Владимир Кучеренко – Возвращение Легенды (страница 54)
От резкой боли в голеностопе потемнело в глазах. Чтобы не упасть, оперся спиной о ствол дерева и сел. Перелома, кажется, нет, вероятнее всего, подвернул. Еще чувствую боль в затылке. Нащупал приличную шишку.
— Ну почему так?
— Как? — не поняла Цветана.
— Если открываются врата, то все время падаю, подворачиваю ногу, бьюсь головой, а рядом голая эльфийка. Еще небось и нос расцарапал?
— И не только его. Но не переживай, скоро заживет. На Пангее у эльфов повышенная регенерация. Тем более мы в лесу, — успокоила сестренка и промокнула мой лоб мокрой тряпочкой. — И ничего я не голая. В отличие от твоей одежды, со мной перелетели трусы, носки, варежки и джинсы.
— То есть «в отличие от моей одежды»? Я что, без варежек?
— Нет, без трусов и штанов. Зато в водолазке и футболке.
— А почему мы вообще здесь очутились?
— Очевидно, в том месте, где на Земле находится общежитие, тут растут деревья.
— Нет, я имею в виду, как так получилось, что внезапно открылся портал?
— Не знаю. Ты говорил по телефону, потом меня толкнул прыщавый, я отлетела к тебе, мы вместе продолжили падение и оказались тут.
— Погоди. Сейчас вспомню. Я сказал Базирогу, что собираемся возвращаться, он не ответил. Зато на заднем плане прозвучал голос Теоны. По-моему, она вела речь о каком-то зеркале.
— Которому приказала стать вратами?
— Выходит, так.
— И что теперь делать?
— Первым делом нужно сообщить нашим о случившемся.
— Позвонить не удастся — мобильники остались на Земле. Да и не ловят они тут.
— Не иронизируй, есть другой способ.
— Интернет?
— Цветанка, по-моему, ты пересидела за компьютером. Боюсь, тебе трудно будет акклиматизироваться в этом мире.
— Тогда подскажи, умник, какой способ передачи межпланетной информации ты подразумеваешь?
— Сон.
— Сон?
— Ведь когда я дрыхну, то переношусь из тела в тело. Мне нужно уснуть, чтобы попасть в себя и рассказать все Базирогу и Теоне.
— Ладно, спи.
— Не могу специально. Ты должна мне помочь.
— Оглушить, что ли? — спросила сестренка и потянулась к валяющемуся в траве обломку дерева. — Но ты же только валялся без сознания. Или когда затылком бьешься — не считается? Тогда давай заеду по лбу?
— Нет бы предложила колыбельной убаюкать, а она сразу за дрын хватается.
— «Спи, моя радость, усни-и, в доме погасли огни-и, птички уснули в саду-у, рыбки уснули в пруду-у…» — запела Цветанка.
— Ты что, серьезно, что ли? Я пошутил.
— Чем еще помочь? Бить по сонной артерии, как это делала Теона, не умею. Точнее, ударить-то смогу, но не гарантирую, что попаду туда, куда надо, и ты после этого вообще когда-нибудь оклемаешься.
— А нет никакого заклинания?
— Есть, только оно десятого уровня, я его еще не потяну. Но даже если получится, то будет действовать всего тридцать ударов сердца — потом проснешься. Успеешь рассказать за полминуты?
— Попробую. Давай кастуй. — Я улегся поудобнее и прикрыл веки.
— Сэндор сур суалари!
— Что-то не получилось.
Цветанка сконцентрировалась и снова произнесла:
— Сэндор сур суалари!
Потом еще раз:
— Сэндор сур суалари!
— Ни фига.
— Тогда единственный вариант — дубиной по лбу.
— Погоди. У меня новый план. В данный момент наступает утро, правильно?
— Да.
— Мы уже знаем, что время Земли и Пангеи отличается примерно на половину суток. Ведь к Светке и Липе я переносился, когда спал ночью. А тут был день.
— И? — намекнула сестра, чтобы продолжал, но дубинку из рук пока не выпускала.
— Нас сюда перекинула Теона. Выходит, теперь она наш проводник. Поэтому с большой долей вероятности логично предположить, что Серая эльфийка вселится в кого-нибудь из нас, когда уснет.
— Ой, как запутанно. Но это все догадки. К тому же Легенде с Базирогом сейчас не до сопения в кроватях. Они там нас ищут.
— Это да. Но в конце концов не найдут, умаются и уснут. Или вдруг попытаются снова открыть врата. Ведь канун новолуния будет до ноля часов на Земле, а тут, по идее, до обеда. Правда, не понимаю, как удалось выполнить все условия лазурного дракона. Похоже, помимо Нового года различных народов есть еще лазейки.
— Предлагаешь никуда не рыпаться, а сидеть и ждать?
— А далеко ли мы утопаем с моей поврежденной ногой? Да и куда идти? И зачем?
— Ну да, проще подождать исцеления на месте, а потом двинуться в путь. Но это территория дроу. В любую минуту может появиться патруль. И, учитывая, что эльфы стоят на пороге войны, мне не поздоровится.
— А мне?
— А ты, если не будешь нести чушь, сойдешь за туповатую, ничего не умеющую темную.
— Что же ты раньше молчала? Пошли скорей отсюда!
— Не поняла, тебя что больше беспокоит: то, что мне грозит опасность или что тебя примут за дурочку?
— То, что тебе, дурочке, не поздоровится.
Мяу. Поскорей бы вернулась хозяйка, а то эти ее знакомые все больше и больше начинают действовать мне на нервы.
Нет, к человеку из соседней квартиры до вчерашнего дня у меня претензий не было. Он мне всегда нравился. Когда Сергей приходил помочь моей старушке, то всегда чем-нибудь меня баловал: или вкусненькой колбаской, или свежей рыбкой, или молочком. А иногда даже приносил, мяу, объеденье — свежепойманную мышку.
Его сестра Светлана следила за фигурой и редко пользовалась лифтом. Поэтому с ней мы частенько встречались на лестничных площадках. И, в отличие от других людей, норовящих пнуть порядочного кота, девушка часто делилась со мной бутербродами. А когда угостить было нечем, просто ласково поглаживала. От нее шла добрая энергия. В ответ я старательно мурчал.
Сперва радости моей не было предела, когда хозяйка уехала и разрешила Тарасовым и их друзьям пожить у нас дома. До вчерашнего дня я катался как сыр в масле — меня исправно кормили и чесали спинку.
Хотя не очень нравится мне толстяк с длинной шерстью на морде. Он как-то недобро на меня посматривает и постоянно жалуется, что я «слишком много жру и перебираю харчами». На себя бы взглянул, жадина. Мяу.
Но страшнее всего человеческая самка с серо-синей кожей. Не встречал ранее такой редкой породы людей. Если не ошибаюсь, она называется дроу. Нет, по меркам людей дамочка, возможно, красивая. Хозяйкиному соседу она даже нравится. Но, в отличие от той же Светки, излучающей приятные потоки, от этой женщины веет коварством и опасностью. От ее жуткого взгляда даже цветы вянут (а не потому, что я пару раз пометил их). И хоть лично ко мне Теона (так к ней обращаются) равнодушна, стараюсь держаться подальше. А еще она, кажется, главная в стае людей. Сразу видно — чистокровная. Ее поведение похоже на повадки моих сородичей элитных пород — такая же наглая и кичащаяся своей большой ценностью. То, что позволительно ей, нельзя никому. Например, волосатомордый упрекает меня в том, что чересчур громко мяукаю. Но когда синекожая по ночам завывает похлеще, чем я в марте, жадный толстяк молчит и накрывает подушкой голову. Кроме того, у высокой человечихи слух почти как у меня, а в темноте она видит даже лучше. И передвигается так же бесшумно, как кошка. Каждый раз, когда она называет хозяйкиного соседа котиком, я безумно пугаюсь — думаю, что зовет меня.
Ох, как нелегко, пока нет хозяйки. Скорей бы она приехала. Можно, конечно, сбежать и переждать на помойке возле теплотрассы, но нельзя. Домового-то у нас нет. Поэтому приходится работать за него. Постоянно следить, чтобы гости чего не натворили. А все думают, будто я удивительно любопытный, раз хожу за ними по пятам. Да с удовольствием растянулся бы у батареи и дрых.