Владимир Лещенко – Чародей на том свете (страница 15)

Протянув бубен к огню, Тэр‑Эр‑Гэн слегка нагрел его, а затем легонько ударил по натянутой коже колотушкой. Прислушавшись к тихому звону магического предмета, эвенк ударил еще раз, потом и третий. Что там ему сказали его духи, Упуат не разобрал, но, очевидно, что‑то хорошее. Потому как шаман вдруг озорно и по‑доброму улыбнулся волчку и, кивнув на котелок, спросил:

– Присоединишься к моей трапезе, гость издалека?

– Спрашиваешь! – радостно протявкал Путеводитель.

Эвенк отложил в сторону орудия своего волшебства, превратившись в гостеприимного хозяина. Из походной торбы он извлек две металлические миски (как отметил нетеру, золотые), вилку и нож для себя, несколько лепешек и нечто, плещущееся в большой зеленой четырехгранной бутылке, при виде которой сердце волчка учащенно забилось.

Деловито разлив по мискам крутой, пахнуший неведомыми травами бульон и нарезав туда же по приличному куску мяса, шаман потянулся к штофу. Отвинтил пробку, понюхал, при этом вкусно причмокнув. Скосил глаз на Упуата:

– Ты как, Проводник?

– Ну…

– Понятно.

Из кармана своего плаща Тэр‑Эр‑Гэн добыл махонькую неглубокую мисочку, плеснул туда из бутылки и поставил на траву перед волчком.

– За знакомство! – хищно припал он к горлышку штофа.

– Х‑хор‑р‑роший ты мужик, Тэр‑р‑р‑Эр‑р‑Гэн! – сытно отрыгнув, прорычал Упуат, когда жидкость в заветной бутылке закончилась.

– Не сп‑порю‑у, – подтвердил шаман, уже вошедший в глубокий транс.

– Только к‑какой‑то гр‑р‑рустный.

Эвенк глубоко вздохнул.

– Или потер‑р‑рял ч‑чего?

– Ага! – согласился. – Но не ч‑чего, а к‑кого.

– И я тоже, – обрадовался Путеводитель.

– Дав‑ваай вместе искать, – предложил шаман.

– Д‑давай. А как?

Тэр‑Эр‑Гэн потянулся было к бубну, но затем махнул рукой. Встав на четвереньки, он заполз в свой чум, но вышел из него на двух ногах, торжественно неся перед собой на вытянутых руках резной деревянный посох. Внизу этот жезл заканчивался то ли оленьим, то ли лосиным копытом, а венчала его рогатая, наверное, лосиная голова.

– Поз‑накомься! – протянул его Упуату. – Эт‑то м‑мой Пров‑водник!

Волчок ткнулся носом в деревяшку. Пахло специфически. Бесспорно, в посохе таилась сила.

– Щас кам‑лать буду! – заявил шаман. – Внуч‑чку искать стану, Эйяно… Проворонили, г‑гады.

Погрозил кому‑то своим жезлом.

– Ушла в лес и не… и не верну… лась. Как бы не об‑бидел хто. Я их тогда с‑сам так об‑бижу…

Снова угроза посохом неким невидимым силам.

– А у меня др‑р‑руг пр‑р‑ропал, – пригорюнился Открыватель Путей.

– Н‑не боись‑сь, – успокоил собутыльника колдун. – Найдем. Ты з‑закрой глаза и п‑редс‑ставь себ‑бе своего д‑друга.

– Не поможет, – безнадежно отмахнулся хвостом нетеру.

Шаман сделал многозначительный жест рукой. Дескать, не торопись, увидим.

Присев у костра и вцепившись костлявыми руками в посох, Тэр‑Эр‑Гэн Четвертый начал негромко напевать. Чуткое ухо Путеводителя отметило, что шаманов язык внезапно перестал заплетаться, словно старый колдун лишь притворялся пьяным:

Бог мой, хозяин мой, сюда иди, предков зови. Мои десять чумов, моя серебряная жена Колтаркичан, моя мать, Сюда бегите вместе, я начну вам жаловаться. Хозяин леса, Отец мой, сюда приходи, здесь сядь, Мы мяса тебе дадим…

Упуат вдруг почувствовал приближение чего‑то чужого. Шерсть на его загривке встала дыбом.

И вели твоим духам‑невидимкам мне тоже служить. Я здесь играть буду, а они пусть в лес идут, свою мать‑лягушку зовут. Над верхом сосен поднимитесь, на Небо смотрите, На Тайгу смотрите, на болота смотрите. Нам пропажу сыщите!

Золотисто‑оранжевая вспышка. И Проводник увидел.

Какое‑то полутемное, бревенчатое помещение. Дверь с небольшим зарешеченным окошком. На полу лежит связанный человек. Над ним кто‑то склонился. Эх, присветил бы кто.

Словно услышав его, склоненная фигура вздрогнула и повернула свое лицо… к Упуату. Неужто… видит?

Тем временем в помещении стало светлее. Ненамного, а так, будто зажгли свечу или лучину. Великий Дуат, это кто ж такие фортели выкидывает?

Уже можно рассмотреть, что сидит совсем еще юная девушка. А связанный человек у ее ног – не кто иной, как… Ну, конечно, кому ж еще там лежать, как не Даниилу Сергеевичу Горовому! Знал же, знал, что тот обязательно во что‑нибудь вляпается…

Снова вспышка, и картинка исчезла. Но Упуат уже засек нужное направление. Не зря же он зовется Открывателем Путей.

– Ну, все, – решительно заявил он, стряхивая остатки видений, – мне пора.

Тэр‑Эр‑Гэн ничего не спрашивал, только устало кивал головой. Видно было, что камлание изрядно его утомило.

– Присмотришь за моей подружкой? – ткнул волчок носом в сторону мамонтихи.

– Будь спокоен, – еле слышно прошептал старик. – Я знаю, где ее стойбище.

– Спасибо. За свою девчонку не опасайся. Выручу и ее. Хотя, как я погляжу, она и сама за себя может постоять. Не пойму только, чего ждет. Разве что…

Он недоговорил, пораженный внезапной мыслью. Неужели девушка не уходит из‑за Даньки. Вдвоем‑то им, конечно, не сбежать.

Хм, хм.

– Ладно, сенеб – радуйся! – попрощался Упуат с шаманом по‑египетски.

Однако уйти с миром волчку не дали.

Отлично! Он таки обнаружил пропажу!

Вон резвится себе в речке, как дитя малое.

Муруки Харуками быстро осмотрел близлежащую местность.

Так. Какая‑то палатка. Костер. У костра мужчина с собакой. Не иначе пастух. Только кого пасет, не видно. Не мамонта ли?

Лейтенант осклабился.

Сейчас он задаст им жару.

– Банзай! – заорал японец что есть мочи и кинул вертолет вниз.

Сначала снимем пастуха.