Владимир Куницын – Личный враг князя Данилова (страница 12)

Во главе колонны шла Старая гвардия, за ней корпуса Нея, Жюно и Евгения Богарне, в арьергарде шествовал Даву, наиболее сохранивший боеспособность. Отступая к Смоленску, Наполеон стремился оторваться от русских, сохранив за счет скорости передвижения оставшиеся силы. За пять дней его армия прошла рекордное для пеших войск расстояние от Малоярославца до Вязьмы в сто пятьдесят верст.

Первое крупное сражение случилось под Вязьмой. За пять дней отступления французские войска сильно растянулись. Наполеон во главе ставки вместе со Старой гвардией уже ушел на Дорогобуж. В самом городе находился Ней. На подходе были войска Богарне и Понятовского. Корпус Даву отбивался от казаков Платова.

Русским удалось подтянуть основные силы. Кутузов решил нанести Наполеону первый после Малоярославца серьезный удар, целью которого было рассечение отступающей наполеоновской армии на две части, окружение и возможное уничтожение войск Даву, Богарне и Понятовского. Рано утром третьего ноября Даву был окружен. Однако отсечь Богарне и Понятовского не удалось — они приостановили отступление, развернули корпуса и пошли на выручку Даву. Им удалось спасти сильно поредевший арьергард от полнейшего разгрома. Объединившись, французы отошли, заняв оборону на прилегающих к городу холмах. Наполеон приказал удерживать Вязьму как можно дольше — ведь там сосредоточились почти все обозы отступающей армии с последними запасами вооружения и продовольствия. Но все усилия оказались тщетны. После полудня войска Милорадовича штурмом взяли город. Русским досталась значительная часть обозов противника.

В Смоленске Наполеон надеялся дать войскам передышку, пополниться продовольствием и вооружением. Но запасы оказались более чем скромные. А главное — возникла реальная угроза окружения.

Корпус Витгенштейна, усиленный петербургскими и новгородскими ополченцами, начал наступление с севера и захватил Полоцк и Витебск. Дунайская армия Чичагова, оказавшаяся в глубоком тылу противника и действовавшая до сих пор против австрийского корпуса Шварценберга, с боями пробилась к Минску и заняла его.

В этих условиях Наполеону стало уже не до передышки — надо было срочно уходить на запад. Пробыв в Смоленске всего несколько дней, не дождавшись подходивших с востока войск, Наполеон приказал срочно отступать по направлению к селу Красное и далее на Оршу, пока еще не сомкнулось русское кольцо окружения.

Из Смоленска французская армия уходила четыре дня. Первыми шли остатки разбитых корпусов Жюно и Понятовского. Следом Старая гвардия вместе с Наполеоном. Затем Богарне и Даву. Прикрывал отступление третий корпус Нея. Создавая такой расчлененный порядок отступления, Наполеон исходил из лучших побуждений — началась русская зима, его солдаты не имели теплого обмундирования, не могли ночевать в походных палатках на бивуаках, и император полагал, что они будут отдыхать от переходов в избах. Но он жестоко просчитался. Крестьяне и казаки поджигали деревни на всем пути отступления. Войскам приходилось ночевать под открытым небом, спасаясь от стужи у костров.

Атаки русских становились все настойчивее. Они громили наполеоновские войска на марше по частям. Всего в одном переходе от Смоленска корпус Милорадовича обрушился на арьергард Старой гвардии.

Наполеон понял свой просчет. Прорвавшись к Красному, выбил оттуда отряд Ожаровского. Здесь он решил дожидаться подхода остальных колонн.

Кутузов, расположившийся с основными силами южнее, у деревни Шилово, изготовился нанести мощный удар по войскам Наполеона уже на марше, не дожидаясь их концентрации в Красном. Он разделил армию на три части. Тормасов обошел Красный с юга и перерезал французам дорогу к отступлению. Милорадович должен был отсечь корпус Даву и разгромить его. Тем самым отрезать и путь Нею. Наконец, Голицыну надлежало ударить по самому Красному.

Все три отряда одновременно начали атаку. Первым добился успеха Милорадович — были наголову разбиты корпуса Богарне и Даву. Наполеон понял, что попал в ловушку. Не дождавшись арьергарда Нея, французский император вместе со Старой гвардией и остатками корпуса Даву вышел из села.

II

После разведки, проведенной Даниловым, Кутузов не стал терять времени даром. Основные силы русской армии в обход Смоленска вышли к Красному. Отряды Платова и Уварова постоянно наносили удары по растянувшимся наполеоновским колоннам.

Данилов забрал «свой» эскадрон в Московском драгунском полку. Вместе с казаками князь носился лесными тропинками вдоль тракта, пытаясь определить, где находятся лазутчики. По его просьбе Кутузов отдал приказ Милорадовичу нанести удар по арьергарду Старой гвардии Наполеона. Во время боя лазутчики себя не обнаружили, но наградой стало пленение двух тысяч отборных солдат французского императора. Перед началом сражения за Красный Данилов вернулся в расположение родного полка, предупредив, однако, Залесского, что действовать будет самостоятельно. С началом атаки эскадрон вместе со всем полком пошел на Красный, затем свернул в сторону и занял место на небольшом холме, откуда хорошо было видно село и часть тракта. В подзорную трубу он разглядел, как пехота идет штурмом прямо в лоб на позиции французов, а драгуны по окраинам пытаются зайти им в тыл.

— Грамотно Залесский направление атаки выбрал! — проговорил Азаров. — Наполеону не устоять в Красном. Начнет отходить. На тракте Тормасов стоит. Чтобы его обойти, придется на север отклоняться да лесами пробираться. Вот тут драгуны его и достанут, потому что Красный с другой стороны обошли.

— Верно, Андрей! Нам туда же нужно. Там ближе всего к Наполеону. А значит, и к графу Каранееву.

Эскадрон стремительно слетел с холма и устремился в ту точку, где вели наступление драгуны. Только овраг, тот самый, от которого летом свое героическое отступление начал Неверовский, обогнул с другой стороны. Поднимаясь из балки, Николай услышал несколько мощных взрывов. В душе шевельнулось нехорошее предчувствие.

Наверху эскадрон встретили растерянные драгуны. К Данилову подлетели несколько всадников, среди которых оказался и Васильев.

— Ваше сиятельство! — крикнул он. — Примите командование полком! Подполковник Залесский тяжело ранен.

— Что случилось?

— Мы атаковали отряд гвардейцев, преградивший дорогу. После второй атаки они начали отступать, потом просто побежали к лесу. Командир велел преследовать, и сам возглавил атаку. А потом земля начала взрываться…

— Ясно, — перебил Данилов. — Как командир?

— Жив, но плох…

— Так, майор! Полком командуйте сами! Выносите раненых! Пошлите несколько человек за подводами. Сами продолжайте преследовать противника, только…

Данилов сделал паузу, стараясь, чтобы важность момента дошла до всех.

— Только передвигайтесь по свежему снегу. Совсем свежему, где нет ни одного следа! Обнаружите французов — сразу открывайте огонь, мы будем неподалеку. Это все!

Данилов повернул эскадрон и поскакал еще дальше на север, в обход небольшого елового леса. Полк, приняв в сторону от следов отступающих гвардейцев, пошел за французами. Они так и шли, охватывая Красный: драгунский полк сразу за околицей села и эскадрон Данилова — по более широкой дуге.

Возникшая перестрелка почти сразу прекратилась, но через несколько минут вспыхнула с новой силой. Полк наткнулся на французов. Данилов вел эскадрон дальше, стараясь зайти в тыл противнику, ведущему бой с драгунским полком.

В конце концов, ему удалось выйти наперерез французам. На большой поляне, где Данилов собирался атаковать отступающего под ударами полка противника, оказалось немало наполеоновских войск. Это был не полк и не дивизия. Бесконечным потоком солдаты выходили на поляну и уходили с нее, двигаясь на северо-запад. Это была гвардия Наполеона.

На подходе к Красному героически погибал арьергард Великой армии — корпус Нея. Отдельные полки атаковали у села Доброе корпуса Тормасова, создавая видимость попытки прорыва. Кто-то с огромным трудом удерживал позиции в Красном. Основные силы, бросив на произвол судьбы товарищей, уходили на Оршу заснеженными перелесками, минуя полки и дивизии русских. И только Московский драгунский полк смог повиснуть у них на хвосте.

Дождавшись, когда последние гвардейцы покинули поляну, Данилов выехал из леса навстречу драгунам, которые появились через несколько минут. Васильев обрадовался, словно не видел князя целый год, хотя они расстались всего час назад.

— Странное дело, ваше сиятельство! Французов тьма! Но они не пытаются атаковать нас. Только отстреливаются. А едва мы отойдем — сразу сами уходят.

— Цель у них другая. Не до драгунского полка им. Сдается мне, Наполеон здесь. А с ним гвардия. И спешат они на Оршу. Только не по тракту, а в обход. Чтобы с Тормасовым не столкнуться.

— Сам Наполеон! — Васильеву эта мысль в голову не приходила.

— Сейчас все думают, что он в Красном, готовится к прорыву по тракту. А он здесь, без лишнего шума.

— Хитер!

— Этого не отнять. И вот какой расклад получается. Гонцов я уже отправил в штаб. Только далеко до Шилово. А кроме Кутузова, сюда никто корпуса не отправит — каждый свою задачу имеет. Так вот! Пока гонцы до Кутузова доберутся, пока он приказ отдаст, да пока корпуса и дивизии двинутся — вечер наступит. А Наполеон уйдет. И никого, кроме нас, здесь нет. Только полк наш — это все равно, что дворняжка против тигра.