Владимир Лазарис – Репортажи из шестого тысячелетия (страница 4)

Так произошло исправление исторической ошибки.

В конце 80-х годов вышла в свет первая книга Шломо Бен-Элькана «История расследования», где рассказывается о другом успешном деле по обнаружению похищенных и убитых арабами в августе 1938 года полицейского Моше Лазаровича, его жены Брурии и ее брата Элияѓу Киржнера. Ровно четверть века это дело считалось закрытым, и лишь в 1963 году Шломо Бен-Элькана, работавший в то время в полиции, вопреки всем противоречивым и лживым показаниям жителей соседних арабских деревень сумел найти три трупа, зарытых неподалеку от киббуца Нир-Эцион, у горы Кармел.

Биография самого Бен-Элькана не менее увлекательна, чем его расследования. Он родился на Украине, вырос в Вене, где присоединился к молодежному социалистическому движению, находившемуся в подполье. В 17 лет оставил семью и приехал в Эрец-Исраэль, где в первый же день записался в «Хагану». Решив покорить вершину Хермона, Бен-Элькана попал в руки французской полиции, которая отправила его сначала в Бейрут, а потом в Дамаск. В сирийской тюрьме он отсидел два года, выучил там арабский язык, в 1941-м его освободили англичане и приняли в контрразведку в чине сержанта. С тех пор главной задачей Бен-Элькана стало обнаружение арабов, сотрудничавших с нацистами. Способный сержант был переведен в группу французских разведчиков из соединений «Свободной Франции» и очень быстро сумел обнаружить немецкую радиостанцию около Дамаска. Но он не знал, что его французские начальники, тайно сотрудничавшие с правительством Виши, вовсе не ожидали от него такой прыти. И снова тюрьма в том же Дамаске, а за ней — тюрьма в Сидоне (Сайде), где он провел более двух лет. Пять побегов окончились неудачей, и лишь на шестой раз Бен-Элькана, переодевшись бедуином, сумел вернуться в Эрец-Исраэль. Служил в армии, потом — в полиции.

Сам Бен-Элькана отказывается считать себя только «специалистом по розыску трупов». «Так меня называют газетчики, — говорит он, — потому что для них главное — сенсационные заголовки». В доказательство разнообразия своих интересов он ссылается на докторскую диссертацию «Становление национального арабского движения в Эрец-Исраэль в процессе борьбы с делом сионизма, 1918–1925 гг.».

В известном смысле он до сих пор живет в подполье: его адрес и номер телефона засекречены, поскольку вот уже более сорока лет над Шломо Бен-Элькана висит заочный приговор, вынесенный ему арабскими террористами, которым он лично отомстил за убийство семерых евреев в самом центре Тель-Авива в августе 1947 года.

«Я — не Шерлок Холмс Государства Израиль», — говорит старый сыщик. Но, может, Государству Израиль как раз и нужен не Шерлок Холмс, в именно Шломо Бен-Элькана.

Шкафы и полки его библиотеки забиты книгами и папками, в которых, по словам хозяина дома, хранится более 50.000 документов. Он окружен загадками прошлого и тайнами, которые еще предстоит раскрыть.

Глава вторая

Еврейская религия называется иудаизмом, однако иудаизм — явление многослойное, и потому у него много определений. Например, один из известных религиозных философов нашего времени А. Неер определяет его так: «Иудаизм — религия и, естественно, содержит в себе доктрину. Но специфический характер этой доктрины определяется неким человеческим сообществом: только евреи, будучи одновременно служителями и носителями иудаизма, владеют подлинными ключами к нему, ключами внутренними, сокрытыми; и эти ключи не пригодились бы при попытке открыть то, что обычно принято обозначать словом „религия“. Возвышаясь над религиозным элементом, составляющим ядро доктрины, еврей вместе с тем пребывает и в самом его центре»[17].

Однако, несмотря на всю сложность, еврейскую религию можно уложить в такую формулу: иудаизм — это евреи, а евреи — это иудаизм. Потому что евреи остались народом именно благодаря своей религии: она сохранила и объединила их, обеспечила их выживание в изгнании. Она же, кстати, помогла выжить и ивриту, ставшему из священного языка молитвы языком повседневного общения в еврейском государстве.

Что же касается взаимоотношения между Государством Израиль и еврейской религией, то оно в столь простую формулу не укладывается. Главенствующую роль обрело государство, созданное на секулярной, не религиозной основе. Читая биографии отцов-основателей Государства Израиль, можно без труда убедиться, как мало значила для них религия. Так, находясь в Америке, Бен-Гурион вступил со своей женой в гражданский брак и позднее принципиально отказался пройти традиционную хупу[18]. Принадлежащие профсоюзам столовые долгое время не соблюдали кошрут[19] — опять же принципиально.

При провозглашении Государства Израиль было установлено негласное (но от этого не менее действенное) соглашение между религиозной и нерелигиозной общинами — компромисс, называемый с тех пор «статус-кво». Казалось бы, само название компромисса показывает, что он должен соблюдаться в неизменном виде. На практике же его соблюдение меняется в соответствии с расстановкой политических сил, стоящих у власти.

В тексте Декларации Независимости — основополагающем документе, заменяющем еврейскому государству конституцию, — Бог даже не упоминается.

Религиозные делегаты в свое время отказались подписать «безбожный» текст, а нерелигиозные, и особенно крайне левые, настаивали на том, что «не будет никаких уступок клерикализму».

Выход нашел Бен-Гурион, предложивший внести термин «Твердыня Израилева», который верующие евреи отождествляют со Всевышним, а неверующие видят в нем, скажем, дух еврейского народа или нечто подобное. В последнем абзаце декларации так и написано: «С верой в Твердыню Израилеву ставим мы свои подписи…»

Обе стороны надеялись на свое конечное торжество: нерелигиозные отцы-основатели были убеждены, что ортодоксальный иудаизм постепенно уступит место секуляризму. Поэтому многим репатриантам из Северной Африки и арабских стран обрезали пейсы, а их детей отдавали в воинственно антирелигиозные киббуцы движения «Молодой страж», где их «просвещали» и заставляли отказываться от «предрассудков» своих родителей.

Для религиозной части общества было не менее очевидно, что создание Государства Израиль и есть залог соблюдения религиозных обрядов и заветов. Когда первые главные раввины Израиля Герцог (отец шестого президента страны) и Узиэль составляли текст молитвы за благополучие Израиля, они называли образование еврейского государства: «канун нашего освобождения».

И все же при любой расстановке сил «статус-кво» практически сохраняется в таких областях, как вопросы браков и разводов, оставшиеся в ведении Главного раввината; соблюдение кошрута в заведениях общественного питания и прежде всего в Армии обороны Израиля; и запрет на движение общественного транспорта по субботам, хотя и не во всех городах, но все же в большинстве.

Однако нельзя не отметить, что независимо от запретов, деклараций и статусов есть случаи, когда неверующие соблюдают религиозные предписания почти так же строго, как верующие. Больше всего это относится к Судному дню. Вот как описывает его уже упомянутый ранее философ, профессор Неер: «Полностью прекращает работу общественный транспорт; радио безмолвствует. Те, кто молится, собираются в синагогах. Кто не молится, молча предается раздумьям. Тишина стоит такая, что даже птицы и животные ее не нарушают. Это самый дерзкий вызов, который раз в год Человек-Народ бросает Вещи-Технике. Это воплощение того вызова, который еврейская доктрина бросает миру. Кто не был в Израиле, не представляет, какой может быть победа Духа над Материей»[20].

В других областях в разных местах появляются разные изменения. Кинотеатры и рестораны — скажем, в Тель-Авиве, — которые когда-то закрывались в канун Субботы, теперь остаются открытыми всю ночь, и не зря реклама называет Тель-Авив «круглосуточным городом». В Иерусалиме же, где религиозное население непрерывно растет, наоборот, все больше улиц перекрываются на Субботу шлагбаумами и цепями. Однако и тут это наталкивается на сопротивление светского населения.

Следует также отметить, что и религиозные партии обретают в Кнессете все большее влияние, поскольку тот блок, с которым они составляют коалицию, получает перевес голосов и приходит к власти. Приведя таким образом к власти политический блок, будь то правого или левого направления, религиозные партии начинают добиваться от него проведения тех законов, которые они считают необходимыми.

Непрерывные споры о сути подлинно еврейского государства вызваны тем, что с точки зрения религиозного меньшинства (не превышающего 18 процентов населения страны) Государство Израиль в его нынешнем виде вовсе нельзя назвать еврейским, ибо оно живет по светским законам двадцатого века, а не по талмудическим нормам и кодексам средневековья.

Нерелигиозное же население, составляющее более 80 процентов, в той или иной степени придерживается взглядов Теодора Ѓерцля, который написал в своей программной работе «Еврейское государство»: «Если вера нас объединяет, то наука делает нас свободными».

Правда, четкое разделение граждан на религиозных и нерелигиозных в Израиле практически невозможно. Потому что здесь значительная часть нерелигиозного населения соблюдает религиозные обряды не как религиозные, а как традиционные, ибо действительно еврейские религиозные обряды и есть еврейские народные традиции.