Владимир Курочкин – Избранное (сборник) (страница 19)

– Н-да! – Тимофей покачал головой. – Ну, ничего! Наука! Зато еще сильнее захотелось на вершину!

– Пошли, пошли, – Петр посмотрел на часы.

Они прошли немного вперед и опять остановились. Всходило солнце. Снежные вершины загорелись ярким желтовато-золотистым огнем. Потом желтоватый свет пополз с вершин вниз. Он в то же время стал менять свой цвет. Становился бледнее. А небо, наоборот, разгоралось. Петр и Тимофей надели очки с дымчатым стеклом, смазали лица и руки глетчерной мазью, – предохранение от сильных ожогов горного солнца. Петр обернулся и вскрикнул от восхищения. Тимофей тоже обернулся и увидел Эльбрус. С этого места хорошо были видны его вершины. Тимофей смотрел на величественные склоны Эльбруса, на две гордые, ослепительно белые вершины и седловину между ними. Петр беспрерывно фотографировал.

– Старик ни перед кем не снимает шапки, – пробормотал он.

– Что? Что ты хочешь этим сказать? – переспросил Тимофей.

– А вон видишь облака? Они почти не исчезают с вершин Эльбруса.

– Тогда ты здорово сказал!

– Тима, подойди и достань из моей сумки бисквиты. Надо перекусить.

– Стоит ли?

– Не храбрись! Мы в дороге уже больше семи часов.

Съели несколько бисквитов и пошли дальше. Тяжелые горные ботинки, подбитые гвоздями, стали скользить по льду. Начинался крутой ледяной склон. Они надели на ноги кошки, похожие на маленькие бороны, и полезли вверх. Поднимались очень медленно, все время охраняя друг друга при помощи веревки. Часто приходилось вырубать во льду ступеньки. Тимофей боялся еще раз свалиться в трещину и поэтому шел напряженно. От этого он уставал, но подбадривал себя мысленно. Ему так хотелось попасть на вершину. А Петр, как более опытный, передвигался легко. В подходящие моменты он расслаблял свое тело и отдыхал. После часа работы они одолели все же крутой склон и вышли на снежное плато. Ускорив шаг, добрались до его середины. Оба стремились к пику Шуровского. Перед ними открылся вид на все вершины Ужбинской группы гор. Друзья стояли в середине так называемого цирка, вокруг которого располагались горы. В провалах между вершинами виднелись далекие горы Кавказского хребта, долины Сванетии и Балкарии. Над головами висело солнечное голубое небо. Тимофей вздохнул полной грудью.

– Наша страна! – сказал он. – Чего только в ней нет!

– Да! – с чувством отозвался Петр. Он щелкнул своей «лейкой». Потом сказал Тимофею: – А мы здесь не одни.

– А что? Где? – Тимофей завертел головой во все стороны.

– Да не туда. Вот видишь на склоне Ужбы две точки?

– Да.

– Это альпинисты.

– Ну что же? Они нас здесь уже не застанут. Вон наша вершина. До нее теперь рукой можно дотянуться.

– Это верно, но мы все же отдохнем.

– Не надо. Отдохнем на вершине. Я так рвусь на нее. Хочу добраться во что бы то ни стало!

– Мы и доберемся. Я сам стремлюсь не меньше тебя. Но отдых необходим.

Тимофей смирился, и они сняли с плеч рюкзаки, вынули из них еду и куски брезента. Петр воткнул в снег ледорубы и навесил на них большой кусок брезента. Другой кусок бросил около ледорубов.

– Иди сюда, – сказал он Тимофею, – спрячься от солнца.

А сам взял третий, маленький кусок брезента и свернул его в виде большой чаши. Набрал туда снега и подставил под солнце.

– Вот нам и чай! – сказал Петр, когда снег растаял.

Он налил в жестяной стакан талой воды и дал его Тимофею. Тот стал пить холодную воду. Она пахла керосином. Брезент лежал в палатке около примуса.

– Пахнет? – Петр рассмеялся.

– Да, но она вкуснее любого ситро, – ответил серьезно Тимофей.

– Да что ты?

– Вообще должен тебе сказать – это замечательное путешествие.

– Я очень рад, что тебе нравится.

– Альпинизм – красивый спорт!

– Хочешь консервов? – спросил Петр.

– Нет, я ем сушеные фрукты. И особенно приятно в горах еще потому, что здесь здорово чувствуешь дружбу.

– Да, это верно. Ее чувствуешь почти физически.

– Вот, вот. При помощи этой веревки, связки.

– Надо изменить старое сравнение о дружбе. Слышал, наверное: дружба крепка, как вино.

– Да, это не годится. Надо так: дружба крепка, как эта веревка, связывающая альпинистов.

Если она не будет крепка, любой из них может погибнуть.

– Правильно! – Петр потихоньку уже собирал в рюкзак вещи.

– У тебя много друзей?

– Да. Дружить, по-моему, необходимо со многими. Веселей! А где сейчас Дмитрий?

– Дмитрий надумал серьезно учиться. Поступил в Институт инженеров транспорта. Сейчас уехал на практику.

– Все начали учиться. Один я только что-то раздумываю. Бросить все и поступить в военную школу? – спросил Петр.

– Это дело. Помнишь наши военные лагеря?

– Еще бы. Вот память осталась! – Петр показал на шрам под левым глазом.

– Ну, как? Не пора ли нам? Я просто сгораю от нетерпения, – сказал Тимофей.

– Пожалуй!

Петр стал пониматься, потом внезапно крикнул:

– Смотри, смотри! Они, кажется, машут нам?

– Где?

– А вон те альпинисты, видишь?

– Верно, машут. Что у них там?

Оба вскочили и напряженно стали вглядываться в снежный склон вершины Ужбы. Там уже отчетливо были видны два человека. Один из них махал, видимо, курткой. Между ними, вернее у их ног, был какой-то темный предмет.

– Пойдем! – сказал Петр.

Он махнул в ответ на сигналы альпинистов куском брезента.

– Возьми-ка один рюкзак. На всякий случай, – предложил он Тимофею.

Они пошли к Ужбе. Быстро добрались до склона и стали подниматься навстречу группе. Теперь было видно: двое мужчин волокут на веревках кого-то в спальном мешке. Через некоторое время они совсем близко подошли к альпинистам.

– Привет! – крикнул издали Петр.

Тимофей шел за ним.

– Привет, – ответил слабым голосом высокий альпинист.

Альпинисты были внушительного вида. Но один из них казался совсем гигантом. На них были надеты тирольские шляпы. У альпиниста пониже она была с пером и значком какого-то иностранного альпинистского клуба. Оба были одеты в великолепные штормовые костюмы из непромокаемой ткани. Но лица у них были невероятно обожжены. Небритые, с облупившимися темными носами, похудевшие, с осипшими голосами, они производили страшное впечатление. Люди, очевидно, пережили на вершине жуткие часы.

– Там женщина, – с сильным акцентом сказал альпинист пониже, как только Петр и Тимофей подбежали к ним.

Петр сейчас же подошел к спальному мешку. Он открыл клапан мешка и увидел женское лицо. Оно слабо улыбалось. Огромные голубые глаза глядели из потемневших орбит. Петр снял с себя штормовую куртку и стал закутывать женщину. А Тимофей, сбросив рюкзак, раздавал альпинистам, шоколад, бисквиты, сушеные фрукты. Петр стал заботливо кормить женщину.

– Печальная встреча, – сказал с улыбкой высокий альпинист. – Знакомьтесь. Моя жена, Берта Овражина, друг – Фриц Герт, австрийский альпинист, и я – инженер Овражин.