Владимир Лещенко – Дочь самурая (страница 72)
Трибуны ревели. Впереди шел Мицотакис, и сразу за ним – Нотишвили. Синие и белые заметно отстали. Иногда от непривычного шума Юкки даже казалось, что наступила глубокая тишина, и тогда запряжки казались ей диковинными жуками, медленно ползущими по песку.
…На финишной прямой грузин попытался было, по привычке, обойти соперника, но с его коней уже летела пена, и колесница зеленых пришла к финишу второй, опоздав на пять секунд. Зрители чествовали победителя древним приветствием, которое возглашалось на ипподроме уже много столетий:
– Прекрасно прибыл, несравненный возница!
Во втором заезде Нотишвили переменив коней, попробовал было повторить трюк Мицотакиса, но, видимо, занервничал, ошибся и снова отстал. Третий заезд тоже выиграли красные. Трибуны кипели. Юкки, забыв про все на свете, прыгала от восторга, когда грек в третий раз оборвал финишную ленточку. Болельщики синих, зеленых и белых были явно разочарованы. Особенно те, кто ставил на Нотишвили!
Император снова красовался в Кафизме. Непростая обязанность, но уже последний день бегов, великая гонка заканчивается – какое счастье! Ипподром привычно ревел, квадриги, круг за кругом, наматывали невидимые нити на невидимую прялку. Если в другое время государь Олег нашел бы в себе силы заинтересоваться происходящим на арене, то сейчас это было невозможно, слишком много событий впереди. С народа достаточно простого присутствия его золоченой статуи, кому есть дело до того, о чем он думает!
Но о чем же?
Но вот он, наконец, последний забег!
Актуарий произносил имена как титулы.
– Иван Месков… Александр Михайлов… Семен Гаген… Андреас Мицотакис.
Зрители уже устали кричать и петь, замерли, ждут последнего круга. Ипподром притих, даже стал слышен стук копыт и железных колес. Но вот он, последний круг! Впереди разумеется несравненный грек. Трибуны взрываются, словно повинуясь незримому знаку. Они уже отдохнули и сейчас выплеснут все, что накопилось за эти семь дней. Это крещендо вот-вот будет приветствовать победителя…
– Ваше величество, важные новости!
Рядом генерал-адъютант, наклонился, протягивая бланк донесения. Видимо, что-то действительно важное, раз в такую минуту… Впрочем, какая разница, кто победит!
Олег Даниилович быстро пробежал глазами бумагу. В донесении сообщалось, что 15-я воздушно-десантная дивизия в составе 35-й,38-й и 56-й десантно-штурмовых бригад успешно осуществила высадку парашютным способом в районе столицы затерянного в горах Гималаев королевства Сонмарг и после ожесточенного десятичасового боя овладела аэродромом и городом Янг-дунг, который является столицей королевства. Длительность и ожесточенность боя объясняется наличием в районе боестолкновения Колдстримской бригады королевской гвардии Англии и отборного отряда гвардейцев Сонмарга с тяжелым вооружением. В настоящий момент на аэродром перебрасывается посадочным способом 40-я тяжелая штурмовая бригада и 345-й штурмовой инженерно-саперный полк с спецбоеприпасами. Остатки колдстримцев прорвались в монастырь Менри, где находится Королевский Уэссексский йоменский полк и гвардия Сонмарга вместе с фанатиками Бон. Помимо высших иерархов данной ветви Бон и короля Сонмарга в монастыре находится герцогиня Корнуэльская и герцоги Йоркский и Глостерский. Последний возглавляет оборону. ВВС Самарии оказывают помощь десантным частям России. «Кфиры» бомбят укрепления Сонмарга. Однако противник ведет плотный зенитный огонь и применяет ПЗРК. Два «Кфира» сбиты. летчики спасены.
На захваченный аэродром перебрасывается 23-я смешанная авиационная бригада.
Император, закончив чтение, аккуратно сложил листок и вернул его генерал-адъютанту.
– Что еще?
– Далай-лама выразил протест английскому королевству в связи с незаконным нахождением войск Англии на территории Тибета. – коротко доложил Виктор Николаевич.
– Десантники возились целых десять часов! – тихо и с некоторой досадой воскликнул император, строго глянув на генерала.
Тот развел руками:
– Английская гвардия умеет умирать за своего короля!
– Так вот почему так внезапно улетел в ДША сегодня утром британский премьер? – хмуро поинтересовался император.
– Возможно, государь, – подтвердил Виктор Николаевич. – Нами захвачена супруга наследника принцесса Диана и два ее сына. Также захвачен принц Кентский. Принц Уэльский Чарльз сумел вылететь на своем самолете, бросив жену, любовницу и детей.
– Скверно! Все надо закончить до послезавтра. Диана мне нужна завтра.
Необходимо захватить всех членов королевской семьи Англии живыми и по максимуму спасти детей которых привезли для жертвоприношения. Сонмарг мне не нужен.
– Сегодня после бала, в десять вечера, совещание аналитических групп Генерального штаба и МИДа. Подготовить ноту ДША о крайней нежелательности вмешательства. Что делать с Англией, решим вечером… Да, передайте начальнику ГШ, что если он считает нужным немедленно принять подготовительные меры в армии и на флоте, то я не против. Действуй!
– Будет исполнено Ваше Величество. – генерал-адъютант покинул Кафизму.
Напряженно застыв на троне, император почти не слышал, как взорвались трибуны, когда Великий приз Ипподрома выиграл Мицотакис. Он очнулся только когда сияющая Хикэри схватила его за руку, что-то радостно крича. Да, сейчас нужно будет вручать приз. Она наденет на кира Андреаса венок, а император подаст ему золотой шлем… Вот возница уже поднимается наверх, усталый, запыленный, еще дрожащий от возбуждения. Жмет протянутые руки, отвечает невпопад…
Давно и в глубочайшей тайне готовившаяся операция «Персей» увенчалась успехом. «Так вот, значит, – думал император, – какой мировой пасьянс… Покатился шарик вниз… Интересно, в ту ли сторону?»
Цель представляла собой виллу в окрестностях Токио. Вертолет флота «Юр-16» подлетел к поселку с юга, и теперь пилот развернул свою машину, стараясь найти освещённое окно. Вот, наконец. Это не электрический свет в комнате, подумал пилот, скорее включённый ночник. Впрочем, в данном случае и этого достаточно. Он воспользовался режимом ручного наведения, чтобы замкнуться на огоньке.
Глава концерна Асано Дейчи Асано пытался понять, что заставило его оказаться замешанным в это дело, но всякий раз приходил к одному и тому же ответу. Он вложил средства в слишком большое количество предприятий и потому был вынужден вступить в союз с Кейтаро. Но где сейчас его друг? В Константинополе? Почему? Он нужен им здесь. Кабинет министров во главе с Такаги уже несколько дней игнорировал мнение советников сиккэна и министры начали думать независимо, сами по себе, а это было уже плохо.
А что, если… что, если император не отступит? Сиккэн заверил всех, что он будет вынужден сдаться, но ведь он также заверил их, что может вступить в союз с атлантистами, однако где они? Квебек вообще заявил что не хочет видать «азиатов» в числе христианских западных государств, а Англия молчит… Теперь отступать нельзя. Необходимо победить, потому что в противном случае всем им угрожает крах… даже более страшный, чем тот, что едва не разорил его промышленно-финансовую корпорацию в результате принятого им ошибочного решения влезть в Калифорнию. Ошибочное решение? – спросил себя Дейчи. Да, но ему удалось устоять, благодаря тому что он вступил в союз с Кейтаро, и если только сиккэн поскорее вернётся в Токио и поможет верным дзайбацу навести порядок в правительстве, может быть, тогда…
В пятнадцати секундах от цели пилот вертолета включил инфракрасный лазер, применявшийся для наведения противотанковой ракеты. Сейчас вертолетом управлял автопилот, что позволяло лётчику вручную вести ракету к цели.
Свет в спальне был выключен, и в последнюю секунду Асано заметил жёлтое сияние. Отражение? От чего? Он повернул голову и увидел жёлтый полукруг пламени, приближающийся к его окну, за мгновение до того, как ракета ударила в стену рядом с кроватью.
Командир бригады «Черных воронов» принц Мамору как раз выходил из здания штаба Токийской Армии после продолжительного разговора с ее командованием. Завтра он встретится с другими патриотами Японии и предложит покончить с всевластием России. У его страны есть ядерное оружие и самим фактом обладания такого оружия Япония достойна права на самостоятельное развитие. Пусть братец тешит себя мыслью о том что он руководит Японией. Но совсем скоро ему суждено понять всю глубину своих заблуждений.
Уличный нищий? Что он делает у штаба армии ночью? – тревожная мысль о неведомо как оказавшемся рядом с ним и его офицерами оборванце пришла ему в голову. И тут все рядом внезапно озарилось яркой вспышкой.
Что это? – хотел спросить Мамору, но зрение и слух исчезли и наступила темнота.
Потеря универсальных критериев и разочарование в прогрессистской риторике привели к возрождению моды на критику культуры вообще, со всеми вытекающими отсюда соблазнами. В том числе и фашистским либо троцкистским соблазном плюнуть на мир и заняться только собственным самоутверждением во всеобщем разрушении.