Владимир Кучеренко – Возвращение Легенды (страница 9)

— С Новым годом тебя! — поздравила я саму себя и отхлебнула перебродившего виноградного сока.

— Спасибо! И тебя, Липа, с Новым годом! — послышался в ответ собственный голос, а тело снова подняло бутыль и без моей воли выпило несколько глотков. Так как еще не удалось настолько захмелеть, чтобы не контролировать себя, это означало, что у меня появилась компания.

— Вотар! Ты тут?! — обрадовалась я.

— Ага, привет!

— А что же ты спишь в новогоднюю ночь?

— Да накануне умаялся сильно. Успел под бой курантов загадать желание и вырубился. Теперь вот с тобой буду отмечать.

— Раз так, — развела я руками над импровизированным праздничным столом, — милости прошу!

— Спасибо, — поблагодарил Сергей и снова пригубил алкогольный напиток. — Кстати, вкусное вино!

— Ну ты сильно не налегай, а то употребляешь ты, а пьяной идти домой мне.

— Ничего, я провожу, — тут же успокоил меня собутыльник, и мы рассмеялись.

Началась первая совместная попойка с новым другом. После того как закончилось вино, Вотар сказал, что на двоих одна бутылка — только издевательство над организмом. Мол, лишь раздразнились, и все. Обиженная хозяйка в лице меня тут же отправилась в деревню за добавкой. В кладовке нашла местный самогон и бутыль с пивом. Взяла первое для парня, а второе для себя и вернулась на берег.

На обратном пути вино начало действовать. Ноги стали заплетаться, все чаще приходилось уворачиваться от деревьев.

— А вот и мы! — икнула я и торжественно продемонстрировала другу добытое спиртное.

После этого все-таки споткнулась и начала валиться на скатерть с огрызками от яблок, остатками сыра и хлебными крошками. Вовремя подключившийся Сергей сумел сгруппироваться и не допустил разбиения тары и расплескивания драгоценной жидкости. Обошлось падением на «елку», небольшой шишкой на лбу и парой царапин на животе.

— Зачем ты так размахивала руками? — выплевывая песок, поинтересовался Вотар.

— Хотела показать, что принесла.

— Вообще-то мне и так все известно. Мы же ведь вместе ходили в Заозерье и шарили по кладовке. Или забыла, что я внутри тебя?

— Хи-хи, точно! — окончательно освободила полость рта от посторонних частиц и засмеялась я. Потом нахмурилась. — Так, значит, это не ты съел нашу закуску?

— Нет.

— Точно?

— Знаешь, Лип, по-моему, тебе хватит уже пить, — забеспокоился Сергей.

— А больше и не собиралась. Это тебе принесла, — показала я сама себе сосуд с самогоном и начала пить из горла.

Человеку внутри меня пришлось сильно постараться, чтобы перехватить контроль над телом и отстраниться от опустошенной наполовину бутыли.

— Ты что творишь?! — начал ругать меня Серый.

— Не знаю, навалилось все, — призналась я. — По Земле скучаю, по Наташке.

— Скоро открою портал и вернешься.

— Нет, не хочу.

— Не понял?

— Возвращаться не хочу. Мне здесь лучше. Тут друзья, отец. Я тут счастлива, понимаешь? Вот если бы погостить немного, увидеть всех, сказать, чтобы не беспокоились, и назад — то согласилась бы.

— Ну если наши предположения верны, то теоретически можно проходить сквозь врата несколько раз в год. И тебе можно будет слетать «в отпуск».

— Было бы здорово, — снова икнула я и пригубила пиво.

— Липа… Олика… Олимпиада… — между жадными глотками пытался заговорить Вотар. — Хватит… пить… уже…

— Севоня прааз…ик, поэто-му-у буду пи…ик…ить.

— Нет! — все-таки одолел мою волю Серый и разбил обе бутылки друг о дружку, потом еще врезал мне пощечину моей же рукой.

Странно, но это действие немного отрезвило.

— Извини, я вооппще-е-то не люб…ик…тельница. Просто не знаю, что делать. Разве правильно забыть родину и остаться на Пангее?

— Тебе здесь нравится?

— Очень, — улыбнулась я и почему-то заплакала. — Меня тут лю-у-у-бят.

— А на Земле?

— Там чувствовала себя лишней, никому не нужной. Больше плох…ик…их воспоминаний, чем приятных. В прошлой жизни меня только били и обзывали, били и обзывали, били и обзывали… А когда подросла, еще стали пытаться залезть под юбку, — шмыгнула носом оттого, что стало жалко себя.

— Тогда ты сделала правильный выбор. Не переживай.

— Хороший ты парень, Серый.

— Спасибо. Пошли, ик, к озеру — умоемся и домой.

— Нет. Ты не просто человек с моей планеты. Ты — друг. Хочу раскрыть тебе одну тайну.

— А может, в следующи…ик раз, когда будем трезвы-мы-ми?

— Не-эт, ик, — поводила я указательным пальцем перед своим носом. — Хочу сейчас. Тем более ты и сам бы скоро узнал!

— Ли…ик…па.

— Идем, тут недалеко — ме-ме-метров двад-два-двацать-цать, — вымолвила я и потопала к секретному месту у подножия водопада. Ноги плохо слушались, поэтому сначала упала плашмя, потом нахмурилась и попросила Серого: — Помоги дойти.

— Ладно, — согласился Вотар.

Но даже вдвоем у нас получилось не сразу. Почему-то мир вокруг нас постоянно вертелся и мы долго не могли подняться. Пару раз меня стошнило. И разок его. Решили упростить задачу и передвигаться на четвереньках: Сергей управлял ногами, я — руками. Потом поползли.

— Далеко еще? — первым показал свою слабину тот, кто греб задними конечностями.

— Уже пришли-и-и-и, — остановилась я и зарыдала, обнаружив на месте тайника яму с разбросанными по краям скорлупками. Вытирая слезы, попыталась между всхлипами объяснить: — Тут… яйцо… А теперь нет… Кто-то все-таки… нашел.

— Ух ты! Ты не его ищешь? — спросил Серый, и указательный палец левой руки направился на «праздничный стол».

Остатки угощения уничтожал маленький, чуть больше взрослого кролика, дракончик. Красивенький, черненький, с блестящими белыми вкраплениями по всему тельцу, тоненькими кожистыми крылышками, несоразмерно огромной головой, крупными удивленными глазками и острыми зубками. Гребень вылупившегося детеныша только наметился, а ближе к хвостику вообще сходил на нет. В остальном малыш является точной копией погибшей мамаши.

— Так вот кто фрукты погрыз! — догадалась я. — Надо же, не ожидала, что он так рано вылупится.

— В первый день Нового года. И заметь — года Дракона! — умиленно сказал Сергей.

Обсидиановый дракон

— Ну здравствуй! — приветливо наклонилась надо мной мама и осторожно погладила лоб.

Когда ладонь человека коснулась начала гребешка, я в благодарность слегка тяпнул ее зубами.

— Ой, больно! — отдернула девушка руку и сунула раненый палец в рот. Слизав кровь, человечка оглядела мизинец, удостоверилась, что царапина неглубокая, и попыталась меня успокоить: — Не бойся, малыш, я хорошая и не причиню тебе зла.

Виновато помахав хвостиком, прильнул к ее ноге.

— Правильно, давай дружить, — улыбнулась самка расы людей.

Знаю, она на меня совсем не сердится. Вот опять тянет ладонь в надежде, что понимаю ее. Чувствую, что хоть и храбрится, но немного побаивается. Чтобы подтвердить свою смышленость, провел шершавым языком по ее укушенному пальцу, и ранка, слегка искрясь от драконьей магии, затянулась.

— Ух ты! — воскликнула девушка. — Слышала, что собаки хорошо зализывают раны, но чтобы драконы? Да еще так эффективно! Даже шрама не осталось! Как ты это делаешь?

Не могу я пока объяснить маме-человеку (особые мышцы, позволяющие имитировать речь разумных двуногих, разовьются в моей пасти лет через триста), что грызнул ее не из вредности, а чтобы взять анализ крови и выработать в слюне специальные ранозаживляющие ферменты. Их состав уникален и привязан к ее генетическому коду. Другому существу мои заживляющие слюни покажутся похуже смеси яда и кислоты.