Владимир Лещенко – Корсары. Легенда о Черном Капитане (страница 11)
Подойди как поближе и прочти как называется корабль где тебе видимо предстоит служить…
Чуть не с открытым ртом Питер взирал на надпись медными буквами выложенную на корме. Простая и лаконичная – «Обрученный с ветрами».
– Ну, – хлопнул его по плечу Джон, – я как увидел твою наколочку так и подумал – парень как раз для моей лоханки…
В расстроенный чувствах Питер присел под пальмой. Тот индеец, выколовший разными цветами у него – еще несмышленого штурманского ученика – на руке три слова говорил что она должна принести ему счастье. Выходит он таки был прав: надпись эта по крайней мере спасла его от быстрой смерти в рабском бараке. А там уж – как повезет.
…Его и Билла на собрание не допустили, и они расположились немного поодаль, у костра, усевшись прямо на теплый песок и привалившись спинами к стволу поваленного дерева. Солнечный диск погружался в пучину, окрашивая морскую гладь от горизонта до линии прибоя в густо-оранжевые тона с кровавым оттенком. Последний отблеск угасающего светила отразился на миг багровым оком в несущихся к западу облаках, и тут же, без всякого перехода, вспыхнули звезды и ночь вступила в свои права. Тернер подбросила дров в огонь, и загудевшее пламя взметнулось ввысь, с громким треском разбрасывая во все стороны фейерверк искр.
До них доносился лишь неразборчивый гул голосов. Издали Джон напоминал выступающего в зале суда адвоката – куда там барристеру Роу. Противники вели себя потише и поскромнее, но приводили, видимо, столь веские аргументы, что после каждого их выступления многие согласно кивали или разражались протестующими возгласами.
Затем все дружно встали, а к Питеру и Уильяму подошел Джаспер Даффи, объявил, что отныне они полноправные члены команды, и пригласил присоединиться к участникам сходки. Смущаясь и немного робея, они вошли в круг и подошли к столу, на котором лежали Библия и заточенный до того что им можно было и побриться абордажный топор с крюком. Капитан Джон вслух зачитал статьи корабельного устава, под которым Билл с Питером и еще несколько новичков должны будут поставить свои подписи, как уже сделали это все остальные.
Так есть желающие сказать что-то? – осведомился Джон, как бы невзначай положив руку на эфес своей сабли. – Знает ли кто что-то что помешает этим ребятам вступить в нашу славную компанию? Нет? Вот и прекрасно. Тогда позвольте мне завершить церемонию. Готовы? – повернулся он Питеру и Тернеру. – Так, теперь правую руку на Библию, левую на топор. Клянетесь ли вы перед лицом Господа не нарушать статьи сего устава даже под страхом смерти?
Они встали лицом к лицу, скрестив руки, – его рука поверх Билла.
– Клянемся! – ответили они в унисон.
– Тогда подписывайте.
Вытащив из-за пояса нож, Кристофер рассек кожу на запястье у них, и подал гусиное перо. Они поставили свои подписи среди крестиков и грубых кое-как выведенных букв так близко одна под другой, что кровь смешалась с его.
Толпа восторженно взревела, хотя было не совсем понятно, чему они радуются: их посвящению в пираты или появлению кока с огромной двуручной серебряной чашей – в ней Питер не без некоторого напряжения узнал католическую чашу для причастия, до краев наполненной ромом. Джон пригубил первым и передал сосуд им. Тернер без видимых усилий поднес чашу к губам и отпил добрый глоток, умудрившись не пролить ни капли. Потом пришел черед Питера.
Огненная жидкость обожгла небо, язык и горло, но он не закашлялся, не желая ударить в грязь лицом перед командой. Подскочивший Джаспер с улыбкой избавил его от непосильной ноши, тут же приложился сам, за ним Харвуд, и дальше чаша пошла вкруговую.
– А сейчас, когда с болтовней покончено, давайте приступим к делу. Сначала надо выбрать офицеров.
Пираты приступили к выборам, и на это ушел час. Всем было ясно, кто на судне капитан. Старшего рулевого, штурмана, боцмана тоже выбрали без затруднений. С лекарем тоже не было вопросов.
Не хватало канонира, и его должность возложили на боцмана. Тот отнекивался, ибо не был знатным пушкарем – но взять офицера им было неоткуда. Со смехом Серебряный пообещал что как только они возьмут на абордаж первый же испанский галеон, он снимет с него артиллериста и поставит на место Кристофера.
А потом началось пиршество.
Повсюду горели костры, мужчины медленно вращали над раскаленными углями насаженные на огромные вертела цельные свиные и козьи туши. Пираты прикатили несколько бочонков рома, и дух хмельной бурды смешивался со сладковато-пряным ароматом специй и аппетитным запахом жареного мяса. Трубный сигнал рога, сделанного из большой морской раковины, возвестил о начале ужина. Ром лился рекой, и вскоре веселье перехлестнуло через край.
Самодельные барабаны из обтянутых сыромятной кожей котлов и бочонков с успехом заменяли оркестр, а сломанный тростник с помощью ножа легко превращался во флейты.
Но хотя музыка была громкой и назойливой, Питер настолько вымотался что постелив кафтан на песок, провалился в глубокий мрак сна без сновидений.
…Утром Питер пробудился изрядно продрогши – рыхлый песок под открытым небом охлаждается за ночь сильнее. Пираты уснули прямо там, где свалились накануне после ночной попойки. Пляж напоминал поле битвы после сражения, с той лишь разницей, что полегших в ней бойцов скосили отнюдь не картечь, сталь и пули.
Оглядевшись по сторонам, он ужасно обрадовался, увидев неподалеку разведенные костры, на которых готовился завтрак, и побежала греться. Он накормил его горячей кашей и напоил крепким чаем. Казалось, он рад видеть его как старого друга – хотя увидел лишь вчера впервые в жизни.
– Нравится тебе пиратская жизнь? – вдруг спросил Питер кока.
Тот широко улыбнулся, выставив на показ свои выдающиеся клыки.
– Я лучшей жизни и не знал, масса. Ты поймешь сам.
Питер сидел на деревянной колоде и с аппетитом поглощал сытное варево.
Вокруг поднимались ото сна члены команды, его товарищи. Начинался новый день и с ним – новая жизнь.