Владимир Кулаков – Шаги по осени считая… Цирковые размышления (страница 2)
Думаете я забыл о цирке? Как бы не так! До армии я поступал в Государственное училище циркового и эстрадного искусства 4 раза. Первый – в 1970 году. Мне объяснили, что для начала надо закончить 8-й класс. Ладно, вокзал, как говорится, не отходил. (Это позже он станет лейтмотивом на долгие годы…).
Потом 1971-й, 1972-й. Мимо! Заявлений от желающих тысячи. Конкурс – 120 человек на место. (В медицинский институт такого не было!). Берут всего 50 человек. Из них 35 парней и 15 девушек. Сюда же – национальные кадры из республик (с гарантированным поступлением) и дети цирковых артистов. Что оставалось нам, простым ребятам из провинции – глотать слёзы на вокзалах, уезжая в который раз ни с чем… 1973 год. Меня уже знают педагоги циркового училища, улыбаются как старому знакомому: «Вот настырный!..» И, как обухом по голове: «Подходишь! Но – тебе в армию. Давай после…»
1976-й год. Я с трудовой книжкой артиста эстрады, с готовым номером. Но с опозданием на приёмные экзамены после демобилизации. Пятый раз!..
Набираюсь смелости, иду к директору ГУЦЭИ Александру Маркияновичу Волошину. Рассказываю, чуть не рыдая, вопя, сколько мне пришлось вытерпеть. Он назначает просмотр на 31августа 1976 года на 13.00. Считаю приметы: 31-е – наоборот – 13! Год в сумме – 13. (Любимое число рулит!). Добираюсь до «Преображенки» на трамвае №13 и лечу до «Белорусской» на крыльях последней надежды. Вот она – 5-я улица Ямского Поля дом 24-а. Вот она – причина бессонниц и волшебных снов. Вот она – мечта всей моей жизни!..
Выкладываюсь по полной, показывая всё, что умел на ту пору, и слышу, как во сне, скрипучий голос Маркьяныча: «Ну, что, Кулаков, кхм-м, неплохо, неплохо. Да, генерал? – Волошин обращается к педагогу по жонглированию Ф.П.Земцеву. – Но взять тебя не могу…
Тут я в который раз лечу в пропасть чёрной дыры многолетней неудачи, ставшей моей тенью и комплексом неполноценности. Жизнь кончилась…
– …не могу взять, м-мм.., на первый курс, нас не поймут. На второй беру смело. Сдавай экзамены, догоняй!..
Учился с упоением, догоняя свою мечту и приятелей, с которыми когда-то поступал вместе, и которые давно уже были настоящими артистами. Догонял, догонял и чуть не вылетел из училища на четвёртом курсе. Диспансеризация! На кардиограмме шесть остановок сердца – аритмия… Следствие 14-ти часовых многодневных репетиций и полуголодного студенческого существования.
– Срочно к директору!..
Опять Маркияныч скрипит, словно железом по стеклу: «Сдохнешь, я тебя хоронить не буду! Отвечать за тебя – тем более. Сам будешь крутиться на своих похоронах! Тоже мне, Стаханов с Растелли!..» (Энрико Растелли – великий итальянский жонглёр. – прим. автора).
Крутиться на собственных похоронах явно не хотелось – дел было и без того много. Сигареты – в сторону! Сна по восемь часов – не менее! Репетиций – по восемь часов, не более! Прогулки. Молоко, сметана, томатный сок (фу! – гадость!) … Кое-как вылез. Следующая диспансеризация, со скрипом и оговорками, не стала приговором…
Выпуск. 1979-й год. Международная учебная программа с кардиологическим, словно намёк, названием «От сердца к сердцу». Я выпускаюсь с номером «Музыкальные танц-акробат-жонглёры». В номере – партнёрша, баян, русская косоворотка, воронежская удаль, танцы, степ и жонглёрский реквизит. Поезд «Москва – Новосибирск». 18 сентября 1979 года сбылась моя Великая мечта – я стал артистом цирка!!!..
Далее всё как у всех: гастроли, переезды, манежи, цирки, города, страны. Несколько десятилетий жизни – в одну, ни о чём не говорящую, банальную строку!.. Потом. Когда-нибудь. Может быть…
Побывал на гастролях в Югославии, Индии, Японии (3раза), Южной и Северной Корее, Швеции, Франции (два раза), Англии (4 раза), Италии, Монте-Карло, Германии, Израиле. Очень надеюсь, что на этом моя география с биографией не закончились.
Что-то отдано эстраде, что-то цирку. Профессиональный стаж – 40 лет. Из них 20 лет работы в Большом Московском цирке на проспекте Вернадского.
Был режиссёром-постановщиком по трюкам и исполнителем одной из главных ролей в цирковом мюзикле «Свадьба Соек» (реж. Гинзбург Е. А.). Дважды был «Золотым Буффом» в одноимённых цирковых спектаклях-фестивалях. Ролей, которые я исполнил на манежах цирков, и которыми горжусь, наберётся более двух десятков. Песен, написанных разными композиторами и поэтами к спектаклям, и мною исполненных «в живую», свыше сорока. Номеров, созданных мною для других – с дюжину…
Гордость – мой сын – жонглёр Александр Кулаков. Лауреат 4-х самых престижных мировых конкурсов (золотой призёр в Париже, серебряный – в Монте-Карло), обладатель премии «Триумф» в области литературы и искусства и пр.
Для себя создал два номера: «Танц-жонглёр-манипулятор с обручами» и «Эксцентриада с тарелками». Всегда старался идти непроторёнными путями. Много работал. Много ошибался. Отчаяние и сомнения – повседневные спутники. Спасал девиз У. Черчеля: «Никогда не сдаваться!». Грела и держала на плаву православная вера, которая жила в моём комсомольском сердце с детства, благодаря бабушке…
Сделано немало. Ещё больше пока не осуществлённого…
Люблю – жизнь! Люблю ходить пешком. Много и с удовольствием. Люблю своих сыновей. Свету – девчонку с рыжими глазами, которую мне подарил Бог и Ленинград. В городе «белых ночей» созданы мои лучшие спектакли и прожита часть нашей совместной жизни.
Люблю «старую» Москву. Её историю, бульвары, кривоколенные переулки. Принимаю её такой, какая она есть. Любимое время года – листопад. Обожаю каламбуры и лёгкость в общении. Ненавижу непрофессионалов и хмурых людей. На жизнь смотрю с юмором. На себя – с иронией.
И подозрением: Что этот парень выкинет ещё?..
*****
Написал первое слово и задумался. Зачем я пишу? Какая необходимость? Можно ли обойтись без этого?..
Без слов обойтись можно. Слова – они и есть слова, написанные или произнесённые. Вместо признания в любви можно просто посмотреть человеку в глаза, улыбнуться, обнять, и он всё поймёт. Можно обжечь ненавидящим взглядом – и тебя тоже поймут. На могиле великого мима Дебюро написано: «Здесь лежит тот, кто сказал всё, не вымолвив ни слова…».
Очень не скучное занятие, пряча слова внутри, разговаривать с самим собой, гуляя по городу. Робинзон Крузо тоже разговаривал с пустотой, чтобы не сойти с ума от одиночества. Но этого мало. Человеку нужен – Собеседник! В разговоре с которым, вдруг, понимаешь: не такой уж ты и оригинальный. В основном люди чувствуют и мыслят одинаково. Просто один может подобрать слова, как мелодию без нот, «на слух», чтобы выразить свою мысль, другой нет. Один записывает свои мысли, другой их читает и говорит: «О! И я так тоже думаю…". Ничего особенного…
Зачем художнику краски и кисти, когда можно просто любоваться пейзажем? Зачем фотографу оставлять на плёнке тронувшее его? Зачем писателю создавать образы и картины, подчас вымышленные, когда в жизни их предостаточно?..
Какая в этом необходимость? Жизнь такая короткая, чтобы её загромождать словами. Их и так много. Пустых, никчёмных, лукавых…
Я собираю слова искренние, передающие трепет и волнение. Мне хочется, чтобы с помощью слов меня услышали люди. Хоть малая их часть. Поделиться увиденным, наболевшим. Сориентироваться: так ли живу, так ли чувствую? Я ведь тоже часть человечества.
Мне нужны слова, чтобы меня услышал Бог. Мы все хотим с ним говорить. Конечно, он и так может услышать мои мысли и внутренний голос, которые гораздо красноречивей того, что излагается на бумаге. Но есть жгучее желание описать этот мир красками слов, приравнять ритм слогов к музыкальным ладам, а рождённые образы – к фотографической магии живописи и архитектуры.
Вдохновение!.. Пьянящее состояние, когда неожиданно для тебя самого Слово становится Волшебным, словно кто-то водил твоей рукой – вот непреходящее желание любого пишущего. Как от этого отказаться?..
Есть ли мне что сказать этому миру? Не преувеличиваю ли я собственную значимость?..
Думаю, нам всем есть что сказать друг другу. Надо просто решиться на это. Однажды взять чистый лист бумаги, карандаш и написать первое Слово. Оно самое трудное. Слово, обращённое к людям…
«Учись, унучек!» – говорила.
Меня ж сподобил Бог – ПИСАТЬ…
*****
Жизнь – Капризная Дама.
Но я любил её. Наше домашнее Зеркало отражало солнце и моё счастливое лицо. Нам предстоял долгий Путь…
Я был молод и нетерпелив! Жизнь – рассудительна и нетороплива.
Я горячился, подгонял её, убегая вперёд. Мою спутницу это раздражало, злило!
Она степенно шла своей величественной походкой…
Наше новенькое домашнее Зеркало корчило мне рожи ранними морщинами и смеялось в лицо…
Тогда я останавливался и говорил: «Ах, так!..» Садился у обочины и демонстративно не замечал её.
Жизнь степенно проходила мимо и шла дальше…
Я отставал. Терял её из виду. Надолго оставался в забвении и одиночестве…
Когда становилось невмоготу, я начинал метаться в поисках. Отчаивался и требовал, чтобы меня Услышали и Поняли!..
Пыльное, и местами треснутое, домашнее Зеркало комически наиграно рыдало. Морщины бороздили лицо, превращая его в маску старого Рыжего клоуна из балагана. Дорогу осилит идущий…
Теперь мы с Жизнью идём рядом. Она меня не покинула…
Я перестал суетиться и отчаиваться. Жизнь перестала на меня дуться и сердито подсмеиваться. Я, кажется, её понял…