Владимир Куницын – Личный враг князя Данилова (страница 50)

— Обещаю. И давай пока забудем об этом. У вас полторы тысячи патронов. И я хочу, чтобы ты с ребятами уложил сотню фрицев.

— Постараюсь, — ответил повеселевший Николай, подхватывая два пулемета. — Пойду позицию готовить.

— Давай. Сейчас Иван появится, патроны начнет носить.

VII

День перевалил середину, когда колонна немецких машин в сопровождении мотоциклистов выехала из Литивля. Двадцать грузовиков, набитых солдатами, в сопровождении идущих впереди четырех мотоциклов, стремились побыстрее добраться до Днепра, чтобы с рассветом начать прочесывать лес всеми силами полка. Двадцать пять автомобилей уже разгрузили солдат на дороге, создав зону сплошных постов, точно таких же, как и на тракте Гусино-Красный.

Если судить по карте, до Днепра оставалось около девяти километров. Командир полка ехал в штабном «хорьхе» в середине колонны. Он намеревался сегодня закончить окружение и вернуться в Маньково, чтобы оттуда руководить операцией. Сегодня с утра фон Бридель напомнил еще раз, что все русские, по крайней мере, мужчины, должны браться живыми. Командир не видел в этой задаче ничего сложного: приказ доведен до всех унтер-офицеров, — все что нужно, так это еще раз напомнить с утра.

Проехав перелесок, за которым начиналось широкое поле со стоящим вдалеке лесом, полковник расслабился. На этом участке достаточно тридцати солдат, чтобы надежно контролировать территорию. Здесь бы не помешала и пара пулеметов, но, к сожалению, их осталось только четыре — могли еще пригодиться.

Одинокий дуб, стоящий посреди поля, потерял на ветру уже половину листвы. Никакого подозрения он вызвать не мог, даже когда идущий впереди мотоцикл вдруг утонул по двигатель и заглох. Следующий попытался объехать, но ему мешал огромный валун, лежащий на обочине. Едущая за ними машина остановилась, затем еще одна. Колонна сжималась, поскольку задние автомобили подъезжали вплотную к передним. Несколько солдат выпрыгнули из кузова. Мотоцикл зацепили веревками и в несколько рывков выдернули из лужи.

Каранелли не спешил. Он понимал, что выдернутый мотоцикл — это еще не все. Нужно придумать, как объехать яму с водой.

Водитель первой машины вылез из кабины, прошел несколько шагов по полю, высматривая вариант объезда. Тем временем два последних грузовика подтянулись. Колонна стояла на дороге; на обочине, над ней возвышался старый дуб. Командир полка вылез из «хорьха».

Неразличимый в звуке работающих моторов грохнул отдаленный выстрел. Со стеклянным звуком разлетелся на черепки спрятанный в ветках кувшин. Полковник поднял голову. Он увидел, как с ветки, медленно наклоняясь, валится что-то большое и тяжелое, почему-то похожее на медведя. Командир приготовился отпрыгнуть в сторону, но в этот момент «медведь» изменил траекторию. Теперь полковник разглядел огромный мешок, привязанный к высокому суку двойной веревкой.

Это было так удивительно, что командир не смог вымолвить ни слова. Мешок тем временем миновал середину дороги и полетел дальше. Через секунду он достиг крайней точки. Замер на мгновение на виду у водителей машин и, набирая скорость, полетел назад. Последнее, что увидел в своей жизни немецкий полковник, была разлетающаяся мешковина.

Данилов промерил все расстояния шагами: от дуба, от лужи с вырытой в ней канавой, от точки, где проложил минный ряд Тонь. Он точно знал, как установить прицельные планки.

После взрыва «лягушки по-немецки» из приблизительно пятисот немцев боеспособных осталось меньше половины. Осколки разлетелись на двести метров. Сразу же заработал пулемет, проходясь по брезенту кузовов длинными очередями. За минуту Николай полностью расстрелял ленту в двести пятьдесят патронов.

— Ствол меняй! — крикнул он Тоню. — Этот уже перегрелся.

А сам дважды крутанулся вокруг своей оси, не высовываясь из-за лежащего дерева.

Выбираясь из грузовиков, фашисты потеряли человек пятьдесят, прежде чем им удалось залечь возле машин. Троих офицеров выстрелами из леса уложил Каранелли, которого пока никто не заметил. Во второй пулемет Красцов зарядил ленту с зажигательными пулями. Теперь Николай выцеливал бензобаки автомобилей. Взрывы гремели один за другим, продолжая убивать немцев. Патроны подошли к концу, но Иван присоединил еще одну ленту.

— У меня все готово, — крикнул Сергей.

— Молодец! — отозвался Данилов. — Не высовывайся пока. Пусть думают, что здесь один пулемет.

Но все равно фашистов оставалось больше сотни. Они лежали возле горящих машин и с пятнадцатиметровой высоты холма представляли неплохие мишени на ровном поле. Данилов теперь стрелял короткими очередями. Как правило, одна из пяти-шести задевала немца.

Усилиями офицеров солдаты организовали сопротивление. Из горящей машины удалось вытащить пулемет. Винтовки начали огрызаться огнем, поливая холм редким дождиком свинца. Изловчившись, немцы достали легкий миномет. Но это не помогло. На предельной дальности мины не долетали до холма, и Каранелли, дважды свалив минометчиков, бросил это занятие. Он не спешил обозначить себя.

Лемешев в перестрелке не участвовал. Высматривая фрицев в бинокль, он лишь подсказывал наиболее важные цели. Сейчас это стал пулемет, который резко усилил плотность огня по холму. Самих немцев, спрятанных в складке местности, он не видел. Лишь нос пулемета, плюющийся огнем. Шесть выстрелов подряд не принесли успеха, мушку сбить не удалось. В перестрелку с немецким пулеметом вступил Данилов. Воспользовавшись этим, немцы посадили на мотоциклы солдат, которые поехали по полю, чтобы справиться с одиноким пулеметом партизан. Одновременно солдаты бросились перебежками в атаку.

— Сергей! — крикнул Данилов. — На позицию! Снимай мотоциклистов, выцеливай тщательней!

Заработавший второй пулемет оказался полной неожиданностью для фрицев. Один за другим встали два мотоцикла, потеряв водителей. Наступающие залегли. Данилов тем временем положил очередь совсем рядом с немецкими пулеметчиками, и те решили сменить позицию. Новая оказалась гораздо лучше. Вот только теперь фрицы были хорошо видны Каранелли.

Оставшись без пулемета, немцы, тем не менее, и не подумали прекратить атаку. Один из офицеров уже догадался, что среди партизан есть снайпер, но засечь его пока не мог. А потому предполагал, что тот на холме, вместе со своими.

Третий батальон, силами которого фашисты завершали окружение леса, находился в отчаянном положении. Пулеметы противника работали с большой дистанции. Но холм господствовал над местностью, что позволяло партизанам безнаказанно расстреливать немцев. Оставалась надежда лишь на минометы. Их необходимо было перенести хотя бы на сотню метров вперед. А потому солдаты короткими перебежками двигались к холму, поливая русских редкими винтовочными выстрелами. Следом тащили миномет. Два мотоцикла уехали далеко в сторону, к реке, пытаясь под прикрытием берега обойти холм. Но заросли кустарника мешали это сделать, пришлось бы снова выезжать на поле.

Ближайшие немцы были уже в метрах в двухстах от Данилова, который ловил начало перебежки, чтобы короткой очередью свалить кого-нибудь из поднявшихся фашистов. Ни он, ни его товарищи не заметили, что немцы перенесли миномет. Луи теперь не мог его видеть за горящим грузовиком.

Первая же мина перелетела через холм и ударила между лошадьми. Все три погибли сразу. Но заметить этого никто не успел. Данилов сразу перенес огонь на миномет, но, прежде чем успел заставить залечь фрицев, они успели выпустить еще один снаряд.

У Тоня закончилась лента. Чтобы сменить ее, понадобилось время — новая никак не хотела вставать в паз. Воспользовавшись этим, немцы бросились в атаку, но Николай по-прежнему держал под прицелом миномет, не давая выстрелить еще раз.

— Олег! — крикнул Каранелли. — Надо бы фрицев отвлечь.

Тот молча показал гранату.

— Годится! — ответил француз.

Тонь, наконец, справился с пулеметом, и длинная очередь ударила по атакующим. Но решимость добраться до пулеметчиков никуда не исчезла.

— Иван! Отползай к лошадям! Начнут мины рваться — сразу уходим.

Иван вернулся через полминуты.

— Нет лошадей, товарищ Князь!

— А где они? — оторопело переспросил Данилов.

— Убиты. Все.

Скверно. Убежать к лесу — можно и не успеть. А если еще и мотоциклисты появятся, то пиши пропало — с холма не уйти.

— Ползи к Сергею, меняй ему ленты!

— Понял.

— Если немцы пройдут близко — бери автомат и гранаты.

— Есть!

Все это Николай произнес, прерываясь на короткие очереди.

Первые два взрыва мин из тех десяти, что успел поставить Тонь, решили исход боя. И хотя на них погибло не более пяти человек, немцам хватило. Позиция партизан оказалась защищена минным полем и идти по нему в атаку — просто самоубийство. Последней каплей стал взрыв гранаты где-то сзади у кромки леса. Никакого вреда он, конечно, нанести не мог — слишком далеко. Но он показал, что партизаны не только на холме. Разбираться для чего они взрывают гранаты, никто не стал. Русские в тылу — достаточный повод для паники.

Отступление в сторону Литивля больше напоминало бегство, во время которого фашисты потеряли еще не один десяток человек.

VIII

Поверить в это невозможно! Фон Бридель читал донесение, которое лично принес начальник штаба, получивший его по радиосвязи. Сто шестьдесят шесть погибших, двести восемьдесят раненых. Сгорели все двадцать автомашин, лишь два мотоцикла смогли отойти к Литивлю. Погибли командир полка и командир батальона. Когда в Лядах оказались выведенными из строя почти сто пятьдесят солдат — Отто объяснил это тем, что партизаны удачно заложили заряды и вовремя их взорвали. Обеспечив тем самым небывалый успех операции. Но, оказывается, это не предел. Сегодня они убили и отправили в лазарет половину батальона. За которые штандартенфюрера по головке не погладят. Придется отвечать и за гибель полковника. Но это будет завтра.