Владимир Кулаков – Представление продолжается… (страница 2)
Искренность в пластике рук, – ибо руки не лгут.
Она в загнанном от перегрузок сердце.
Но цирк двулик.
Ты, Зритель, видишь парадную сторону, – наши улыбки, наш успех.
Это – «Аверс»…
Мы тщательно прячем вздувшиеся вены и жилы. Крепимся, улыбаясь, когда больно. Выходя к Тебе, будничное, вчерашне-сегодняшнее, оставляем за кулисами.
Грим и блёстки скрывают то, что зовётся «Реверсом». Это наше, сокровенное. Иначе, какие же мы лицедеи, чародеи-волшебники.
«Реверс» – «Аверс», проще – «Решка» – «Орёл». Как у монеты. К тебе эта монета падает всегда одной стороной.
Иначе ей – грош цена.
* * *
От кукольного театра цирк отличается тем, что в нём нет ни одной ширмы.
Мы, цирковые, всю жизнь играем самих себя. Самая трудная роль…
Манеж, как распростёртая ладонь, открывает все достоинства твои и удесятеряет силу твоих же недостатков.
Здесь, на дне этой тринадцатиметровой чаши, нет ничего, что могло бы скрыть твою суть.
И пусть наши души прикрывает улыбка профессионала, а суть тела скрыта под лучезарными блёстками, – Его Величество Зритель всё видит.
Ведь от кукольного театра цирк отличается тем, что в нём нет ни одной ширмы.
* * *
Кто же они – Цирковые?..
Какие Они?..
Я работаю с ними и живу среди них.
Но не могу ответить на эти вопросы: кто Они, какие Они?
…Сейчас его мышцы сократятся, станут упругими, словно струна, – и тело зазвучит, как совершенный музыкальный инструмент, заработает, как хорошо отлаженная машина.
Каждый рельеф – кусочек смальты из мозаики развитого тела. Каждое движение, – будь то взмах руки или рывок на трапеции под купол, – это музыка. И она звучит! Звучит в теле гимнаста и в сердцах зрителей.
Ещё час назад тело томилось под рубашкой, брюками, пальто. А сейчас – это ожившая античная скульптура, торжествующая под куполом.
Но цирк есть цирк.
Однажды тело воздушного гимнаста вылетает за предел спасительной сетки-страховки…
Надо иметь мужество, чтобы выйти на манеж и продолжить представление. После Этого.
Даже если ты не «воздушник», а «наземный» клоун или жонглёр.
И Они выходят.
Мотаются по свету, кляня судьбу. Летают и падают…
Вот такие они – Цирковые.
* * *
Арлекины ХХ века!
Надо смеяться, когда хочется плакать!
Надо плакать, когда хочется смеяться.
Надо умирать, когда безумно хочется жить!..
* * *
Я – король.
В моём цирковом королевстве есть всё: непокорность и послушание, праздники и будни, победы и поражения. Но никогда не бывает предательства и измен.
Королевство моё маленькое – всего пять обручей…
* * *
Когда Ты в центре манежа,
когда стальные лучи прожекторов впиваются в Твоё незащищённое тело, —
от немоты зрительного зала, от неудачи,
пусть хранит Тебя высшее начало – АРТИСТ.
Когда Твою измученную плоть уносит в ночь старенький цирковой фургон и Ты мечтаешь о лучшей доле, —
пусть Тебя, артист, поддержит Твоя – ВЕРА.
А когда Твоей душе не на что опереться и она готова разбиться, как фарфоровая тарелка жонглёра, —
пусть Тебя спасёт – НАДЕЖДА…
И чья-то ЛЮБОВЬ.
* * *
На улице бушевала весна.
Солнце, дурачась, пряталось в плюшевых облаках. Выглядывая, оно кричало миру: «Весна-а!..»
Внутри цирка тоже буйствовала весна.
Она гремела аплодисментами, полыхала пожаром тюльпанов и сирени.
Прожектора, куражась, щекотали своими лучиками ресницы артистов. И у тех влагой блестели глаза.
Грудь распирала неведомая сила.
Сегодня акробаты прыгали выше. Угрюмые тигры были ласковы, как домашние кошки. А бурый медведь полез обниматься к дрессировщику.
У всех цирковых сегодня был КУРАЖ.
Что это такое?
А кто его знает…
Вихрем вылетел на манеж жонглёр. Его кольца, как кордебалет, скакали, прыгали, выписывали причудливые па в воздухе и на манеже.
Жонглёр сегодня был полон сил и вдохновения. Всё в нём било через край. Силе его стало тесно в мышцах, а кольцам – в цирке.
Они вырвались из рук жонглёра, пробили купол и рванулись в небо. Зрители ахнули: «Вот это трюк!»
В брешь заглянуло весеннее солнце и, хитро улыбаясь, сделало жонглёру «нос».