Владимир Кривоногов – Санай и Сарацин. Изюминка (страница 3)

– Уважаемый, если вы будете нас перебивать на каждом слове, то мы до призового вискаря никогда не доберемся.

– Простите, но…

– Слышь, Шрайбикус, все вопросы потом, – угрожающе придвинулся к журналисту Процессор. – Или будешь лежа на полу дослушивать.

– Так вот. Ну, представляете да? – продолжил Санай. – Обычная обстановка. Замечательное обычное утро, туман, слепые псы воют, снорки где-то недалече рычат, аномалии нет-нет, да и взрываются, слева скрипит что-то, как будто бы нервы струной натянуты. А я иду один, все виды сканирования включил, богу помолюсь и чапаю по сырому миру без горизонта, снова помолюсь и вперед зигзагом. Час иду, два иду. Слышу, стреляют где–то мать их. Я присел на корточки. Ну, рядом совсем! Пацаны, представляете, десяток автоматов друг по другу лупят, как оголтелые. Сами посудите, мне это надо?

Я же в поле один – Сарацинушка в увольнении, тоскливо немного на душе. Я своего «печеньку» проверил, извините, «Печенега» и дальше побрел. Смотрю, что-то искрит под кустом – незнакомо искрит, волнами.

Как будто бы материя искривляется или пространство-время. Это, как кому удобно. Я обрадовался сначала! Вот, думаю, в предбаннике «рарик» отхватил, а потом думаю, это "ж-ж-ж" неспроста, а что не так, не пойму. Отметка артефакта на детекторе мигает каким-то невиданным фиолетовым цветом, а должна-то, хоть бы и двигаться, но гореть ровно

Вот тут я и призадумался, а размышляю так – Сарацин умотал, а я как дурак в зев ужасти непонятной смотрю. И, как ошпарило. Думаю, а и хрен с ним, не полезу в кусты эти гребаные. Был бы Сарацинушка рядом, мы бы что-нибудь придумали, а так страх под ложечкой зашевелился, прям оторопь леденистая. Отвернулся, пошел от греха подальше, еще подумал, что эта жар-птица и обжечь ненароком может. Не, пацаны, я же не лошара – отметочку с координатами диковинки на тактическом дисплее все-таки проставил, на будущие времена.

Иду дальше, размышляю.

Перестрелку чужую обогнул втихаря и на свалку через железнодорожную насыпь шасть. А ведь увидели меня гады на взорванном мосту. Вояки «хохлятские» давай палить по мне почем зря. Я уж отполз давно метров на шестьдесят, прикалываюсь над ними, как они насыпь огнем поливают. Похихикал в кулачек и дальше по-пластунски преодолел соточку метров для гарантии.

Процессор удивленно округлил глаза, недоверчиво вскинув брови.

Санай заметил реакцию товарища и прокомментировал:

– Там слева, за насыпью бандосов заметил. Морд пять-шесть. Смотрю, а они, пользуясь стрелковым весельем часовых, к ним под упорным бруствером насыпи подбираются. Вот я и решил с линии будущего огня уползти, если бы вояки по черным плащам долбить начали. Честное слово, метров сто дальше по ложбинке локтями работал – запарился капитально.

Процессор оценил пояснения Саная и теперь кивнул с пониманием ситуации. Даже, как-то так одобрительно это сделал, мол, я бы, наверное, также бы поступил.

Санай протянул руку к полной рюмке, резко выпил, закусил, чем под руку подвернулось, и продолжил. Его голубые глаза сверкнули в полумраке эстонского кафе, видимо вспомнил всю эту историю и даже заволновался, что ему могут не поверить.

Немец Гюнтер почувствовал холодок, разлившийся по спине вдоль позвоночника снизу доверху. Еще подумал о том, что этот в принципе не старый, но и немолодой мужчина – вот так вот запросто бродит по дикой аномальной зоне отчуждения, да еще посмеивается над чем-то. Что там может быть смешного?

Журналист даже сглотнул не весть, откуда взявшийся в горле комок. Он бы не пошел в эту мутирующую зону, ни при каких обстоятельствах!

Рассказчик хитро подмигнул ему и продолжил:

– Ушел я от них всех. Только в грязи извалялся изрядно. Даже в рот глины набилось. Пропетлял по свалке, обходя десятки аномалий. Там и мясорубки, и трамплины, жарки и электры, а ржавых волос столько за летний сезон наросло, что только и смотри, чтобы не вляпаться в их уродливые веревки или не вдохнуть споры этих монстров. А так все нормально, за три часа аккуратного передвижения свалку покинул. Решил нигде не задерживаться, а махнуть на «Янтарь» к яйцеголовым очкарикам.

По пути выводок кровососов видел, рыщут твари голодные, завтракать хотят. Я им гранату Ф-1 кинул, чтобы тусоваться веселее было, а сам за подвернувшийся бетонный забор шарахнулся. Пришлось пробежку сделать легкой трусцой. Бегу пулеметом брякаю, оглядываюсь изредка. Вдруг детектор задергался, я глядь на экран, а там опять фиолетовая точка мерцает. Я встал, как вкопанный. Неизвестный артефакт пульсирует между двумя аномалиями. Слева марево мясорубки, а справа метровая воронка гравиконцентрата.

Блин, что за наваждение? Опять неизвестный артефакт невероятной красоты. Очень смахивает на тот, что на кордоне попался. Я метку на ПДА поставил и дальше почапал. Раз уж в первый раз на наживку не клюнул, то и во второй раз не собирался. Тем более, я же погулять пошел, развеяться, а самостоятельно засовывать ноги в кипящий жир не было резона.

Если чуть-чуть сократить мою историю, то скажу так, до «Янтаря» я дошел спокойно. По двум обмороженным бандитам по тихой грусти пришлось пару раз садануть из "печеньки", а так все мирно было: мутанты бегают на отдалении, вояки на блокпостах изнывают от похмелья и безделья, бандиты нашего брата, сталкера поджидают, чтобы ограбить, бродяги одиночки попадались. Короче, обычный понедельник – все заняты своими делами.

Так вот, уже, будучи на «Янтаре» на пригорке я в третий раз заметил этот пресловутый артефакт. Теперь он вращался и был на совершено свободном пространстве, ни тебе кустов, ни тебе опасных аномалий. Прямо, подходи, бери и все тут. А вы же, пацаны, меня знаете, я такой мнительный. Два раза не взял добычу, а тут она на тарелочке с голубой каемочкой – соблазн дикий, но это же в третий раз. А таких совпадений не бывает! Я аккуратно так окрестности прозондировал – никого. Бинокль достал, параллельный склон внимательно изучил, затем бетонное оборонительное сооружение полевой научной лаборатории – даже часовых «долговцев» не видать. Одни тучи наползают, низкие такие, тяжелые, с дождем.

Постоял еще минут пять-шесть, любуясь внеземными переплетениями энергетических всполохов внутри артефакта. Впал в настоящий ступор.

Потом оказалось, что я больше часа пялился на диковинку, а из забытья меня зуммер ПДА вывел. Я медленно поднимаю руку и читаю сообщение от Сарацина: "Доехал нормально. Маме привет передал. Сон приснился! Не оборачивайся и ни при каких обстоятельствах никому не отвечай. Пояснить не могу".

Я отступил на несколько шагов, отвернулся от этого волшебства и пошел к обломкам вертолета. Пацаны, вы знаете этот древний вертолет? От забора очкариков метрах в пятистах стоит, лопастями земли касается. Там еще снорки часто встречаются и зомби кучками бродят.

Друзья согласно кивнули, при этом Герасим разлил водку по рюмкам и сказал:

– Бывал там. Плохое место. За тех, кто не с нами.

Все ни чокаясь, выпили. Гюнтер не понимающе поглядывал на своих интервьюируемых, протягивая руку с рюмкой.

– Пей уже, дебил.

Процессор, хмыкнув, похлопал Герасима по плечу и, растянув губы в тонкой улыбке, попросил:

– Герка, дружище, не надо оскорблять нашего работодателя! Он же тупой и нашу «балду» не вкуривает.

Сталкеры снисходительно посмеялись над немцем с этакой грустной горчинкой, которую Гюнтер понял по-своему. Он подумал, что просто в их глазах является абсолютным чужаком. Он еще не мог определиться со своими ощущениями. Совершенно очевидно, что Саная он уже уважает, да и неразговорчивого Сарацина, пожалуй, тоже, а вот Процессор и Герасим – типы явно неприятные. Наверняка эти четверо за многие годы нахождения в Чернобыльской зоне народа разного без суда, следствия и Европейской справедливости поубивали. Ведь они же все убийцы и вне закона!

Гюнтера передернуло от своих же мыслей, но водку выпил, торопливо разыскивая вилкой в большой тарелке с мясной нарезкой кусок буженины.

Процессор тоже по-своему истолковал неуклюжие действия немца:

– Не ссы, прорвемся! Санай, продолжай.

Рассказчик открыл глаза:

– Я, когда прочитал сообщение Сарацина, подумал, что братка волнуется за меня. Наверное, пива в поезде напился, вот и сон тревожный приснился. Короче, сначала не придал значения его записке. А потом…

Санай замолчал.

Сталкеры терпеливо ждали, когда их друг соберется с мыслями и продолжит свой рассказ, а Гюнтер опять не к месту заерзал, и даже посмотрел на наручные часы.

– А потом я почувствовал всем своим естеством, что у меня за спиной кто-то или что-то есть, и этот кто-то дышит. Низко так и утробно. Я изготовился к стрельбе и уже собрался обернуться и только тут заметил, что кругом в высокой траве свежие трупы в полном снаряжении. Здесь полеживали и бродяги, и вояки, и бандиты и даже парочка ученых в легких оранжевых комбезах, как у космонавтов. Поразило меня то, что дорогая снаряга и серьезное оружие на месте, а главное лица! Лица серые и потрескавшиеся, как будто бы каменные. Я быстро перепрыгнул сразу через двоих покойников, и уже хотел повернуться навстречу опасности, но тут вспомнил предостережение Сарацина и замер. В Зоне бывает всякое и знаки, которые подает нам судьба, очень часто мы просто не замечаем, но вы же знаете, какой я мнительный. Стою спиной к врагу, как истукан и не могу заставить себя обернуться. От ужаса волосы на затылке под шлемом шевелятся, а я стою, и стою.