Их обогнала еще одна бронемашина, поменьше, сплошь облепленная вооруженными толстыми людьми в касках. Один из них, хохоча, что-то крикнул прямо в лицо Ильгару, поднял вверх автомат и выпустил в мутно-багровое небо длинную очередь.
«Что это?! Что произошло? Откуда это?!!..»
* * *
Правительственный кортеж миновавший Московскую Кольцевую дорогу и проскочив только начавшее стоится Большое транспортное несся по шоссе -мимо коттеджных поселков и новых микрорайонов уж расплескавшейся в область Москвы. Машина Президента следовала из города в дачный поселок для высшей элиты. Полдюжины одинаковых черных минивэнов с глухо тонированными стеклами и мигалками среди которых терялась машина в салоне которой находился глава российского государства. Кавалькада следовала, как обычно, с максимально возможной скоростью. Правительственные машины тихо не ездят -они идут по заранее расчищенной трассе с раз и навсегда установленной скоростью -рассчитанной специалистами для того чтобы максимально затруднить действия возможных диверсантов. И останавливаться они не имеют права, что бы ни случилось. Их водители не нажмут педаль тормоза, неожиданно увидев на дороге собаку, человека или даже автомобиль (многотонный «Мерседес» мог отбросить с дороги почти любое препятствие.)
Но чужой машине неоткуда появится -давно прошли времена былинные, когда даже для кортежа Брежнева дорогу перекрывали на три минуты -безопасность прежде всего. И сопровождение не исчерпывалось четырьмя машинами - сейчас неприкосновенность содержимого «членовоза» берегла целая сеть сотрудников ФСО. Группы обеспечения сейчас по заранее оговоренной схеме снимались с постов и, перегруппировываясь, продвигались вслед кортежу. Со стороны это напоминало движение гигантской каракатицы, которая то сокращалась, то растекалась по сторонам, то выбрасывала далеко вперед щупальца, но при всем при том уверенно ползла в нужном направлении. И осталось этому вовсе даже не безмозглому головоногому проползти считанный десяток километров чтобы достигнуть цели…Всего-то несколько тысяч метров до безопасного периметра поселка охраняемого почище любой военной базы.
Но эту дистанцию ей преодолеть было как раз и не суждено…
В часе неспешной ходьбы к востоку от трассы в обычной подмосковной квартирке еще не старый -лет чуть за пятьдесят человек южной внешности в обычных трениках и майке с Микки-Маусом, снял трубку обычного городского телефона.
— Говорит Директор! Через семь часов груз будет доставлен. Кодовая фраза означала что через семь минут цель будет в зоне атаки. Приготовиться! И положил трубку. Ответа не было - и не предусматривалось - но он почуял почти физически как на той стороне телефонной линии напряглись, словно стальная пружина взводимого затвора.
Идальго был предельно спокоен — и меньше всего сейчас этот человек опасался спецслужб. В этом мире худо или хорошо –но отработали алгоритмы поиска заговорщиков и борьбы с террористическими организациями. Но вот маленькую группу, собранную для выполнения одной-единственной задачи практически невозможно отследить. Скорее уж испортить дело могла лишь какая-то случайность. Только это – но случайности исключены. Ведь он был лучшим. В его профессии до его возраста доживал один из ста - и лишь тот кто смог стать лучшим из лучших. Да -он лучший и ошибиться не может - он, учившийся еще у легендарных стариков - ныне забытых героев этой страны; он - троекратный изгой -изгой в этом мире «Конца Истории», изгой -террорист и диверсант, изгой - человек, не пожелавший играть по правилам своей родной службы и принесенный ей в жертву -да вот вывернувшийся. Он не испытывал ни радостного предвкушения ни страха провала - лишь на дне души тлело некое самодовольное ощущение собственной значимости - что сейчас он нанесет удар не по человеку и даже не по стране - по нынешнему миру.
Мир этот -гниющий заживо и стоящий на краю пропасти был ему ненавистен и он этому миру был ничего не должен -напротив, человек проходивший в списках кубинской стратегической разведки как Идальго, а в картотеках спецслужб дюжины стран -как один из самых опасных боевиков искренне был убежден что новый лучший мир может родится лишь из пепла этого ходячего трупа.
И этим людям он решил помочь лишь для ускорения гибели этой помойки. Ибо людей этих он презирал намного сильнее чем тех кого предстояло исполнить.
Даже не так – те был всего лишь объектом, абстрактной целью -как и полагается для истинного профессионала. А вот заказчики – частью зла что сожрало надежды и его и сотен миллионов по всему миру.
Тем не менее он сразу -даже не зная о чем пойдет речь но угадав чутьем что дело того стоит - пошел с ними на контакт, когда эти люди вышли на него: причем через проверенных знакомых, давних боевых товарищей... Видимо используя старые каналы, которые не оборвали и не сдали треклятым янки тогда -в 90е. Не сдали само собой не из патриотизма -а чтобы использовать к выгоде для себя. Правда несколько неприятно было что его все же отследили - пусть и опосредованно. Ибо Идальго не имел иллюзий и предполагал что агентура Лэнгли чувствует себя в Москве пусть не свободно но достаточно вольготно, а что знают двое то знает и свинья -как говорил в свое время один из его учителей — глава некогда почти всемогущего «Штази» Маркус Вольф.
К тому же сильные мира сего имеют неприятную привычку -избавляться от тех кто слишком много знает об их делах. Поэтому он изначально поставил условие -никакой слежки, никакого контроля, и после первой же такой попытки он не только разрывает контракт но и автоматически начинает охоту на них.
Впрочем, как бы там ни было, риск и преждевременная насильственная смерть – это обычная судьба человека, избравшего его ремесло. Но зато ему суждено было совершить по настоящему великое дело, что перевернет судьбу мира.
Он не знал подробностей заговора хотя в общих чертах их представлял - по отрывочным сведениям невольно сообщенным ему в ходе подготовки он восстановил в уме план заказчиков как палеонтолог по обломкам костей воскрешает облик динозавра.
Само собой -их словам о спасении России он не верил -они спасали прежде всего себя. Но... в конце концов то что они собирались сделать соответствовало его надеждам и мечтам. Разумеется, они еще и давали деньги. Хорошие деньги. Очень хорошие. Такие, каких даже близко не платил ключевым исполнителям и сам покойный Бен Ладен. Но не в деньгах было дело -и даже не в ненависти к этому миру. Было еще кое что… А именно - все чаще он, обдумывая предстоящее ловил себя на странных мыслях. Неподобающих подполковнику кубинской разведки и коммунисту, каким он себя несмотря ни на что считал, но вполне логичных для высококлассного наемника каким по факту был.
А думал он о том что для человека его рода занятий и образа жизни сделать такое дело - дело которое в мире может быть по плечу лишь ему одному - совершить акцию подобного уровня - это окупает даже последующую смерть.
Кроме того… Он уже не стыдился в этом признаться - чувство собственной значимости, раз поселившись в душе, не отпускало его. Ибо именно он и только он будет тем кто повернет колесо истории. Не заказчики которым без него не справиться. Не миллиардеры с Уолл-стрита, Сити или из Берна… И не хозяин Овального кабинета а уж тем более -его генералы или адмиралы вообразившие что мир принадлежит им отныне и навеки.
Он вспомнил первую беседу с местными заговорщиками -тогда, сидя за грязным покосившимся столом в дряхлой «хрущобе» на конспиративной квартире Идальго с трудом сдерживал презрительную усмешку. Он чувствовал их страх и жадность и одновременно -какую то странную надежду с какой они смотрели на него: как на врача или скорее как на мага, который должен принести спасение.
Они хорошо подготовились и подобрали аргументы как им казалось убойные –только вот он видел их насквозь и не верил в их выспренные но по сути так жалко звучавшие слова - да и не важно это, как не важно — верили ли они сами в них.
Он –спецслужбист экстра-класса понимал то чего не могли уразуметь эти проворовавшиеся чиновники и запутавшиеся в темных делишках бизнесмены. Что вся их «Новая Россия» - колосс на глиняных ногах а они — её могильщики. Одним ударом они её конечно, не разрушат, но это и не нужно -она испустит дух спустя какое-то время -и это тоже соответствовало его планам.. Он не тешил себя иллюзиями и понимал что вряд ли сумеет что-то радикально поменять в судьбе этой несчастной страны. Но надеялся что как бы то ни было, мир станет чище. Заодно проверит сразу две своих технических придумки.