Владимир Кулаков – Воспоминаниям старых б… (страница 1)

Владимир Кулаков

Воспоминаниям старых б…

© Кулаков В. А.

Не надо ничего выдумывать, писать о далёком и экзотическом; надо просто выйти на улицу или взглянуть в окно… В жизни нет сюжетов, в ней всё перемешано – глубокое с мелким, великое с ничтожным, трагическое со смешным…

От автора

Кто такие старые б…?

Ну перестаньте! Как вы могли такое подумать!

Старые б… – это байкеры. Нет-нет! Не те, которые ездят в банданах, заклёпках и кожаных куртках на шумных мотоциклах. Мои байкеры – это мастера устных смешных рассказов, баек. В прошлом и настоящем – непременные участники событий, о которых пойдёт речь. Среди них артисты цирка, театра, просто остроумные люди. Они рассказчики-виртуозы.

В застольных посиделках непременно вспоминаются забавные истории прожитых лет. Они невыдуманные. Ну, может, чуть приукрашенные для «красного словца», не более того.

Я постоянно начеку. Слушаю. Записываю. Вспоминаю.

Теперь этими байками хочу поделиться с вами. Не относитесь к ним серьёзно. Улыбнитесь!..

Один из «старых б…»

засл. арт. России В. Кулаков

Первая стирка, или Вместо предисловия

Для того чтобы стать настоящим артистом цирка, необходимо пройти несколько важных этапов. Громко сказано, конечно. Но без этого профессионалом себя не почувствовать. Эти деяния непременные, строго обязательные.

Первое (в моём случае) – надо окончить цирковое училище. Оформиться в так называемый Главк. Получить от него направление на гастроли, где произойдёт боевое крещение первым выходом на манеж, который назовётся дебютом или премьерой. (О своём дебюте на манеже Новосибирского цирка я уже писал в предыдущей книге озорных рассказов «Живёт, не унывая, арена цирковая».)

Далее, профессионалом себя трудно считать, если по окончании гастролей не дождаться первой в жизни разнарядки от Главка: куда, в какой город потом ехать.

После этого нужно будет впервые в жизни запаковать реквизит с костюмами в ящики и кофры, обвязать их верёвками с хитрыми узлами, как это делают опытные цирковые. Наклеить специальные бланки с указанием следующего гастрольного города и обязательно присутствовать, когда твой цирковой скарб будут грузить на машины, чтобы отвезти на вокзал. Так, переезжая из города в город, кочуя по манежам страны, цирковые поступали, поступают и, хотелось бы верить, будут поступать в дальнейшем. Хотя многое изменилось…

Забыл упомянуть ещё один важный пункт, который в начале творческого пути не обойти, без которого ты артист не артист. Стирка!..

Подоспел мой первый выходной после премьерной недели гастролей.

На авизо объявление: «Желающим сдать костюмы в стирку необходимо подписать заявление у директора и принести всё в костюмерную».

Я заволновался: вот он один из этапов становления полноправным цирковым. Первая стирка! Мой костюм не так уж чтобы был несвеж, но! Стирка! Это как первая зарплата! Как первая разнарядка! Как первая брачная ночь! Если она вообще бывает у кого-то первой в последнее время.

Программа тогда в Новосибирске собралась, скажем так, среднего уровня. К мастерству артистов у зрителей претензий вроде нет, а вот костюмы у всех довольно стандартные, сшитые по лекалам ХПК (художественно-производственного комбината) «Союзгосцирка». Материалы простенькие, украшения – блёстки. Никаких тебе дорогостоящих камней «сваровски» и прочих излишеств – блистайте мастерством, товарищи! Не костюм красит артиста, как говорится!..

Заявление подписано. Костюм на вешалке проследовал моими ногами в костюмерную. С трепетом в членах я нёс своё манежное облачение с мыслью: «Вот теперь я, как все! Я среди посвящённых!»

Там очередь – групповые акробаты, джигиты, эквилибристы на першах. Галдят, заигрывают с молоденькой костюмершей. Этим – да, стирка нужна до зарезу: мокнут на манеже. Я – так, покрываюсь лёгкой интеллигентной испариной, и то больше от волнений новичка в статусе профессионала, нежели от обилия трюков.

Послезавтра, во вторник, днём костюмы надо забрать, чтобы вечером «снова туда, где море огней»…

В означенный день подхожу к костюмерной. Там взволнованная толпа, словеса всякие нехорошие, вплоть до мата.

Заплаканная костюмерша выдаёт мне нечто тщательно постиранное, отутюженное и отдалённо напоминающее мой костюм. Русская косоворотка, некогда нежно-голубого цвета в бордовый озорной горошек, обшитый по кругу яркими восторженными блёстками, теперь выглядела, как если бы её часок-другой варили в отбеливателе. Она стала серой, с бледно-зеленоватым отливом, как моё лицо в это мгновение. Горошки расплылись мутными пятнами. Блёстки стали прозрачным целлофаном. О стилизованных брюках «а-ля рюсь» боюсь даже рассказывать. Это были две полосатые мочалки на несколько размеров меньше, чем я носил до того.

Не поленился, примерил в гримёрке. В зеркале истерично ржало уродливое отражение, несколько похожее на меня. По соседним гримуборным и коридорам цирка эхом носилось всеобщее: «Как в этом, мля, я сегодня буду работать?!..»

Выяснилось, директор перед началом сезона взял на работу новую костюмершу «золотые ручки». Объяснить забыл, что стирка в цирке – штука условная. Костюмы сдаются в химчистку. Там мастера прекрасно разбираются, что и как делать с попавшим к ним в полон цирковым имуществом. Связи давнишние, объяснений не требуют. Новенькая поняла всё по-своему. Принесла из дома корыто, стиральную доску, хозяйственное мыло с порошком, выварку. Засучила рукава, перехватила волосы резинкой, подоткнула подол к поясу. На кухне для животных поставила огромную кастрюлю на плиту и стала ждать, когда вода закипит. То, что ей казалось нужно кипятить, кипятила, то, что можно шмыгать в корыте по стиральной доске, шмыгала, не жалея молодых сил и творческих устремлений. Её ударный труд все оценили дружными воплями. Без аплодисментов…

У каждого уважающего себя артиста, как правило, есть две (а то и больше) смены костюмов. Это и спасло программу от вселенского позора. Я же в число уважаемых попасть не успел, и мне пришлось выйти на манеж в том, что бог послал. Хорошо, что мой номер имел намёки на эксцентрику. Теперь же и намекать ни на что не надо было. Вид был более чем эксцентричный…

Директору пришлось срочно пошить пострадавшим новые костюмы.

Вот так я и стал профессионалом.

Коты и мыши

Коты – это они. Мыши – пока мы.

Преемственность поколений в искусстве – штука деликатная, тонкая, как Восток. Мы, мыши, – недавние выпускники циркового училища. Они, коты, – матёрые артисты цирка среднего и старшего поколения. Нам они кажутся отжившими свой век раритетами, которые ещё что-то там могут. Часто то, что нам, мелким грызунам, пока не по зубам. Они нас зовут суетливыми мышами. Мы их (за глаза) – драными котами.

Они, с нашей точки зрения, кто? Отставники. Им уже по тридцать пять – сорок лет. Древние, как мамонты! И Камасутру, конечно же, придумали не они. На полях сексуальных сражений теперь в авангарде – мы.

Старики поглядывают на нас, темпераментную молодёжь, то ли с укором, то ли с затаённой ревностью. Ха-ха-ха! Отцвели уж давно хризантемы в вашем саду. Опали, так сказать, лютики. Ох уж этот старый хрен Фрейд со своими заморочками!..

Мы, молодёжь, суетимся, ведём непрекращающийся обстрел глазами в пределах досягаемости, пускаем слюну. Они, матёрые, степенно ходят, покачивают головами, улыбаются: само придёт.

При встрече мыши подчёркнуто уважительно обращаются к котам не первой свежести: «Ваше степенство!» – вкладывая в сказанное миллион всяких подлых смыслов. Коты криво улыбаются: «Ну-ну! Посмотрим на вас через годок-другой, третий…»

Программа вкаталась. Роли распределились. Гендерные отношения в гастрольном коллективе сложились как явные, так и тайные. Жизнь стала размеренной, спокойной.

Тут явилась ОНА! Посредине гастролей. Как гром среди безоблачного поднебесья! Точнее, как блистательная воздушная гимнастка – королева нашего подкупольного пространства. Приехала, чтобы влиться в работающую программу с перспективой остаться здесь на следующую. Хорошенькая! Молоденькая! Красивенькая! Вкусненькая! Наташа-а-а.

В коллективе движуха. Коты зашевелились, возопили, словно и не октябрь за окнами, а что ни на есть в самом разгаре март. Я бы даже сказал, мартище! У всех, даже самых «бесперспективных», хвосты дыбом. Шипят, мяукают, рулады выводят. Когти точат.

Мыши тоже вплетают свои тоненькие писки в этот нестройный озабоченный хор. Усиками шевелят, хвостиками помахивают. Привлекают.

Она улыбается. Всем одинаково.

А среди котов тебе и породистые, и с почётными званиями, и с персональными ставками. Очнулся даже один великовозрастный народный – увядающий нарцисс. Тоже туда же. Прихорашивается. Из последних сил благоухает. Выставляется.

Все как один – мимо.

В предпоследний день гастролей на доске авизо аршинными буквами приглашение всех на свадьбу.

…Она выбрала простого униформиста Юрика. Худенького, щупленького, очкастенького, как бы сейчас сказали, заурядного ботана. Смотрела на него с обожанием и любовью, не замечая никого.

Мораль: не всё котам с мышами масленица.

Склероз

Кабинет главного режиссёра Ленинградского цирка Алексея Анатольевича Сонина. Моего учителя, друга, наставника.

Направляюсь к нему. Ещё издалека слышу голоса, взрывы хохота. Стучусь. Вхожу. Кабинет полон именитых друзей циркового режиссёра. Меня радостно приветствуют. Мы знакомы. Давно.