Владимир Лазарис – Репортажи из шестого тысячелетия (страница 9)

35 свитков попали к историку и драматургу Мирьям Кайни, которой журнал «Адама» («Земля») заказал статью о восстании Бар-Кохбы. Но вместо того, чтобы заняться восстанием, она потратила три года на то, чтобы оживить Бавту, вернуть ей плоть и кровь, сделав ее главной героиней одноименной пьесы. В известном смысле эта пьеса тоже о восстании, но не иудеев против римлян, а одной женщины против социальной несправедливости, за свои права, достоинство и независимость.

Дважды — жена и дважды — вдова, богачка и нищенка, возлюбленная и отверженная, эта женщина ни при каких обстоятельствах не теряет оптимизма.

В одной стране ее называют мамашей Кураж, в другой — Электрой, в третьей — Скарлетт О’Харой, а у нас — Бавтой. С той только разницей, что Бавта в глубокой древности действительно жила на той самой земле, где сейчас расположено Государство Израиль.

О том, как это государство возрождалось, рассказывает комедия Яакова Шабтая (1934–1981) «Бенгальский тигр», которую поставил сначала Хайфский театр, а позднее Национальный театр «Ѓабима».

Действие происходит в середине 20-х годов в Тель-Авиве, когда в Эрец-Исраэль жили всего 80.000 евреев. Жили среди болот и песков и мечтали о той прекрасной жизни, которую они построят.

В «Бенгальском тигре» мечтают все: шахматист Ной — о всеобщем равенстве; его жена Шошана — об опере; разведенная Рухама — о новой семье; ее бывший муж — о строительстве домов и еврейских коммун; мелкий делец Йосеф — о золотых самородках в прибрежном песке; голландка — о воссоединении души с телом на Святой Земле; и, наконец, Финек, главный герой, — о цирке. Финек приехал из Португалии, чтобы основать на Земле Обетованной цирк. Настоящий. С бенгальским тигром, жонглерами и лошадьми. Правда, пока у него нет ни тигра, ни жонглеров, ни лошадей, но зато есть план, под который можно занять денег и пообещать заимодавцам золотые горы.

«Этой стране просто необходим цирк! — выкрикивает Финек. — Она не может без цирка! Здесь появится цирк!»

Дальше следует точная аллюзия на протест против планов Ѓерцля. «Не в Уганде! Не в Суринаме! Здесь, в Эрец-Исраэль! В стране хамсинов! На иврите!» И тут уж зритель не может не понять, что речь идет о создании не цирка, а еврейского государства.

Финек — прожектер и повеса, ловкач и балагур, фантазер и комбинатор. Но в отличие от своего родственника Бендера он не гонится за богатством, а ощущает себя чуть ли не новоявленным Мессией, несущим спасение и избавление всему еврейскому народу.

Во всех странах мира актеры играют, за редким исключением, на родном языке. В израильском театре с самого начала все обстояло наоборот, и следы этого «наоборот» можно найти до сих пор. Актеры, репатриировавшиеся в Израиль, у которых родным языком был идиш, румынский, английский, немецкий, русский, чтобы остаться актерами, должны были сделать родным языком иврит.

Два таких примера можно было увидеть при первом присуждении Государственных премий в области театрального искусства в День Независимости в 1986 году. Их присудили актрисам «Ѓабимы» Мирьям Зоѓар и Лее Кениг, превратившимся из актрис театра на идише в актрис театра на иврите.

Лея Кениг приехала в Израиль из Румынии в 1961 году «бессловесной» и до сих пор помнит, как ее саму потрясло то, что зрители поняли первую произнесенную ею фразу на иврите. Акцент остался и у Зоѓар, и у Кениг, но Израиль в этом отношении очень либерален: в конце концов, все ветераны той же «Габимы» говорили с неискоренимым русским акцентом.

Получил Государственную премию Израиля и арабский актер Хайфского театра Макрам Хури, сыгравший главного героя в семисерийном израильском телефильме «Мишель Эзра Сафра и его сыновья», поставленном по роману писателя-киббуцника Амнона Шамоша.

Действие фильма происходит в 30-х годах и у тех самых «рек вавилонских», у которых «сидели и плакали», а попутно весело и богато жили не только сирийские, но и все евреи галута.

Тот, кто родился и вырос вне Израиля, узнал в героях этого фильма свою прошлую жизнь, свое раздвоение, мнимый покой и невидимую печаль, неукорененную устроенность и укоренившуюся неустроенность — традиционные элементы всего галута.

Присуждение Государственной премии в области театрального искусства Макраму Хури стало первым признанием участия арабских актеров в израильском театре. Еще одним героем израильской сцены стал комик Басам Зоамат.

Зоамату 35 лет. В детстве он мечтал стать адвокатом, но соблазн сцены оказался сильнее. Актерскому мастерству он учился в Хайфе, и роли не заставили себя ждать. Более 15 лет он играл исключительно на арабском языке, а сейчас обращается к зрителям на иврите.

На первых репетициях нового мюзикла «Большой праздник Момо» он уже видел, как зрители-евреи валятся со стульев от хохота.

«Конечно, — говорит Зоамат, — мне было бы легче играть на арабском языке, но я думаю, что справлюсь и с ивритом. У меня другая проблема: я хотел бы играть и серьезные роли, но, даже если я плачу, публика смеется».

Зоамат мечтает о своем, арабском театре.

«Для меня как для арабского актера, — говорит он, — очень важно, чтобы был арабский театр. Политический? Нет, в такой я не верю. Я не вмешиваюсь в политику, и пусть политики не вмешиваются в искусство».

«7-07» значит 7 часов 07 минут утра. Время самой популярной радиопередачи, которую ведет самый популярный в Израиле радиожурналист Алекс Анский.

Армейская радиостанция «Галей ЦАХАЛ» («Армейские волны»), где он работает, согласно опросам общественного мнения опережает по успеху и количеству слушателей все три программы своего конкурента — «Голоса Израиля».

Между семью и восемью часами утра радио включено более чем у 1,5 миллиона израильтян. Чуть ли не миллион из них слушает в это время программу Анского. «Шалом, с добрым утром! — раздается его голос. — Говорит Алекс Анский. Ух, как сегодня холодно в Иерусалиме! Так не хотелось вылезать из-под одеяла…». «И нам тоже», — думают его многочисленные радиослушатели, бреясь, одеваясь, приготавливая бутерброды и торопя детей. А приезжая на работу, они спрашивают друг друга: «Вы слышали, что сегодня сказал Анский?..»

У его программы нет жестких рамок или заданной темы. Она так же универсальна, как и ее ведущий. Это и радиобеседа, и радиогазета, и радиошоу, где он сам — режиссер, и исполнитель, и даже аудитория. Размышляя об Израиле, об очередной порции газетных новостей, о жизни вообще, он часто ухитряется высказать то мнение, которое каким-то загадочным образом становится общим. Анского можно в буквальном смысле слова назвать «Голосом Израиля».

Свои программы Анский всегда перемежает музыкой: хорошей западной эстрадой, хорошим старым джазом.

У него есть несколько помощников, которые привозят из типографии прямо в студию первые выпуски утренних газет и быстро помечают красным карандашом наиболее интересные заголовки, новости и статьи. Вся эта груда укладывается аккуратной стопкой, чтобы Анский не потерял ни одной драгоценной секунды. И он их почти никогда не теряет. Тут сказываются и его находчивость, и дар импровизации, и его театральное прошлое — он был и остался хорошим актером.

Анский родился в Софии в 1939 году. Мать была актрисой, отец — режиссером и журналистом. Среди софийских евреев старший Анский прославился как редактор газеты «Сионистская трибуна», в которой начиная с первых послевоенных дней он призывал читателей репатриироваться в Эрец-Исраэль.

В 1946 году он и сам уехал туда с женой и семилетним Алексом. Как могут догадаться знатоки и любители еврейского театра, отец взял себе псевдоним «Анский» из почтения к знаменитому автору пьесы «Диббук», и этот псевдоним стал фамилией его сына Алекса и двух маленьких внуков.

Все три поколения Анских живут в Иерусалиме, хотя 10 лет подряд Алексу приходится ездить на работу в Яффо, где размещаются студии «Галей ЦАХАЛ».

Старший Анский был основателем и режиссером первого в Израиле профессионального детского театра, в котором кроме его сына начинали свою карьеру прославленные сегодня израильские актеры.

Он же был самым строгим критиком своего сына. Как говорит Алекс, «я его по-прежнему боюсь». Однажды Анский допустил ошибку, сказав, что «Марш рабов» Верди из оперы «Аида», а не из «Навуходоносора». Через три минуты на студию позвонил какой-то радиослушатель поправить Анского. Но тот вспоминает, что «единственный радиослушатель, который стоял у меня перед глазами, был мой отец».

Анского любят все без различия возраста, пола, социального происхождения и образования. Есть у него и пятничная программа «Голос мамы». Он обзванивает матерей солдат и солдаток и передает в эфир любимую песню их детей. Нужно слышать, как Анский беседует с матерями: сколько искреннего тепла и участия в его голосе, сколько интереса к самым мелким подробностям семейного быта, сколько деликатного юмора и такта…

Он действительно хороший актер. Настолько хороший, что, слушая его, об этом забываешь. Какой поднялся в стране переполох, когда было объявлено, что Алекс Анский хочет сменить «Галей ЦАХАЛ» на третью программу «Голоса Израиля». Казалось бы, какая разница — ведь он остается на радио. Но слушатели привыкли к «7-07», а привычка — вторая натура.

Анского удалось удержать, и радиослушатели облегченно вздохнули. Сам же он решил, что одного только радио ему недостаточно, и вернулся к театру. Весь сезон 1987/1988 года он с успехом гастролировал по стране с сатирическим моноспектаклем, где герой — профессионально возвращающий заблудшие души в лоно иудаизма — вызвал негодование в религиозных кругах и восторг — в кругах нерелигиозных.