Владимир Курочкин – Избранное (сборник) (страница 15)

Владислав отходит от окна и бродит по комнате. Со стен глядят белые и лиловые фиалки. В комнате слегка пахнет скипидаром. Это от масляных красок. Владиславу грустно. Кто сказал, что у художников всегда бывает счастливая любовь? Только не у него! Какое там счастье, когда нет уверенности. Он во всем уверен – и в работе, и в своих способностях, и в своей жизнерадостности. А в этом вот нет.

Он некрасив и невысок ростом. Кто обратит на него внимание? А если даже и обратили, то надолго ли? Владислав смотрит в зеркало и видит свои грустные серые глаза. Над ними вопрошающе приподнимаются кустики черных бровей. Придет или не придет?

Может ли быть счастливым случайное знакомство? У него с Ириной оно произошло именно так. Владислав ехал в метро на завод. Поезд подъезжал к разветвлению. Загудела электрическая сирена, и машинист замедлил ход поезда. Владислав с интересом проследил за мелькнувшим круглым отверстием второго тоннеля на разветвлении. Потом опустил глаза вниз и увидел девушку. Она сидела, а он стоял около нее. Ноги их соприкасались, и Владислав немного отодвинулся. Постарался отвести от нее взгляд, но невольно глаза опускались вниз, и он смотрел на лицо девушки. Глядел на ее рот. Над верхней губой у нее темнел пушок. «Брюнетка, – подумал Владислав. – У нее должны быть черные глаза». Девушка читала тетрадку в синей обложке. Очевидно, она учила что-то, потому что, взглянув в тетрадку, тотчас опускала ее на колени, а сама повторяла какие-то слова: губы ее шевелились. Через две остановки справа от девушки освободилось место, но Владислав туда не сел. «Черные глаза», – подумал Владислав, но девушка не поднимала глаз, и он не мог проверить свои предположения. Они проехали еще одну остановку. Поезд выскочил из тоннеля на мост и повис над рекой. В темной воде застыли отражения ярко освещенных набережных. Внизу плыл большой пассажирский пароход. Мигали красные и зеленые бортовые огни. Когда поезд вошел в тоннель на другом берегу реки, девушка опять положила тетрадь на колени и подняла глаза вверх. Губы ее шевелились. Она что-то учила. На Владислава взглянули темно-синие глаза. Потом быстро опустила. Синие! Это лучше! Почему лучше?! Ему-то какое до этого дело! Тут как раз слева от девушки освободилось место, и Владислав теперь быстро занял его.

Он долго не решался взглянуть в сторону незнакомки. Затем все же взглянул. В тетрадке круглым разборчивым почерком была написана какая-то пьеса. Он стал читать, но девушка посмотрела на него. Владислав быстро отвернулся. В окна мелькали светлые чистые стены тоннеля. Девушка сидела спокойно, она читала. Владислав вновь заглянул в синюю тетрадку. Девушка поймала его взгляд и тихо сказала:

– Не нужно смотреть.

– Простите! Я, право, случайно это сделал, – извинился он.

Некоторое время Владислав внимательно разглядывал сидящего напротив него мужчину, тот спал. Во сне у него отпадала нижняя губа. Он просыпался, подбирал губу, оглядывал всех и опять засыпал: губа отпадала. Владислав еле сдерживался от смеха. С мужчины взгляд его скользнул на соседей и, описав дугу, попал снова в синюю тетрадку.

– Если вас так интересует, – сказала девушка, – это роль. Я учу роль.

– Она, наверное, очень трудная? – спросил Владислав.

– Нет, она маленькая, но интересная.

– Нужно иметь хорошую память, чтобы все это запомнить?

– Нет, это легко. Труднее ее понять.

– Да?

– Например, вот: Ксения говорит…

– Вас зовут Ксения?

– Нет, Ирина. Это по роли я Ксения.

– А!

– Так вот, она должна сказать: «Зачем вы нарвали фиалок? Я не возьму их!»

– Так.

– И вот я пока не знаю еще, как мне их, эти слова, произносить: быстро или с паузой.

– По-моему, быстро.

– Вы думаете?

– Да. Так лучше.

– Попробую на репетиции.

– А в каком это театре?

– Это в кружке при Дорогомиловском заводе.

– Да это мой завод!

– Интересно. Я тоже там работаю, в инструментальном цехе.

Они весело посмотрели друг на друга. Поезд остановился. Это была конечная остановка. Владислав и Ирина вышли из метро на улицу.

– А вы зачем так поздно на завод? – спросила она.

– Мне нужно в редакцию. Я там работаю, – ответил Владислав.

– А!

Они шли по многолюдной улице. Прохожие почти все время разъединяли их. Владислав тревожился, что его спутница исчезнет в этом потоке людей. Он даже хотел взять ее за рукав, но стеснялся. Наконец вышли на более свободное место и пошли быстрее. Владислав увидел женщину в зеленой косынке, из-под которой выбивались волосы. Она стояла на краю тротуара и держала в руках маленькую корзиночку с фиалками. Продавщица цветов сказала Владиславу:

– Не купите ли фиалочек?

– Одну минуточку, – сказал Владислав, дотрагиваясь до локтя Ирины.

Он полез за деньгами и вспомнил, что у него в кармане только рубль – на вечерний чай. Но он отдал его женщине и взял из корзинки пучок цветов. Они пошли дальше, и Владислав протянул фиалки Ирине.

– Прошу вас, – сказал он.

– Зачем вы купили фиалки? Я не возьму их! – ответила она. И похоже было, что это уже не разучивание роли.

– Вот теперь я вижу – это надо говорить с паузой, – пошутил Владислав.

– Видите, как это обманчиво. То быстро, то с паузой. Я теперь уж совсем не знаю, как мне произносить эти слова на сцене.

– С паузой лучше!

– Почему?

– Потому что во время паузы я сумел вложить вам в руку букетик.

– Хитрец! Но я все равно возьму половину букетика.

– Хорошо.

– Спасибо и до свидания. Я уже пришла.

Она махнула ему рукой и быстро вбежала в заводской клуб, а он смотрел ей вслед и нюхал фиалки.

Брови его удивленно приподнимались. Не спросила даже имени и фамилии! Вот так всегда девушки проходили мимо него, не узнав даже имени. Такова судьба! Но Владислав через три дня вечером отправился в клуб.

– Это вы! – сказала Ирина, увидев его. – Что же так поздно? Мы уже кончили.

Владислав улыбнулся и хотел сказать, что он специально и пришел поздно, чтобы проводить ее домой. Но ничего не сказал, и улыбка вышла кислой.

Высокий черноглазый парень с шелковым галстуком, раскрашенным анилиновыми красками, обратился к Ирине:

– Рина, пойдемте скорей! Мы запоздаем на трамвай.

«Какая безвкусица, – подумал Владислав, – галстук раскрашен полосами всех цветов». После этого случая он написал Ирине письмо. Носил его в кармане весь день и вечером пошел в клуб. Вечер был ветреный, и в клубе господствовали сквозняки. Ирину нашел в комнате духового оркестра. Там стоял шкаф для хранения театрального имущества. Ирина прятала парики в этот шкаф.

– Вот вам письмо, – сказал Владислав.

– От кого? – спросила она.

– А вот вы прочтете!

– Ладно.

Ирина протянула руку за письмом и уронила на пол рыжий парик. Тогда она положила письмо на подоконник и нагнулась за париком, но в это время распахнули дверь. Порыв ветра сбросил письмо в открытое окно. Владислав бросился за ним, но ветер уже унес письмо неизвестно куда.

– Вот видите, если бы вы были бы любезны, вы нагнулись бы и подняли бы парик, письмо бы и не улетело, – сказала Ирина, краснея и путаясь в словах.

– Я в этом виноват… один я, – Владислав готов был за все нести ответ.

– А что было в письме? – Ирина уже меняла гнев на милость.

– В письме? – Владислав теперь не сказал бы этого, если бы даже ему угрожала смерть. – А там я излагал свои некоторые взгляды… взгляды на театр.

– Вот как? Это очень интересно. Может быть вы расскажете на словах?

– Охотно.

Этот вечер они провели вместе. Владислав долго и пространно говорил о театре. Ирина слушала его. Потом они расстались. Владислав же готов был говорить с Ириной всю ночь до рассвета и еще день, и вторую ночь.