Владимир Лазарис – Три женщины (страница 10)

Маринетти выходил из своей штаб-квартиры в кафе «Савини» элегантно одетый, надушенный, с тростью и перчатками в руке, а через час-два возвращался после потасовок в грязной, разорванной в клочья одежде. Неимущие последователи Маринетти возмущались тем, что им приходится рвать в прямом смысле слова последний пиджак, чтобы не отставать от Маринетти, а тот просто заказывает у своего портного новый костюм.

Маргарита особенно сблизилась с Маринетти после судебного процесса над ним. Маринетти, как и Нотари, обвинили в аморальности после публикации романа «Мафарка-футурист». У героя романа — африканского короля Мафарки — был двухметровый член, и Мафарка мог рожать детей.

Италия бурлила, как кипящий горшок. На скамье подсудимых оказались не только футуристы, но и свобода творчества. У Маринетти было три адвоката, включая Чезаре. Маргарита присутствовала на каждом судебном заседании. Речь Маринетти вызвала овацию битком набитого зала суда. Не меньший восторг вызвало выступление Чезаре Царфатти. Не без подсказок Маргариты его речь пестрела ссылками на шедевры живописи и скульптуры.

— Если Маринетти, — заявил Чезаре, — обвинят в порнографии, суду придется вместе с ним признать виновными и Микеланджело[84] за «Давида», и Канову[85] — за «Венеру».

Не преминул Чезаре напомнить и о судах над Флобером[86] и Бодлером[87].

— Маринетти находится на скамье подсудимых, — заключил Чезаре, — потому что понял главное: литератор не должен замыкаться в башне из слоновой кости, он должен держать руку на пульсе современной жизни. И хотя это не имеет отношения к разбираемому делу, хочу сказать, что я чувствую себя футуристом уже только потому, что футуристы хотят разрушить культ прошлого, который разрушает будущее живописи, литературы, науки и политики — иными словами, всей духовной деятельности человека.

Посовещавшись не более часа, судьи признали Маринетти невиновным. Маргарита целовала мужа, и оба обнимали ликующего Маринетти, которого толпа вынесла из зала суда на руках под крики: «Вива Маринетти! Вива футуризмо!»

Салон Маргариты стал одним из самых известных в Милане. В нем бывали и вечно голодные футуристы, хотя им претило, что Маргарита не просто пишет о новом течении, а непременно хочет влиять на него. Бывали там и очень известные художники, скульпторы, писатели, поэты, архитекторы.

Маргарита принимала по средам после полудня. За большим столом в гостиной всегда председательствовала она. Поигрывая дорогим мундштуком, хозяйка внимательно слушала высказывания гостей, задавала вопросы. После оживленной беседы подавали кукурузную кашу с фасолью, которая, считала Маргарита, делает их социализм подлинно народным, пренебрегая в эти минуты своим правилом не опускаться до простонародных манер.

Маргарита сдружилась с поэтессой Адой Негри[88] — маленькой, миловидной женщиной из рабочей семьи, на десять лет старше Маргариты. Маргариту необычайно влекло к Аде. Она виделась с ней чуть ли не каждый день, восхищалась ее поэтическим даром, посвящала ей стихи, ревновала к знакомым. Их отношениям суждено было длиться чуть ли не три десятка лет, в течение которых у них было немало ссор, взаимных обид, размолвок и перемирий, как в семейной жизни. Несмотря на полное несходство характеров, обе женщины проводили вместе долгие часы в сокровенных беседах. Впрочем, несходство характеров возмещалось сходством их интересов: обе были социалистками, обе добивались своей цели: Ада — всеобщего признания, Маргарита — власти. Не мешало их дружбе и то обстоятельство, что после развода Ада осталась без гроша, а у Маргариты было много денег. Только с Адой Маргарита была сама собой, только с ней могла говорить о самых интимных вещах, о которых не знал даже Чезаре. Так, Маргарита призналась Аде, что вышла замуж вовсе не по любви. Конечно, она очень уважает Чезаре. Он не претендует на главенствующую роль в семье, он — отец ее детей, «из него отец, — смеялась Маргарита, — лучше, чем из меня мать», он терпеливо переносит ее увлечение современной живописью, хотя считает, что деньги надо вкладывать во что-нибудь более надежное, например, в недвижимость. Внешне они очень подходящая пара. У Чезаре очень импозантный вид. С ним интересно обсуждать пусть не живопись, так политику. Он делает ей дорогие подарки и выполняет все ее желания. За столом премило шутит, идет вместе с ней пожелать детям приятных снов — словом, со стороны кажется, что они счастливы. Но Чезаре — педант, любит налаженный порядок вещей и терпеть не может, когда его нарушают. К тому же в последнее время она ловит себя на мысли, что ее больше не влечет к нему. Да и четырнадцать лет разницы в возрасте начинают сказываться. Так и получилось, что за первым любовником у нее появился второй — тоже художник. Она ведь выше условностей буржуазного общества и проповедует свободную любовь.

Как только на рассмотрение парламента был вынесен ряд новых законов о гражданском браке и разводе, Маргарита выступила в прессе против того, чтобы парламент, состоящий из одних мужчин, обсуждал вопросы, связанные с положением женщин, даже не выслушав мнения последних. Она требовала положить конец представлению о том, что женщина нуждается в защите. Правительство, настаивала она, может вмешиваться в семейные отношения только для защиты детей. В том числе и внебрачных. Мужчина должен нести ответственность за последствия своих связей. В пространной статье «Размышления матери о половом воспитании детей» Маргарита советовала родителям открыто обсуждать с детьми самые интимные дела и ратовала за половое воспитание дома и в школе. Родители должны перестать морочить голову дочерям всякими сказками об аистах и капусте, заявляла она. Правда, на своих детей у Маргариты вообще не оставалось времени, ими занимались гувернантка, экономка и другие слуги. А меж тем непослушный диковатый семилетний Роберто особо нуждался в материнском внимании.

Спокойную и налаженную жизнь Маргариты всколыхнула весть о смерти ее старшей сестры Лины. Рано овдовевшая, Лина влюбилась в своего зятя и, терзаясь от неразделенной любви, покончила с собой.

Не прошло и года после этой трагедии, как траур снова вошел в дом Маргариты: в 1908 году скончался ее отец. Старый друг отца, Папа Римский Пий X послал отпущение грехов еврею, которого считал «больше христианином, чем христиане». В память отца Маргаритины брат и сестра пожертвовали большую сумму разным католическим благотворительным организациям, а Маргарита и Чезаре — партии.

В 1909 году Маргарита родила девочку. Она назвала ее Фьяметта[89] — по имени легендарной возлюбленной автора «Декамерона»[90], добавив в память своих бабушек имена Эмма и Чиара, а в честь Кулишовой еще и Анна.

Глядя на девочку, Маргарита опять подумала: «Бог дал — Бог взял». Бог взял у нее отца и дал ей дочь.

Когда кончился траур по Амедео Грассини, начался дележ наследства между его детьми. Маргарита получила ренту 40.000 лир в год.

Маргарита отдала Роберто в аристократическую школу в Венеции, надеясь, что жизнь вдалеке от дома успокоит его мятежный дух, унаследованный от нее вместе с цветом глаз и волос, а супруги Царфатти переехали в новые роскошные апартаменты в самом аристократическом квартале Милана, совсем рядом с дворцом, где останавливался Наполеон[91]. В апартаментах Царфатти было три спальни, столовая, детская, кабинет, библиотека и огромная гостиная. До новой адвокатской конторы Чезаре в центре города было рукой подать, как и до виллы Маринетти, обставленной в египетском стиле в память об Александрии, где он родился.

Супруги Царфатти купили себе и загородный двухэтажный дом, увитый плющом. Он стоял на вершине холма недалеко от озера Комо и от швейцарской границы. Из окон открывался прекрасный вид на долину и предгорье Альп. Маргарита назвала дом «Иль Сольдо»[92]. Прямо у крыльца стоял огромный кипарис, над колодцем склонилось лавровое дерево, а в саду росли ее любимые с детства жасмин и вишня.

Маргарита изо всех сил старалась занять в партии подобающее ей место. Однако закон не только запрещал даже самым богатым и образованным женщинам быть на общественных должностях, но и лишал их, как и всех женщин, избирательного права. Маргарите только и оставалось, что бороться за женское равноправие.

Когда в парламенте началось обсуждение закона о всеобщем избирательном праве, в социалистической партии тоже начали обсуждать этот закон. Кулишова с Турати разошлись во мнениях. Кулишова считала, что нужно добиваться избирательного права и для женщин, Турати был против.

Однажды у Маргариты уже был случай убедиться, что Кулишова умеет настоять на своем. Это было во время ливийской кампании, которую Турати поддерживал, а Кулишова осуждала. Тогда «Аванти!» тоже осудила эту кампанию. Вот и теперь на очередном партийном конгрессе была принята резолюция о предоставлении избирательного права и женщинам.

Что же касается стараний Маргариты утвердиться в партии, то они пошли прахом: сторонники реформ проиграли, к власти пришли сторонники революции во главе с Муссолини. Правда, поражение великой Анны Кулишовой вовсе не огорчило Маргариту. Их отношения давно дали трещину. Маргарита уже вышла из-под обаяния Кулишовой. Она не могла смириться с ее главенствующим положением в партии, как не могла простить ей злоязычие. Как-то раз Кулишова под видом заботы о Маргарите публично упрекнула Чезаре в том, что он смотрит на других женщин при такой очаровательной жене. В другой раз, когда Маргарита с гордостью показывала Кулишовой новую бриллиантовую брошь, та ей сказала: «О да, дорогая, конечно, не важно, что бедные рабочие получают гроши за свой адский труд, вещица получилась прелестная». Такая тонкая шпилька тем более задела Маргариту, что она знала, как Кулишова завидует ее богатству и просто умирает от желания найти для своей дочери богатого мужа с положением.