Владимир Кунин – Хроника пикирующего бомбардировщика (страница 2)
– Сиди, не крутись, – ответил Соболевский и запел: – «Луч луны попал на ваш портрет…»
– Жарко ведь, Женечка… – заныл Митька.
– Сиди, не скули… «Милый друг давно забытых лет…» – мурлыкал Соболевский.
– Так я ничего и не говорю, – жалобно отозвался Митька. – Я же только говорю – жарко очень…
– Нечего было комбинезон зимний напяливать, пижон! Сиди, Митька, не ной. Сейчас закончу. Замри на пять минут.
Митька замер.
– Молодец, – похвалил Женька. Он внимательно всмотрелся в Митьку и, усмехнувшись, подпел Утесову: – «И на миг как будто ожил он…»
– «И на миг смешались явь и сон…» – продолжил Утесов.
…В одном из залов Русского музея Женька рисует скульптуру Антокольского. Рука его движется быстро и уверенно. Изредка он откидывается назад, прищурив глаз, смотрит на Мефистофеля, затем на рисунок, подмигивает Мефистофелю и опять рисует.
Подходит экскурсия. Люди становятся полукругом у скульптуры.
Женька и Мефистофель оказываются в центре внимания. Сюда же в полукруг входит девушка-экскурсовод.
Она не глядя берется рукой за спинку Женькиного стула и устало говорит экскурсантам:
– Прошу вас, товарищи, подходите, не задерживайтесь…
Женька с нескрываемым интересом разглядывает руку на спинке своего стула.
– Простите, пожалуйста, – смутилась девушка.
– Охотно, – улыбнулся Женька.
Экскурсанты заглядывают Женьке под руку. Женька недовольно морщится, отходит на шаг от рисунка и небрежно делает несколько штрихов карандашом. И уже совсем театрально, с невероятным фасоном приставляет к глазу кулак и профессионально разглядывает одному ему ведомые детали.
Девушка посмотрела на Женьку и улыбнулась.
Смотрит Женька сквозь кулак на Мефистофеля, переводит руку и нахально начинает рассматривать девушку.
Взгляд Женьки скользит по фигуре девушки и останавливается на ее ногах. Затем медленно возвращается к лицу.
А девушка в упор смотрит на Женьку, и тот начинает преувеличенно серьезно работать над рисунком.
– В годы пребывания в Риме и Париже, во время тяжелой болезни, – рассказывает девушка, – Антокольский обращается к темам морально-философского содержания…
Соболевский с интересом смотрит на девушку.
Но девушка демонстративно отворачивается.
Вестибюль музея. Рядом с кассами окошко с надписью: «Прием заявок на коллективные посещения музея».
У окошка стоит Женька. Он наклоняется и говорит:
– Здравствуйте! Мне нужно организовать экскурсию!..
– Меньше тридцати человек в заявке не принимается, – говорит женщина в окошке.
– А сколько это будет стоить? – спрашивает Женька.
– Наличными или перечислением?
– Что? – не понял Женька.
– Как оплачивать будете? – раздраженно спрашивает женщина.
– А… Наличными, наличными…
– Тридцать рублей.
Женька лезет в карман, вытаскивает деньги и отсчитывает их под окошком. Собственно говоря, он не отсчитывает деньги, а пересчитывает их.
Он оставляет себе пять рублей и робко спрашивает женщину:
– А человек двадцать пять можно?
– Нет, – отвечает женщина. – Не меньше чем тридцать!
Женька вздыхает и докладывает пятерку. На секунду он задерживает руку с деньгами и говорит в окошко:
– Только нам нужен экскурсовод… этот… который… блондинка.
– Елена Дмитриевна? Ратцева?
– Да.
– Пожалуйста! От какой организации экскурсия?
– Василеостровский кооператив извозчиков!
– Ваши все здесь? – спрашивает женщина, пытаясь выглянуть.
– Наши? Все! – твердо говорит Женька и вплотную придвигается к окошку.
Женька стоит и крутит в руках квитанцию.
По широкой лестнице спускается Лена Ратцева. Она замечает Женьку и узнает его.
Женька читает квитанцию и со вздохом прячет ее в карман.
Лена останавливается на лестнице и, улыбнувшись, говорит Женьке:
– Товарищ, вы от кооператива извозчиков?
– Я? – растерялся на мгновение Женька. – От кооператива…
– Где же ваши люди?
– Люди?.. Дело в том… – Женька вдруг решается. – Дело в том, что люди – это я!
– Так, – сухо говорит Лена. – Позвольте вашу квитанцию.
Женька показывает ей квитанцию.
Лена посмотрела и совершенно спокойно говорит:
– Ну что ж… Раз вы все в сборе, – она критически оглядывает Женьку, – мы можем начать экскурсию. Прошу вас, товарищи извозчики!
Лена поворачивается и идет вверх по широкой лестнице Русского музея. Женька плетется за ней…
– Младший лейтенант Червоненко! В штаб! С экипажем! – прокричал кто-то зычно…
Захлопнулась дверь за связным в бараке второй эскадрильи.
Червоненко вскочил со стула и стал быстро стягивать меховой комбинезон.
– Ну что, мученик? Сеанс окончен? – спросил Женька, складывая карандаши.
– Увы! – радостно ответил Червоненко.
– Ах, Веня, ты даже не представляешь себе, какой нынче натурщик слабый пошел!.. – пожаловался Соболевский Гуревичу. – И как он еще летать умудряется?!