Владимир Кудрявцев – Избранные труды (сборник) (страница 6)

Думается, что последнее определение преступления больше соответствует содержанию ст. 6 УК. Тем более что авторы учебного пособия по уголовному праву 1952 года в толковании общественной опасности оказываются непоследовательными. Так, на стр. 170 и 180 авторы пособия пишут: «Общественная опасность деяния есть социально-политическая характеристика деяния в целом» (курсив наш. – Н. К.).

При анализе же элементов состава преступления они рассматривают общественную опасность только лишь как элемент объективной стороны состава преступления в разделе о преступном действии[27].

Общественная опасность является содержанием преступного действия. Общественно опасное действие имеет две взаимосвязанные стороны. С одной стороны, всякое преступное действие есть воплощение преступной воли лица, его вины (субъективная общественная опасность), а с другой – действие – причина общественно вредных изменений в охраняемых уголовным законодательством социалистических общественных отношениях (объективная общественная опасность). Во всех случаях преступное последствие – это результат, порожденный общественно опасным, преступным действием субъекта. При этом последствие не является элементом самого действия.

Проф. Н. Д. Дурманов смешивает понятия действия и результата, когда пишет, что «всякого рода воздействие на объект, хотя бы оно и производило некоторые несущественные изменения в объекте, должно быть отнесено к действию. Изменения качественного порядка (соответствующие описанным в диспозиции закона) образуют результат»[28]. Для иллюстрации Н. Д. Дурманов приводит пример с покушением на убийство, когда жертва получила тяжелые ранения. Тяжкое телесное повреждение Н. Д. Дурманов не считает преступным последствием, так как оно не представляет собой качественного изменения в объекте.

Приведенное положение проф. Дурманова было подвергнуто в нашей литературе справедливой критике[29]. В частности, проф. Трайнин отмечал, что вряд ли можно признавать тяжкое телесное повреждение не качественным изменением в объекте и потому не преступным последствием действий лица. Стоит лишь изменить содержание умысла (виновный имел умысел на причинение тяжких телесных повреждений), как то же самое последствие приобретает качественный характер.

Как указывалось выше, в основе всякого преступного действия лежит подконтрольное сознанию, мотивированное физическое телодвижение или воздержание от него (при бездействии). Лицо может в любой момент прекратить или изменить свое поведение. Последствия же относятся к сфере внешнего мира. Они являются общественно вредными изменениями в объекте посягательства.

Влияние на судьбу преступных последствий со стороны определенного лица ограничивается совершением сознательных действий. Последующее объективное развитие событий от него не зависит. Именно этим следует объяснить отмеченную Ф. Энгельсом закономерность, когда действия человека не вызывают желательных результатов, а иногда, наоборот, вызывают нежелательные последствия[30]. Именно потому, что наступление преступного результата не является элементом действия, а относится к сфере внешнего мира, возможны покушения и приготовления, а также и неосторожные преступления.

С точки зрения соотношения с преступным действием последствие является общественно вредным результатом, причиненным виновным, объективно общественно опасным действием субъекта (то есть лица, достигшего возраста уголовной ответственности).

Верховный Суд СССР 30 апреля 1955 г. по делу М. установил в качестве общего положения, что «обвиняемый может нести уголовную ответственность за наступившие последствия только в том случае, если они явились результатом его вины, умышленной или неосторожной».[31]

Вина и преступный результат тесно связаны между собой. Вина есть психическое отношение лица в форме умысла и неосторожности к общественно вредным последствиям его действий. А преступными последствиями признаются лишь такие результаты действий человека, которые были причинены виновно. И вина, и результат одинаково необходимы для состава преступления. Какое бы то ни было противопоставление вины и преступного результата недопустимо. «Исходя из общих принципов нашего уголовного права, – пишет, например, М. Д. Шаргородский, – мы полагаем, что субъект отвечает не за результат действия, а за вину… Квалификация действий от наступления или ненаступления результата зависеть не должна, она определяется виною субъекта»[32].

Основания для подобного утверждения М. Д. Шаргородский видит в одинаковой наказуемости по советскому уголовному праву приготовления, покушения и оконченного преступления. Основание неубедительное. Советскому уголовному праву неизвестна ответственность за голый умысел, за простую вину. Приготовление и покушение являются общественно опасными, виновными действиями. Основания ответственности их подобны основаниям ответственности за оконченное преступление[33].

Непреложным принципом советского уголовного права является вменение в ответственность последствий только тогда, когда между ним и преступным действием имеется причинная связь. Это положение признается всеми советскими криминалистами за исключением М. Д. Шаргородского, который допускает возможность вменения преступного результата без причинной связи, а именно, когда субъект бездействовал[34]. Однако его точка зрения опровергается законодательством, судебной практикой (см., например, дела об ответственности за халатность) и теорией советского уголовного права[35].

Действия, находящиеся в причинной связи с преступным результатом, должны быть объективно общественно опасными, то есть как условие или причина быть направлены на производство в объекте общественно вредных изменений. В отношении действия, которое не было объективно общественно опасным, не может ставиться вопрос о причинной связи с вредным результатом, хотя бы последний в конце концов и наступил.

К. поднял пьяного Б. и поставил его на ноги с тем, чтобы последний отправился домой. Когда К. ушел, Б., проделав несколько шагов в прямом направлении, резко свернул затем в сторону мостовой и попал под машину[36]. Действия К. не были объективно общественно опасными: они не создавали условий и не причиняли смерти. Они создавали условия лишь для полезного результата. Поэтому в отношении этих действий не может ставиться вопрос о причинной связи с последовавшим ущербом. Всякое исследование причинной связи должно прекращаться, если действие не было объективно общественно опасным.

Иванов задумал убить Петрову и послал ее с этой целью на морской курорт. Иванов надеялся, что не умеющая плавать Петрова утонет в море. Так и случилось. Иванов не будет отвечать за убийство, но не потому, как полагает А. Н. Трайнин, приведя этот пример, что здесь имелась мизерная причинная связь[37], а потому, что его действия не были объективно общественно опасными и, следовательно, не может ставиться вопрос об их причинной связи с ущербом.

С количественной точки зрения действие и результат могут находиться в следующем соотношении: одно действие и одно последствие (простые преступления), два и более действия и одно последствие (сложные преступления), одно действие и несколько последствий (идеальная совокупность преступлений).

Определение преступного результата как следствия преступных действий не дает еще полного представления о его содержании. Правильно писал Б. С. Никифоров, что для доказательства уголовно-правовой квалификации преступного последствия его необходимо рассматривать не только в связи с причинившим действием (ответить на вопрос, последствие чего), но также и в связи с объектом посягательства (ответить на вопрос, чему именно причинил субъект ущерб)[38].

Преступные последствия есть вредные для социалистического правопорядка изменения общественных отношений. Отмечая классовый характер понятия вредного последствия, в частности в составе лесонарушений, К. Маркс писал: «Что же такое вредные последствия? Вредно то, что приносит вред интересу лесовладельца»[39].

Преступные последствия являются общественно вредными изменениями в объектах, охраняемых социалистическим уголовным правом. Изменения в предметах посягательства, хотя бы они были повреждены или даже вовсе уничтожены (уничтожение и повреждение имущества в составе ст. 79 УК), имеют значение лишь доказательства вредных изменений в объекте. Правильно писал В. Н. Кудрявцев, что уголовный закон охраняет не вещи и предметы сами по себе, а те общественные явления, которые служат объектами посягательства и что поэтому последствием в качестве элемента состава может быть признан лишь ущерб, причиненный объекту посягательства[40].

К сожалению, далее автор отступает от этого правильного положения и пишет о преступных последствиях, причиненных предмету посягательства, и даже конструирует причинную связь между действиями лица и изменениями в предмете преступления[41]. Нельзя согласиться и с утверждением Н. Д. Дурманова, что «под последствиями советское уголовное законодательство понимает не только изменения в предметах, но и изменения общественных отношений…»[42] (курсив наш. – Н. К.).

Общественно опасное действие обычно производит множество вредных последствий. Но среди них только одно, если нет повторности или совокупности преступлений, является элементом состава. Преступное последствие – элемент состава – это общественно вредные изменения, произведенные преступными действиями лица не в любом, охраняемом уголовным законодательством объекте, а именно в объекте посягательства. Все остальные вредные последствия не являются элементом данного состава: они либо причинены еще на предыдущих стадиях приготовления или исполнения, либо следуют после окончания преступления. При наличии вины они учитываются как отягчающие наказуемость обстоятельства.