Владимир Кучеренко – Пророчество (страница 43)
И так далее в подобном трагическом духе. Цветаниэль произносила фразы тихо, периодически подносила к лицу дрожащие пальцы, судорожно сжимающие кружевной платочек, и промокала наворачивающиеся слезы…
Конечно же она лгала, поэтому и убрала руку от амулета правды. Но находящаяся на грани эмоционального срыва бедняжка вызвала у окружающих такую волну внутренних переживаний, что судьи не сделали замечание и разрешили ей сесть на место (даже пропустив беседу со специалистами по разуму!). Человек в моем теле также снисходительно махнул рукой, признавая сим жестом невиновность молоденькой магички и не требуя прикосновения к Черному Мстителю и Белому Возмездию.
На миг опустившуюся на зал гробовую тишину сменил взрыв торжественных аплодисментов и восторженных криков. Неужели получилось?! Слава Шейле! Да и Эвве, бесспорно, за то, что заложила в сердца детей Леса достаточно жалости и сострадания.
Вторым к кафедре с вмонтированным амулетом правды позвали Улисса. Глядела я на ученика чародея уже своими глазами, так как снова перелетела к Вотару.
Проинструктированный парнишка предложения строил кратко и говорил исключительно по делу. Отвечать на вопросы старался односложно.
— Рыбалил. Затем заметил, как к противоположному берегу озера подбежала толпа светлых. Основная масса детей Леса тут же полезла в воду обмываться. Меньший отряд остался что-то взволнованно обсуждать на поляне.
— Ты слышал, о чем они беседовали? — поинтересовался один из судей.
— Нет.
— Они слишком тихо говорили?
— Нет, далеко.
— Хорошо, продолжай.
— После по команде этого господина, — парень указал на Ахаара, — лучники застрелили нескольких его собеседников. И почти сразу же группа плескающихся в озере эльфов достала ножи и зарезала часть своих сородичей.
Публика в тронном зале зароптала, многие стали бросать осуждающие взгляды на преступников. Но те сидели с непроницаемыми лицами. А главный обвиняемый даже слегка улыбнулся и нагло воскликнул:
— Мальчонка, ты понимаешь, что твои обвинения очень серьезны и что за свое вранье будешь жестоко наказан?!
— Камень Правды не подвергает сомнению истинность его слов! И вообще подсудимый, вам еще слова не давали! — осадил Ахаара член Малого совета, сидящий рядом с Крайтисом. — Продолжайте, свидетель.
Улисс кинул испуганный взгляд в сторону решетки и заговорил:
— Потом я сообразил, что меня заметили, и пустился бежать. Услышал, как щелкнула тетива. К счастью, пущенная вслед за мной стрела изменила траекторию. Наконечник зацепился за ветку. Поэтому меня только ранило. Но могло и убить. И тогда бы я сейчас тут не присутствовал.
— Кстати, Улисс, а как ты вообще сюда попал? — спросил монарх.
— Ваше величество, это я буквально вчера совершенно случайно его нашел, — ответил за человеческого ребенка возлюбленный Цветаниэль.
— Понятно, — кивнул Гедеон архимагу и взглянул на ученика чародея: — У тебя есть еще что добавить?
— Нет.
— А среди находящихся здесь подозреваемых узнаешь еще кого-нибудь, кто был в тот день на берегу озера?
Парень обвел взглядом заключенных под стражу детей Леса и показал пальцем:
— Вот этого, этого и вон того, кажется, помню.
— Так точно помнишь или тебе все-таки кажется?
— Не уверен. Но вроде они, — пожал плечами Улисс.
Тогда Ясинтиэль с разрешения первого лорда подал голос:
— Ваше величество, позвольте мы с коллегами заглянем в память этого свидетеля и сами выясним?
— Да, — согласился Гедеон. — Мальчик, подойди к магистрам разума, они сами все проверят.
«Теоночка, как думаешь, ничего лишнего эти гипнотизеры не подсмотрят у парня в голове?» — забеспокоился Сергей.
«Не должны. Но если что, Ясинтиэль проконтролирует», — успокоила я.
«А этот ушастый точно за нас?» — засомневался Серый.
«Он за справедливость. И еще он приятель Крайтиса».
«Солнышко, глянь-ка на последний ряд зрительного зала. Что-то вон те два типа как-то недобро посматривают на Улисса».
Я хотела в тысячный раз возмутиться обзыванием меня «солнышком», но стало не до того. Действительно, две чересчур подозрительные личности косились то на мальчишку, то на Цветаниэль, то на меня и остальных дроу. Хм, кто ж это такие? Раньше не встречала их среди амалаэстиорской знати.
— Процесс общения с магами разума небыстрый и незрелищный. Поэтому, чтобы не терять времени, послушаем пока еще одну свидетельницу. Нашу гостью из Темных Подземелий, — предложил церемониймейстер и посмотрел на меня. — Почтенные жители Светлого Леса и дорогие гости нашей страны, перед вами знаменитая и уважаемая Серая эльфийка, зовущаяся также: королева клинков, мстящая Теоларинэ и Сеющая смерть. У этой дроу сегодня особый статус. Она со своими легендарными мечами выступит не только в качестве независимого судьи, но приоткроет завесу тайны над трагическими событиями в Шакруне как лицо, непосредственно участвовавшее в них.
Зал торжественно зааплодировал. Причем абсолютно все рукоплескали стоя. Даже король.
«Сколько пафоса и подхалимства», — прокомментировала я.
«Ой, что-то волнуюсь, забыл все, что надо говорить», — признался Вотар под шум неутихающих оваций.
«Сама скажу».
— Прошу вас! — любезно пригласил меня распорядитель к кафедре.
Но я ответила грубо, даже не удосужившись подняться со стула:
— Мне пока нечего добавить к тому, что начертала матриарх Леяра в адрес его величества Гедеона. Все написанное в том документе — чистейшая правда. И, на мой взгляд, сейчас как раз наступил момент публичного озвучивания того послания. Затем, думаю, более целесообразно послушать обвиняемых. А если у меня вдруг возникнет желание высказаться, я подам знак.
— Но… есть же регламент, — замямлим руководитель церемоний.
— Никаких «но»! — отрезала я, одарив светлого придворного грозным взглядом.
Эльф-ведущий не сыскав поддержки у монарха (Гедеон лишь вздохнул и велел делать так, как я сказала), обратился к публике:
— Уважаемые друзья, порядок немного изменился…
Вотар передал восхищенную мысль:
«Ух, как круто ты с ними общаешься!»
«Если им разрешили организовать эти посиделки, то забывать, кто на самом деле здесь главный, не стоит», — ответила я…
Что происходило во дворце светлых в следующие полчаса, не знаю, так как проснулась. А потом снова два раза подряд попадала в шкуру ученого кота.
Зато серьезно поговорила с Леярой. Упрекнула в том, что та сгоряча объявила войну светлым.
«Видишь, к чему приводят амбиции? Разве этому я тебя учила, дочь?» — передал мои слова Барсик.
«Это не амбиции! — возразила темная королева. — Это безумие от тяжелой утраты и желания отомстить! Я узнала, что погибла моя родная мать! Ты, мама! Как нужно было поступить? Простить?»
«Хорошо, пускай я неточно выразилась. Но тебя одолели личные чувства, что непозволительно верховной жрице богини Шейлы. На твоих плечах лежит огромнейший груз ответственности. Ты мать, у которой тысячи детей, и должна прежде всего думать о них. Обо всем народе целиком и сразу, понимаешь? Они все твоя единственная огромная семья! И любить ты обязана их всех с равной силой».
«И так стараюсь!»
«Перестаралась. Поставила под угрозу множество жизней ради возмездия за смерть одной, пусть и весьма близкой тебе особы».
«Ты права, мама, я поступила безрассудно. Но, как видишь, признаю ошибку и всеми силами пытаюсь ее исправить».
«Вижу. Извини, милая, что снова тебя ругаю. Ты хорошая королева. А нервы, они даже у меня иногда сдают».
«Я люблю тебя, мамочка!»
«И я тебя, крошка».
Если бы этот разговор проходил не через посредника, а наедине, мы бы с Леярой наверняка разревелись в объятьях друг друга.