Владимир Крючков – Душа души моей 2.0. флэш-фэкшн (страница 4)

Они выходили не часто – где-то раз в пять лет. Каждая новая книга была вызревшей, хорошо скомпонованной, как хороший музыкальный диск. Но вскоре книги стали выходить ежегодно, поскольку Пелевин заключил контракт с издательством, по которому он обязался выпускать книгу в год. Пошли сыроватые, наскоро слепленные книги, без пелевинской глубины и подтекста. Или этот подтекст смутно проглядывался и тут же скрывался за ловким ремесленническим проговариванием темы.

Мне кажется, технологию писательства Виктора Олеговича я разгадал. Первый секрет его в том, что он в совершенстве владеет американским языком на уровне родного языка. И, видимо, активно следит за англоязычными бестселлерами. Как иначе объяснить то, что широкоизвестное «Поколение „П“» представляло собой виртуозную компиляцию из «Generation X» Дугласа Коупленда и «Snowcrash» Нила Стивенсона? А его «S.N.U.F.F.», вышедший почти следом за «SNUFF» Чака Паланика? И это – только то, что видно невооруженным глазом. Складывается ощущение, что Виктор Олегович не очень-то и шифруется, считая, что такой прием правомерен. А почему бы и нет? Ведь Шекспир не ссылался на Саксона Грамматика, рассказавшего историю Амлета, принца датского за четыре века до него. А «Одиссея» Гомера, лежащая в основе множества современных робинзонад и всевозможных скитаний современных авторов? Главное, Пелевин это делает талантливо, выдавая каждый раз вполне себе самостоятельный текст с оригинальным смыслом.

Но больше всего меня привлекает его прогностическая способность, присущая немногим. Так, в «Зенитных кодексах Аль-Эфесби» он предсказал направление развития борьбы с дронами. Да и вскоре после публикации этого рассказа я прочитал, что ВВС США ввело специальные боевые награды пилотам боевых дронов, поскольку до этого к их службе относились пренебрежительно – ведь «воюют» они, сидя в комфортабельных креслах в Сан-Диего. Я увидел новый облик войны – с облаками москитных дронов, выводящих из строя сверхзащищенные танки, и боевых системах воздушного боя, в которых сверхсовременные истребители – только терминалы в рамках общей задачи. И когда наши военачальники показывают нам новейшие разработки танков и расписывают летные характеристики истребителей, я понимаю, что генералы всегда воюют на прошлой войне.

Или одна из последних вещей – «Смотритель» о Павле Первом. Казалось бы, где мы и где «бедный Павел»? Однако, вчитываясь в хитросплетения месмеризма и регламентов тайного общества, вскоре начинаешь видеть современную систему управления государством… и эта система совсем не радует, поскольку она направлена против своих же граждан – на манипуляцию ими с последующей их пастьбой и стрижкой.

А «Зал поющих картатид» показывает не что иное, как систему закрытых увеселений для сильных мира сего разных уровней – от охотничьих домиков до элитных заведений самого высокого класса – того, что в просторечии должно называться просто – разврат, без аллюзий и эвфемизмов.

Так что, к Виктору Олеговичу отношусь с почтением и уважением и искренне желаю, чтобы он быстрее покончил с этой кабалой и начал выдавать очередную книгу раз в пять лет.

Не торопитесь, Виктор Олегович.

Я подожду.

ГОФМАН

Открыл «Эликсиры сатаны» на случайной странице и прочитал:

«Я ожидал подобных расспросов и, убедившись, что наименьшими опасностями грозит мне в таких случаях скупой незатейливый рассказ, не стал особенно распространяться о своей жизни, сообщив лишь, что сперва изучал теологию, но когда умер мой отец, оставив мне богатое наследство, отправился путешествовать из любопытства и любознательности. Место моего рождения я переместил в польско-прусские владения и снабдил его таким наименованием, угрожающим целости языка и зубов, что оно царапнуло ухо старой даме и та не отважилась переспросить.

– Ах, сударь, – сказала старая дама, – от вашей внешности пробуждатся кое-какие грустные воспоминания, да и не умалчиваете ли вы из скромности о том, кто вы в действительности; едва ли студент-теолог держался бы с таким достоинством, как вы».

Фантастический язык… Я не поленился посмотреть имя переводчика – перевод В. Микушевича. Не претендую на статус знатока переводов и переводчиков, но этому человеку хочу выразить благодарность за бережный и изысканный перевод, поскольку именно его стараниями и благодаря его дотошности мы получили достойную рамку прекрасному тексту.

В последнее время издатели стали экономить на выплатах по авторским правам и нанимать переводчиков попроще – даже для классических текстов. Так мы и получаем «Замогильные записки» вместо привычных «Посмертных записок Пиквикского клуба» и прочие перлы торопливых переводов, склеенных из текстов Гугл-переводчика, обработанных рашпилем студентов-филологов за незатейливый зачет.

Именно поэтому, увидев изданный девятнадцатилетний труд кавалера Ордена Восходящего Солнца Татьяны Львовны Соколовой-Делюсиной – перевод «Повести о Гэндзи» Мурасаки Сикибу, я тут же приобрел его, поставил на почетное место и теперь неспешно читаю отрывками, наслаждаясь великолепным русским языком, передающим атмосферу императорского двора средневековой Японии.

И можно ли представить себе тексты Сэлинджера без серебристой дымки личности Риты Райт-Ковалевой, сквозь которую проступают чеканные фразы, которые мы по привычке приписываем Сэлинджеру…

А Гофману… Гофману просто несказанно повезло, что на русский язык его перевел человек, владеющий практически всеми европейскими языками, к тому же и сам не чуждый сладкого яда сочинительства.

ПОДЛИННЫЕ ЛЮДИ

Прочитанная в небольшой новелле мысль навела меня на размышления. Речь идет о новелле Олдоса Хаксли «Юный Архимед». Следуя вышеприведенному замечанию о важности личности переводчика, укажу автора перевода – Н. Рахманова. Это немаловажно, поскольку сборник новелл издан именно ленинградским отделением издательства «Художественная литература» в 1985-м году, на излете издательской культуры, когда в выходных данных еще упоминались корректоры – ныне вымершая профессия, уступившая место спеллерам.

Итак, рассуждая о случайно встреченном, природно одаренном крестьянском ребенке, Хаксли пишет:

«Я размышлял об огромном несходстве между людьми. Мы классифицируем людей по цвету их глаз и волос, по форме черепа. Но не разумнее ли было бы делить их по типу интеллекта? Ведь между крайними умственными типами пропасть была бы шире, чем между бушменом и скандинавом. Этот ребенок, думал я, когда вырастет, станет в умственном отношении в сравнении со мной все равно что человек в сравнении с собакой. А сколько существует мужчин и женщин, которые все равно что собаки в сравнении со мной.

Быть может, только гении могут считаться подлинными людьми. Во всей истории человечества найдется лишь несколько тысяч подлинных людей. Остальные же… что мы такое? Животные, поддающиеся обучению. Если бы не подлинные люди, мы сами не открыли бы почти ничего. Никакие известные нам идеи, в сущности, не могли бы прийти в наши головы. Посейти в них семена, и они взойдут, но в наших умах они никогда не зародятся самостоятельно.

Существовали целые государства собак, думал я, целые эпохи, когда не рождалось ни одного Человека».

Животные, поддающиеся обучению… Я вспомнил, как саркастически отзывались мои коллеги о том, что в омском политехе в курсах по устройству компьютеров пожилые доценты продолжали рассказывать об ориентации магнитных доменов в жестких дисках. Дескать, кому это устройство теперь нужно, не лучше бы было употребить это время на расказы о современных программных средствах, которые позволяют использовать эти диски, не тратя время на знания об их устройстве. Да и вообще, сейчас можно купить себе смартфон с восьмиядерным процессором, блютусом и тремя камерами по пятьдесят мегапикселей, не имея понятия, зачем нужно именно восемь ядер и нужно ли такое их количество вообще, причем тут «синий зуб» и что после восьми мегапикселей разрешение камер становится неразличимым. А обладатели лазерных принтеров вообще в большинстве своем не представляют себе, что такое «лазерная накачка».

В принципе – а зачем знать, если умеешь нажать на кнопку и получать нужный результат? Что-то из раннего Павлова с учением об условных рефлексах. Нажал на педальку – получил банан. Залез обратно на дерево и наслаждайся. Счастливых обладателей бананов все больше. А людей в белых халатах по ту сторону клетки – все меньше. Скоро некому будет подкладывать бананы в кормушку.

ЛИТЕРАТУРНЫЕ ВДОВЫ

После каждого писателя остаются его родные. Иногда это – вдовы, прожившие с ними долгую жизнь. Многие из них полностью посвятили им жизнь, служа и утешительницами, и вдохновительницами, и няньками и машинистками-переписчицами. Сейчас трудно себе представить, что Софья Андреевна четырежды полностью переписывала «Войну и мир» под диктовку мужа. Или что Женни Маркс могла разобрать рукопись своего мужа даже там, где он сам уже не мог прочитать написанное собственноручно.

Но здесь я хотел бы бережно коснуться оборотной стороны этой верности. После смерти Андрея Платонова его жена Мария Александровна участвовала в подготовке к посмертной публикации его произведений. Из лучших побуждений она старалась, чтобы не было утеряно ни одного слова из наследия ее мужа. И в результате, одна из лучших повестей Платонова «Джан» была расширена почти на треть за счет черновиков по сравнению с вариантом, подготовленным им самим. Смысл произведения поменялся практически на противоположный. У Платонова повесть заканчивается на том, что Чагатаев видит разбредающийся по пустыне народ джан и это наполняет его чувством исполненного предназначения – он накормил народ, а как ему жить дальше, он решит сам. В дополненном же варианте с этого места начинается унылая словесная «жвачка» из повторов и вариаций пережитого Чагатаевым раньше, постепенно хоронящая смысл всего произведения.