Владимир Кучин – Анекдоты, рассказы, повести. Сборник (страница 8)
Я кивнул головой, взялась за ручки инвалидной коляски моей мамы, и повезла ее к лифту. Теперь мы будем жить вместе. Я буду ухаживать за мамой, а через восемь лет напишу заявление и пойду добровольцем на войну. Мне нужно отвоевать свой остров — остров Астипалея в Морее, ждать осталось недолго.
Рассказ 9. Призер
Я родился в Латвии в семье олимпийского чемпиона 20… года по нордическому дуатлону. Отец рано стал приобщать меня к спорту, в десять лет я прилично бегал на лыжах и стрелял из лука — то есть пошел по стопам отца.
В двадцать четыре года я был включен в сборную республики и поехал на зимнюю Олимпиаду в Преторию. Это был удачный для меня год — пик моей спортивной карьеры. В забеге на 15000 метров с тремя стрельбами мне удалось подняться на трибуну почета. Я не стал призером, но участвовал в цветочной церемонии, как занявший пятое место.
Время шло — мои результаты падали. В двадцать восемь лет я не попал в состав своей национальной сборной, переехал в Австрию, натурализовался там и принимал участие как австриец в коммерческих турнирах. Команда Австрии по дуатлону потеряла спонсора, и моя карьера действующего профессионального спортсмена — дуатлониста практически завершилась. Через год я перешел из дуатлона в биатлон, сменил лук на винтовку и уехал в Сингапур — местные власти решили развивать зимние виды спорта.
В Сингапуре дела шли весьма вяло, и передо мной остро встал финансовый вопрос — как содержать жену и двоих детей, продолжавших жить в Австрии. Поэтому, когда мне поступило первое предложение по работе смежного профиля, — я вынужденно согласился. За первым предложением поступило второе, третье. В новой команде я получил официальный позывной «Призер».
Объект был заслонен от меня углом транспаранта. Колонна двигалась, и ветер то отодвигал транспарант и я видел объект, то транспарант вновь его закрывал. Я послал код «33, объект не вижу». Три секунды спустя я увидел в сетчатом поле объектива, как люди в центре колонны неожиданно дернулись, пригнулись, откуда-то появились крепкие парни с пластиковыми щитами. После этого я выключил свою аппаратуру и эвакуировался.
Через два часа, когда в новостях прошло ожидаемое мной сообщение, я понял — задание группа «Призера» выполнила, значит еще четыре месяца жизни в Австрии для моей семьи обеспечено.
Рассказ 10. Туристы
Из Одессы в киевский аэропорт Борисполь я прилетел заранее. До моего вылета в Нью-Йорк оставалось четыре часа. Я зарегистрировал свой билет на рейс 5124 компании «World» и пошел в кафе. Мне предстоял перелет третьим классом через океан, я не оплачивал питание в полете, и нужно было подкрепиться. Целью моей заокеанской поездки была Ежегодная научная конференция по физике моря, на которой я делал небольшое сообщение от Одесского объединенного университета.
Процедуры досмотра меня и моих вещей прошли без замечаний. Я и еще несколько моих попутчиков неторопливо поднялись на борт лайнера «Boeng Y4», и прошли в салон третьего класса, где нас и ожидал сюрприз. Первые десять-двенадцать рядов кресел в салоне были заняты пассажирами. Судя по всему — это были китайские туристы. Они не обратили внимания на наше появление, громко разговаривали, смеялись, некоторые жевали фирменные китайские сэндвичи, которые они доставали из шестиугольных бумажных пакетов-фонариков, и запивали их лимонной сахарной водой.
Стюардесса — мулатка в белых гетрах, синих форменных шортах и полупрозрачной голубой рубашке с погончиками — была немало удивлена нашим появлением. Она попросила пройти нас в хвостовую часть салона, забрала наши билеты и удалилась к пилотам. Вскоре появился сотрудник охраны аэропорта и попросил «до выяснения обстоятельств» всех нас оставаться на месте.
Время тянулось. Наконец, симпатичная американская стюардесса принесла и раздала нам новые билеты, при этом она извинилась за сбой в работе службы билетного сервиса международного аэропорта Борисполь, к которой не имела никакого отношения.
Служба посадила нас непосредственно в группу туристов — действительно китайских — на пустующие места. Мне досталось место 421 в третьем ряду справа. Слева от меня располагалась китаянка лет 20—25, справа молодой китаец лет 18—19.
Мы разговорились. Веселые люди входили в состав китайской туристической группы, которая совершала экстремальный туристический тур вокруг Земли. Объектами их интереса были места термоядерных катастроф. Они уже посетили взорвавшийся не так давно могильник ядерных отходов в Австралии, станцию Фукусима-Даичи на побережье Японии, города Хиросима и Нагасаки, наш старинный атомный саркофаг в Чернобыле, и держали путь в канадскую провинцию Онтарио к руинам атомной станции Брюс.
Я спросил туристов, не боятся ли они за свои жизни — они заверили меня, что современные защитные костюмы обеспечивают полную защиту и им боятся нечего.
Пока мы беседовали на эту приятную туристическую тему, лайнер Y4 набрал высоту, достиг крейсерской скорости и, как объявила милая стюардесса, пересек географическую линию западного побережья Балтики. В правом иллюминаторе можно было видеть бесконечную облачную равнину, подсвеченную ярко-желтым солнцем. Я надвинул черные наглазники, надел наушники и попытался заснуть. Следующее утро я встретил в Нью-Йорке.
Рассказ 11. Молоко
Какое бы блюдо вы не взяли в нашей районной столовой, знайте — оно было приготовлено из семи-восьми исходных продуктов с добавлением витаминов и микроэлементов. Мне об этом «кулинарном секрете» поведал мой школьный дружок Витька Голубев по кличке Голубь. Он до выхода на пенсию работал грузчиком в столовой, такой же как наша, но в другом районе, поэтому эту тему знал хорошо.
Голубь рассказывал, что в его столовую солдаты всегда привозили с базы одинаковые двадцатикилограммовые коричневые бумажные мешки с такой маркировкой:
— «протеин порошковый»;
— «мука кукурузная»;
— «сахар тростниковый»;
— «соль поваренная»;
— «крахмал картофельный»;
— «маргарин пальмовый»;
— «кисель яблочный/грушевый порошковый искусственный» (изредка вместо киселя присылали «яичный порошок искусственный»).
Ничего другого за десять лет работы в столовой Голубь не видел. Поэтому, если вы брали по меню даже «биточки куриные с подливой» — это была ловкость поваров, не более того. Голубь — Виктор Голубев — покинул наш мир два года назад, но, я думаю, продуктовый ассортимент столовых не поменялся.
Специальные распределители для людей первого и второго ранга пока существовали, но их ассортимент был не только не доступен мне по рангу, но и был мне не по карману. Впрочем, если не знать чудес поварского искусства для бедных, то питаться в столовой третьего ранга и не умереть с голоду или от скудности рациона было вполне возможно. Собственно у нас выбора не было — другие источники пищи были закрыты так давно, что все мы уже и забыли об их существовании.
В январе накануне крещения я как обычно шел утром в столовую и повстречал Вальку Сидорова — Сидора, с которым до пенсии работал на одном номерном заводе. Сидор спросил меня: «Как дела, Паровоз?» (это моя кликуха — от фамилии Паровозов). «Не сдох, покуда», — ответствовал я Сидору.
Сидор неожиданно подмигнул мне и шепотом сказал: «Паровоз, в столовой на Малой Садовой сегодня всем пришедшим дают по большой кружке теплого молока и по куску кукурузного хлеба. Хочешь — сходим, а завтрак пропустим». Новость удивляла. «А если не дают?», — стал я сомневаться. «Точно дают, верняк, знающие люди шепнули», — ответствовал Сидор.
Мы пошли на Малую Садовую. За три квартала до нужной нам столовой уже начиналась очередь «знающих людей», стоящих за кружкой молока. Периодически мимо нас в обратную сторону проходили люди, которые подтверждали — всем дают молоко и хлеб, но раздача завершится в одиннадцать часов. Наша очередь медленно подвигалась, мы должны были успеть.
Погода в этот день была не очень морозная, но два часа на улице сделали свое дело, когда я вслед за Сидором зашел в столовую, то дрожал всем телом. Мы сели за стол, подавальщица принесла нам по кружке теплого молока и два ломтя хлеба на тарелке, и строгим голосом попросила долго не задерживаться. Я мелкими глотками выпил из кружки белую сладковатую влагу, и тотчас почувствовал, как она потекла по пищеводу в мой холодный пустой желудок и наполнила меня изнутри таким приятным живым теплом, которого я давно не испытывал. А может быть, мне это только показалось.
Хлеб я есть не стал, а завернул в тряпицу, приготовленную заранее именно на этот случай, и сунул во внутренний карман телогрейки. Солдат, дежуривший на выходе, внес наши фамилии в базу лиц получивших от армии январскую помощь, и мы вышли из столовой.
На улице Сидор спросил меня:
«Паровоз, как думаешь, — это было натуральное индийское буйволиное молоко, или искусственное соевое?»
Я подумал и ответил:
«Сидор, это было молоко, а какое — мне без разницы».
И мы пошли в свой район.
Приключения агента Эжена
От автора
Правда
Я, Себастиан, Вилли и Карел сидели за овальным дубовым столом в кабачке на Виноградах и поджидали Илюшу и Женю. Друзья как обычно опаздывали. Пятый участник нашего ожидания спал. Его кудрявая голова мирно покоилась на свернутом валиком расшитом полотенце, которое ему уважительно подал хозяин — спавший был завсегдатаем его кабачка, а мы случайными гостями. Мы разговаривали о правде. Грустный американец Вилли спросил сурового Себастиана: «Дружище, неужели все немцы такие дураки, какими ты их изображаешь?» «Почти все!», уверенно ответил старик Себастиан, «я всегда пишу только правду!». Карел, господин в накрахмаленных манжетах с бирюзовыми запонками, вступил в разговор: «Коллеги, я хочу писать больше правды, но меня душит своими придирками редактор, ему нужен тираж, и мне приходиться показывать людей хуже, чем они есть на самом деле». «Хуже, это странно», отметил грустный Вилли, «Я стараюсь героев делать лучше тех людей, которых знаю. Да плохо получается». В спор вмешался проснувшийся завсегдатай, местный газетчик Ярошик: «Я писал, пишу, и буду писать только правду! Дайте мне любую правду, и я её немедленно напишу!» «Знаем, знаем», сказали мы хором, «отдыхай Ярошик, мы тебя разбудим». Прошло полчаса, на трамвае приехали скромные веселые журналисты Илюша и Женя, хозяин пересадил нашу мужскую компанию за массивный приземистый стол, и мы продолжили разговор о правде, запивая свои монологи и диалоги молодым светлым пивом и заедая хрустящими рогаликами с тмином и поджаренными на решетке колбасками. Я многое узнал о правде в тот вечер и ту ночь, и предлагаю читателю небольшую повесть, созданную по рецептам, услышанным мною на Виноградах.