Владимир Лещенко – Дочь самурая (страница 96)
– Не знаю, как…
– Я помогу тебе.
– Так, как сам захочешь.
Ладонями он погладил ее ноги, и она почувствовала, как задрожали уставшие мышцы.
– Я бы предпочел тебя сверху, – когда он усмехнулся, отсутствие похоти на его лице, и смешинки в глазах, ее очень успокоили, – но твои ножки тебя больше не удержат, я прав?
Ты молодец, девочка, – прошептал он, – у тебя страстное сердце.
– Благодарю, мой повелитель, – прошептала она, и он мог услышать дрожь в ее голосе, – вы мой единственный мужчина и я всегда буду принадлежать вам.
Он фыркнул.
– Маленькая, тебе предстоит еще много узнать…
– Приготовься, – предупредил он, улыбаясь ее смущенному взгляду.
Ее полустон-полувсхлип прозвучал, как мяуканье котенка.
Смотря в темноту спальни, она изумлялась произошедшему. Однако перемена произошедшая в ней, ей нравилась. Очень нравилась. Девушка улыбнулась в темноту; Хикаро окружил ее даже во сне. Он притянул ее за плечи к своей груди. Голова Юкки покоилась на его правой руке. Второй, он прижимал ее к себе, обхватывая девушку поперек груди. Она должна была счесть это положение ужасающим, а его руку слишком близкой к себе, но это было не так. Это казалось… успокаивающим. Не то, чтобы он предоставил ей выбор. Он просто лег рядом с ней, и перевернув ее, сгреб в свои объятия.
От понимания того, на что Император был способен, по ее позвоночнику пробежала легкая дрожь.
Затем он оделся и налив себе коньяку сел в кресло около камина.
На столе осталась лежать солидная платиновая цепочка из плоских звеньев, с подвеской из изумруда в форме сердца.
Юкки взяла со стола цепочку, застегнула ее у себя на шее, затем обнаженной подошла к сидевшему в кресле императору и опустившись на колени прижалась к его ногам.
Юкки проснулась одна. Император встал раньше и куда-то уехал.
Юкки решила узнать есть ли в Большом дворце комната для медитаций.
В Акасака она регулярно туда ходила. Правда старшая сестра совсем не любит медитировать. Это нехорошо. Но она любимая дочь Аматерасу и ей наверное можно.
Горничная не только объяснила ей, где находится комната для медитаций, но и помогла одеться и проводила туда.
«После ночи с императором мне необходим Дадзэн. Мне надо найти свое истинное Я и стать полностью единым целым и трезво взглянуть на себя.» – думала она.
Камердинер, заглянув в комнату сообщил ей, что император ждет ее к завтраку через час.
Юкки, поблагодарив его, зажгла ароматические палочки иссю. Затем она села на подушку дзабутон в позе лотоса, выпрямила спину и закрыла глаза.
Есть известная история о Нангаку Дай-э и его ученике Басо Дойцу, о которой я должна хорошенько подумать.
Однажды, в то время как Басо практиковал дзадзэн, к нему пришёл его учитель. Когда Нангаку увидел его, то спросил: «Брат, что ты преследуешь своим дзадзэн?».
Басо самоуверенно ответил: «Я хочу стать Буддой!».
Тут Нангаку взял кирпич и стал тереть о него камнем. Басо удивлённо спросил: «Мастер, что Вы делаете?».
Нангаку ответил с серьёзным лицом: «Я полирую кирпич, чтобы сделать из него зеркало».
Басо подумал, что сможет захватить его врасплох: «Как можно трением о камень сделать из кирпича зеркало?».
Тогда Нангаку перевернул вопрос: «А как можно стать Буддой при помощи практики дзадзэн?».
Басо не знал, что ответить, и спросил своего учителя о выходе из лабиринта: «А о чём тогда идёт речь?».
Нангаку объяснил: «Когда человек подгоняет телегу, а она не движется, то ударит он телегу или быка?»
Не дай сбить себя с Пути твоим чувствам и ни за чем не бегай. Будь просто сама собой.
Юкки внимательно посмотрела на себя в зеркало дзэн, и почувствовала как смывается грим с ее настоящего лица.
Мои титулы, родословные, моя слава и все мои деньги, которые у меня то ли есть, то ли нет, не имеют никакой ценности. Это всё иллюзии, о цене которых люди торгуются друг с другом. Здесь я не охотник и не жертва: я, наконец-то, я сама! Это начальная точка новой жизни, в которой я больше не позволю своим иллюзиям водить себя за нос.
Болтовня мира больше не выведет меня из состояния равновесия.
Там в глубинах дзэн Юкки поняла куда ведет ее жизнь и открыла глаза.
Теперь пейзаж моей жизни будет освещён ясной луной, которую не сдуть восьми ветрам неба.
У себя в покоях Юккио пощелкала пультом и попала на канал «Судебный»
И оторопела – анонс сообщал что сейчас будет прямая трансляции с допроса знаменитой беглянки – Барбарии Химено.
Вот и зал с солидной кафедрой за которой сидят люди – иные в мундирах иные в священном облачении, ложа прессы и зрители – человек двадцать.
Поднялся дородный человек в виц-мундире со знаками статского советника.
– По указу Его Императорского Величества, и согласно постановлению совета Священного Альянса Комиссия по расследованию преступлений английского царствующего дома заслушивает свидетеля – бывшую любовницу герцога Кентского Ричарда Виндзора Барбарию Химено.
Состав присутствия комиссии – вице – председатель Особого комитета Сената Смирнов Петр Петрович, обер-секретарь – Куммо Сергей Николаевич, секретарь Августов Игорь Олегович, заседатели – депутат Государственной Думы Балицкий Иван Матвеевич и от Союза Земств – член правления Мариинского Общества Викторов Игнат Михайлович. От Патриархии – правящий архиерей Крымского святого Андрея монастыря преподобный Симеон.
В качестве наблюдателя от Священного Союза присутствует член Валлонского правящего дома граф Петер фон Горн и представитель Русского католического экзархата Римской церкви отец Якоб. Взгляд Юкки нашел этого «отца» – высокий тощий в доминиканской сутане.
– Также присутствуют эксперт Генрих фон Зюсс – профессор кафедры этнографии, историк демонических культов, Берлинский университет имени кайзера Вильгельма, и баронесса Анна Николаевна Роденбах – от Российского императрицы Елены Филлиповны общества помощи женщинам. («Эта не иначе хлопотать за актриску будет – ну да им положено – они ж любят проституток перевоспитывать»)
В зал вошла та которую узнали бы если не все мужчины мира то уж точно добрая треть.
Юкки как способная оценить не только теоретически не могла не признать что Барбария великолепна: смуглая бархатистая кожа, вьющиеся смоляные локоны, и при этом синие глаза-сапфиры, точеный нос и полные алые губы. На ней было не красное декольтированое со всех сторон любимое ей платье а скромное серое, закрытое – как у гимназисток или пансионерок и такая же шляпка. (Впрочем – не голыми же сиськами как мадам актриса любила ей тут сверкать: суд и следствие – дело серьезное).
Ее сопровождали два пристава. Юкки хмыкнула – приставы были женщинами – крупными высокими тетками каким мундиры ведомства юстиции словно добавляли росту и весу.
– Если говорить по английски для вас затруднительно – то вам будет предоставлен переводчик с испанского или любого другого языка которым вы владеете свободно, – сообщил советник.
– С вашего позволения я буду говорить по русски, – с акцентом но правильно ответила мадам Барбария. Я достаточно хорошо изучила его когда играла главную роль в «Анне Карениной»
По ложе прессы и зрительским рядам пробежал смешок…
– С такой-то внешностью и черной бабушкой?! – воскликнул кто-то.
– К порядку! – повысил голос председатель. Кинематографические вкусы североамериканского зрителя не имеют к делу отношения!
– Назовите себя, – распорядился он.
– Барбария Хуана Изабелла Мария Химено. Урожденная Гарсия.
– Возраст?