Владимир Лебедев – Искатель. 2014. Выпуск №1 (страница 42)

Губарев был единственным из сотрудников музея, кто имел свободный доступ к наследию Филонова. С его помощью Задора проник в закрытое филоновское собрание и отобрал восемь приглянувшихся работ.

Вскоре, заменив в музее оригиналы на копии, Губарев вылетел в служебную командировку в Париж, там же оказались и подлинные рисунки. Оставалось их легализовать. Сделали они это через галерею Лаврова, где рисунки были приобретены сотрудниками Центра имени Жоржа Помпиду за смешную сумму в 62 500 франков.

По самым скромным оценкам, эти рисунки могли быть проданы на аукционе не менее чем за 250 тысяч долларов.

Публикация в журнале в 1983 году была попыткой закрепить право собственности Центра имени Жоржа Помпиду на украденные рисунки.

Уголовное дело по факту хищения рисунков Павла Филонова было возбуждено только в 1990 году.

Вскоре и у сотрудников Центра имени Жоржа Помпиду появились сомнения в подлинности находящихся у них рисунков Филонова. В целях проверки, в октябре 1993 года, рисунки были привезены в Санкт-Петербург под видом дипломатического груза. В Русском музее эксперты тщательно осмотрели произведения и подтвердили их подлинность. После этого рисунки опять возвратились в Париж.

Никто не решился задержать произведения искусства, принадлежащие Русскому музею, хотя к этому времени уже действовал закон о вывозе и ввозе культурных ценностей.

Стоит упомянуть одну скандальную историю времен «перестройки и гласности». Связана она с вывозом из Франции обширного наследия Натальи Гончаровой и Михаила Ларионова, которое было передано в дар Третьяковской галерее второй женой художника Ларионовой-Томилиной.

Ярчайшие представители русского авангарда Гончарова и Ларионов оказались за границей еще до революции. По французским законам, в Россию можно было вывезти не более тридцати процентов подаренных картин.

Не желая платить налог, деятели советского Министерства культуры вывезли всю завещанную коллекцию под видом дипломатического груза.

Разразился скандал. Проблему пришлось решать в судебной инстанции, что повлекло большие издержки. Но тогда французы пошли навстречу, оставив лишь несколько работ в Центре искусства и культуры имени Жоржа Помпиду.

Теперь французская сторона оказалась в подобной ситуации.

Однако этим фактом заинтересовалась федеральная служба безопасности, и дело о хищении и контрабанде рисунков Филонова было возобновлено.

На основании международного следственного поручения французские полицейские допросили участников тех событий и получили показания, подтверждавшие версию о том, что кража рисунков была хорошо спланированной акцией.

Протоколы были переданы в Россию, но реальных результатов расследование не принесло. До суда дело не дошло, преступников не наказали. Губарев так и не получил французского гражданства. После неудачной аферы с рисунками Филонова он внезапно скончался.

Рисунки законному собственнику так и не были возвращены. Все возможности вернуть похищенное в рамках следствия были исчерпаны.

Необходимо было убедить Министерство культуры Франции и новое руководство Центра имени Жоржа Помпиду не доводить дело до суда, а соблюсти принципы Конвенции ЮНЕСКО 1970 года, принятой в Париже, и нормы этического кодекса международного музейного совета. Что и было сделано.

Особую роль в этом деле сыграл Николас Ильин, живущий в Берлине потомок русских аристократов, который из собственных средств оплатил услуги адвоката, добившегося положительного решении. В последующем Ильин, очень много сделавший для российской культуры, был награжден орденом Дружбы.

А через три года Русскому музею был возвращен еще один рисунок Павла Филонова. Его передал, уже в Росохранкультуру, известный коллекционер Владимир Царенков. Оказалось, что купленный им в Париже рисунок «Голова» является подлинным произведением художника, а в Русском музее хранились подделка.

Узнав, что у него оказался рисунок, похищенный из музея, Царенков безвозмездно передал его в собрание Русского музея в Петербург.

Обширная и разнообразная коллекция Виктора Проваторова была выставлена на традиционном аукционе русского искусства, организованном Кристис в Лондоне осенью 1997 года.

На торги было собрано 466 предметов живописи, декоративно-прикладного и ювелирного искусства. Более половины — 266 лотов составляла коллекция Проваторова.

Известный коллекционер русского искусства Виктор Герасимович Проваторов родился в 1908 году в московской купеческой семье. С 1924 года семья Проваторовых проживала в Англии.

Окончив геологический факультет лондонского университета, Виктор уехал в Конго, где занимался георазведкой. После войны торговал мехами в Нью-Йорке. Коллекционировать русское искусство он начал еще в 1950-х годах. Позже, продав свою коллекцию икон, он стал профессиональным дилером.

В последние годы жизни Проваторов все чаще задумывался о судьбе своей коллекции. В начале 1990-х годов он даже приезжал в Москву. В частном разговоре с сотрудниками отдела живописи Третьяковской галереи он предлагал музею жемчужину своего собрания — картину Венецианова «Сенокос». Но тогда сделка не состоялась.

Коллекция Виктора Проваторова всегда была в центре внимания крупнейших аукционных домов. Борьба за первенство ее продажи шла между Сотбис и Кристис. На первоначальном этапе переговоры ведись с представителями Сотбис. Однако пальму первенства перехватил Алексей Тизенгаузен, директор русского отдела Кристис.

Потомок русских эмигрантов, он работал в русском отделе Кристис с 1985 года и в этом же году познакомился с Виктором Проваторовым. Алексей часто гостил у Проваторова в его доме под Лондоном, помогал по хозяйству, а когда пришлось принимать окончательное решение, коллекционер отдал свое собрание в руки добровольного помощника.

Договоренность была достигнута в июле 1997 года, а в августе коллекция уже находилась в запасниках Кристис.

Главными лотами аукциона Кристис стали два полотна знаменитых русских мастеров: «Сенокос» Алексея Венецианова и «Привал на берегу» Ивана Айвазовского. Понимая, что в его руки попали шедевры, Проваторов никак не хотел продавать их меньше чем за 500 тысяч долларов каждый.

В результате, не получив в ходе торгов ни одного предложения, Венецианов и Айвазовский были сняты с продажи, так и не найдя покупателя.

Все же произведения Венецианова крайне редко появляются на антикварном рынке. Они достаточно полно представлены в ведущих российских музеях.

Жизнь в деревне открыла художнику А. Г. Венецианову новый мир, красоту и поэтичность русской природы. Расцвет его творческой деятельности приходится на 20-30-е годы XIX столетия. Именно в этот период появились такие шедевры, как «Гумно», «Жница», «На пашне. Весна», «На жатве. Лето», «Сенокос», «Дети в поле», которые и определили его неоценимый вклад в искусство.

Вскоре после неудачных торгов Кристис Виктор Проваторов скончался у себя в Монте-Карло. В соответствии с его завещанием, картина «Сенокос» должна была поступить в Третьяковскую галерею. Душеприказчики приступили к исполнению завещания. В комитет по экспорту произведений искусства Министерства культуры Великобритании, было подано заявление на вывоз картины.

Тут-то и возникли сложности, связанные с особенностями вывоза из страны культурных ценностей.

Руководствуясь правовыми нормами, лЬндонская Национальная галерея потребовала отложить выдачу разрешения на вывоз в связи с желанием приобрести произведение Венецианова для своей коллекции.

Учитывая, что работы Венецианова крайне редко встречаются в частных собраниях, а в английских государственных музеях их вообще нет, эксперты Национальной галереи объявили, что «картина имеет исключительное значение для изучения истории искусства» и, кроме того, находится, как они считали, на территории Великобритании более пятидесяти лет.

Выдача разрешения была отложена, и лондонская галерея приступила к сбору средств на приобретение «Сенокоса». Стало очевидно, что предстоит длительное противоборство двух сторон — Англии и России. Ситуация осложнялась отсутствием средств у Третьяковской галереи для оплаты налога на наследование.

Не менее важным было доказать, что картина находилась в Великобритании менее пятидесяти лет.

Проваторов, будучи гражданином Великобритании, все последние годы проживал в Монте-Карло, где приобрел собственный дом. Тот факт, что картина в течение последних пятнадцати лет находилась в Монте-Карло, а не на территории Великобритании, стал убедительным юридическим доказательством о неправомочности запрета на вывоз.

Наконец, после почти двухлетних переговоров, разрешение на вывоз картины Венецианова «Сенокос» было выдано.

Ныне картина «Сенокос» экспонируется в Государственной Третьяковской галерее рядом с полотнами «На пашне. Весна» и «На жатве. Лето», составляя своеобразный триптих знаменитых произведений Алексея Венецианова.

Однажды, изучая каталог предстоящих русских торгов на аукционе Сотбис в Лондоне, назначенных на 20 ноября 2001 года, специалисты обратили внимание на два весьма интересных живописных портрета начала XIX века.

Это были портреты графской четы: Николая Ивановича Зубова, работы Щукина, и Натальи Александровны Зубовой, работы Молинари.

Портреты были очень хороши. Они привлекали к себе внимание и напоминали что-то необычайно знакомое.