Владимир Лазарис – Репортажи из шестого тысячелетия (страница 23)
Черкесы пользуются всеми свободами.
На протяжении многих лет группы черкесов ездят с гастролями по стране, стремясь познакомить израильтян с традиционным черкесским фольклором.
Черкесы поддерживали контакты со своими братьями и в других странах, но положение изменилось после Войны за Независимость.
После войны 1967 года жители черкесских деревень, расположенных на Голанах, перебрались в окрестности Дамаска. Сирийцы относятся к ним очень жестоко, и из-за этого некоторые черкесы бежали из страны. Часть из них оказалась в США. Израильские черкесы работают в основном в близлежащих еврейских городах.
Мы живем в век оседлости, но в Израиле сохранились настоящие арабские кочевники, бедуины, называемые по традиции «сыновьями пустыни».
Сегодня в пустыне Негев, к северу и к востоку от Беэр-Шевы, живут 60.000 бедуинов. Некоторые бедуинские шейхи уверяют, что их предки кочевали здесь со времен праотца Авраама.
У бедуинов все еще сохраняется племенной строй с советом и судом старейшин, полигамией, семейной собственностью на землю и движимое имущество.
Есть и оседлые бедуины. Они обрабатывают землю тракторами, живут в деревянных или каменных домах, одеваются вполне по-европейски, водят собственные автомашины. Но большинство по-прежнему живет в черных шатрах из козьих шкур, разводит овец и верблюдов.
В некоторых племенах шатры заменены деревянными бараками, костры — примусами, старинные медные тарелки — пластмассовыми, а пастушьи дудочки — современными транзисторами.
Ищут бедуины и разнообразные временные заработки: в строительстве, на плантациях цитрусовых, в киббуцах и мошавах. Случалось, что во время длительной засухи в поисках пастбищ бедуины доходили до окраин Тель-Авива. Потом выпадали обильные дожди, и они возвращались в Негев.
Бедуины обладают и пользуются всеми правами: дети учатся в двенадцати государственных школах, больные лечатся в четырех районных больницах и в городской больнице Беэр-Шевы, где врачи прилагают все усилия в борьбе со специфическими для кочевников глазными и кожными заболеваниями и туберкулезом. Амбулаторная «передвижка» регулярно объезжает кочевья, проводя рентгенологические обследования. Примечательно, что среди бедуинов не было обнаружено ни одного случая полиомиелита, и у них чрезвычайно редки сердечно-сосудистые заболевания, которые в последние годы стали главной причиной смертности еврейского населения Израиля.
Бедуинские шейхи всегда представляли свою общину в Кнессете.
После Шестидневной войны значительно укрепились семейные связи между бедуинами Негева и населением Иудеи, Самарии и сектора Газы. Это привело к тому, что тысячи арабских женщин переселились в Негев.
Бедуинки приезжают на беэр-шевский базар с пряностями и специями, козьими шкурами и верблюжьей шерстью, плетеными корзинками и вышитыми «крестиком» платьями с узорчатыми поясами, которые пользуются большим спросом у тель-авивских и иерусалимских модниц.
Молчаливые женщины с прекрасной осанкой и сильными руками, в ожерельях из тяжелых монет, они закрывают лица белыми накидками, как того требует арабский обычай.
По Корану, каждый правоверный мусульманин может иметь четыре жены, и, несмотря на израильский закон, запрещающий полигамию, бедуины следуют предписаниям своей религии. Старинное определение «наложница» вышло из употребления и заменено новым — «признанная обществом». «Признанные обществом» получают от израильского правительства пособие на детей.
Проблемой для израильских властей остаются удостоверения личности бедуинок, на которых нет фотографий. Уважая предписания ислама, израильские власти не настаивают, чтобы бедуинские женщины фотографировались, что иногда приводит к казусам. Так, 20-летняя бедуинка получала пособие на 15 детей, пока ее моложавая внешность не вызвала подозрения у сотрудников Института национального страхования.
Казусы случаются и не только среди бедуинского населения. По специальному разрешению начальства, в студию телевидения на арабском языке приехал израильский араб Хасан Абу-Джихаб, отбывающий пожизненное заключение за убийство своей сестры. Рослый и усатый Хасан спокойно и добродушно рассказывал, что он ни в чем не раскаивается — сестра согрешила с посторонним мужчиной и, «по нашему закону, ее надо было убить». К сожалению для Хасана, его судили не по закону Корана, а по законам государства Израиль. В тюрьме он не скучает: смотрит телевизор, играет в нарды («шеш-беш»), в шашки, в шахматы, в домино. Работает на заводе вне «зоны», получает 50 процентов зарплаты и в свободное время размышляет о том, что он будет делать после освобождения.
Дело в том, что, почитывая газеты, Хасан в середине 70-х годов наткнулся на статью Менахема Бегина, из которой узнал, что в довоенной Польше Бегин настоятельно требовал от польских властей не вмешиваться в еврейские традиции. После прихода Бегина к власти в 1977 году Хасан написал ему письмо и объяснил, что убил сестру, как того требовала арабская традиция, и израильские власти должны это понять. Бегин ответил Хасану — и срок тюремного заключения был сокращен до 24-х лет. Одиннадцать из них уже прошли.
Молодому жителю тель-авивского пригорода, студенту-этнографу Яакову Хабакуку понадобилось всего два часа езды, чтобы попасть из космического века в каменный.
В 1977 году Хабакук узнал от своего приятеля, что в окрестностях горы Хеврон есть люди, которые живут в пещерах. Приехав на место, он вначале никого не увидел. И только пристально вглядевшись через бинокль в выступы и углубления горы, различил светловолосую голову, которая высунулась из пещеры и тут же исчезла.
Несколько дней подряд Хабакук пытался познакомиться с обитателями пещер. Он свободно говорил по-арабски и объяснил, что учится в университете и очень интересуется жизнью в пещерах. Он пытался вести записи, пользуясь магнитофоном, но пещерные люди молчали и относились к нему настороженно. Тогда Хабакук сменил джинсы и тенниску на грязный халат, подпоясанный веревкой, оставил дома магнитофон и обратился за помощью к одному из арабов, работавшему в соседнем киббуце. Араб представил его пещерным жителям, и с этого дня Хабакук стал своим человеком в семье слепого Рамадана, где он прожил два года. Вместе со слепым, его женой и их одиннадцатью детьми он спал в пещере, выходил с ними на базар, а по вечерам слушал у костра страшные истории о духах и привидениях.
Первые месяцы Хабакук страдал от клаустрофобии, бессонницы и вшей. Но помогли снадобья жены слепого Рамадана.
Два года Хабакук пристально наблюдал за этой поразительной жизнью, которую он описал в 1984 году в фундаментальном труде «Жизнь в пещерах горы Хеврон». По сведениям Хабакука, в 1982 году там жило около ста семей постоянно и еще 850 семей переезжало в пещеры только на лето, как на дачу. Обычная пещера разделена на отсеки: жилой отсек {для женщин и мужчин), отсек для животных и отсек для предметов обихода.
Различные приспособления заменяют предметы цивилизации: куст вместо двери с замком; слой песка — вместо ковра; ребенок, которого посылают к соседям — вместо телефона. Ни холодильника, ни телевизора, ни газовой плиты, разумеется, нет и в помине. Самое необходимое готовят на примусе и не пользуются скоропортящимися продуктами. Вместо ванной большой таз, где купаются раз в неделю, а вместо туалета — все окружающее пространство.
Хабакук пишет, что женщины мечтают о переезде в более просторную пещеру. Именно у них Хабакук научился народной медицине. Помимо кожных заболеваний пещерные эскулапы умеют лечить клинические заболевания, уже не говоря о головной и зубной боли, боли в животе, бессоннице и безответной любви.
Для врачевания они пользуются всевозможными местными растениями, травами, плодами, дымом от костра.
Процедуру излечения от безответной любви Хабакук описал так: девушка должна раздобыть какой-нибудь предмет одежды своего возлюбленного и вместе с листьями, приворотным зельем и бумажкой со своим именем положить у его порога. В другом варианте тот же предмет одежды или хотя бы нитку от нее кладут в костер, и девушка произносит соответствующее заклинание.
Возможно, вслед за этнографом Хабакуком в пещеры придут литераторы, а за ними и кинематографисты. Пока же здесь течет привычная размеренная жизнь: дымятся костры, блеют овцы, дети играют в прятки, женщины стирают, штопают, подметают, мужчины выращивают на продажу овощи, плетут корзинки, пояса, делают деревянные ложки. Простые лица, простые нравы, простые отношения, и никакой политики. Хотя политика добирается и сюда, когда террористы прячут в хевронских пещерах оружие или прячутся там сами после совершения очередного убийства.
Иеѓуда Амихай
Плач