Владимир Кремин – Наследие белого конвоя. Том 1 (страница 2)

Как ни прискорбно было осознавать, но внезапные холода и довольно ранний приход зимы многое спутали в расчетах речников, что не замедлило сказаться и на планах Киселева. Ссылаясь на унылые заверения капитана судна, он принял самостоятельное и твердое решение; оставить пароход на зимовку, а вверенному ему составу конвоя пробиваться по зимнику, следуя вдоль русла реки Оби, к Томску. Доложив о своем нелегком решении на совещании, он предложил разбить команду на две группы; одна должна была заняться закупкой лошадей и фуража в расположенной неподалеку деревне Сургут, а второй группе необходимо разведать местность на предмет сокрытия оставшихся на пароходе ценностей и золота. На подготовку обоза, которому предстояло проследовать по глухой, заснеженной Сибирской тайге без малого, почти девятьсот верст, было отведено два дня.

– Сегодня только третье ноября, и я полагаю, грунт еще не успел промерзнуть основательно, – рассудил штабс-капитан, обращаясь в очередной раз к присутствующим офицерам, – посему приказываю: Вам лично, господин Бельский, как руководителю второй группы, заняться поисками берлоги, надеюсь пока что возможно еще не занятой, каким-нибудь из местных медведей. – Компания дружно рассмеялась, должным образом оценив вполне уместную шутку командующего конвоем.

– Уж мы постараемся, господин капитан. Оно и свежая медвежатина не помешает, – это на тот случай, если берлога будет занята, – улыбчиво поддержал общее настроение поручик.

Веселый настрой определенно нравился Киселеву, он безусловно мог иметь свою пользу. Речники, обособившись, взялись за подготовку судна к зимней стоянке, ясно осознавая, что всю долгую пору ледостава им придется провести в Сургуте. Вооруженные группы откомандированных офицеров вскоре покинули расположение пришвартованного непогодой корабля в твердой уверенности; оправдать доверие своего командира.

Весь личный состав конвоя начальник Тобольского гарнизона подбирал сам, большей частью это были проверенные боями младшие офицеры из его же частей, за одним лишь исключением. Поручик Евгений Бельский был назначен в конвой по прямому указанию Пепеляева. Странным тогда показался штабс-капитану Киселеву сам факт его прибытия в Тобольск из Омска на пароходе «Товарчар», вместе с адмиралом Колчаком, почти перед самым отплытием секретного конвоя. Разумеется, кандидатура вновь назначенного офицера из четы самого «Верховного» сомнений не вызывала. Киселев, однако, на тот момент понимал лишь одно и это было очевидно, что ценностям, поступившим в его распоряжение, по-видимому, нужны были еще дополнительные глаза и уши… За десять дней до отплытия поручик Бельский успешно вжился в состав конвоя и зарекомендовал себя с положительной стороны. Молодой, двадцати восьмилетний офицер, обладая умеренным, но достаточно приметным чувством юмора, успел даже понравиться сослуживцам и завести друзей. Хотя штабс-капитан и усматривал недоверие со стороны командования, в такого рода внедрении агента или даже представителя контрразведки штаба, но пришлось без лишних вопросов смириться.

Размышляя над причиной довольно откровенного появления в конвое нового, не проверенного человека, он все же внутренним, скрытым чувством, сомневался в его искренности. Невольно зарождалось смутное недоверие. Если предположить перепоручение агенту контроля за золотым запасом, временно хранившимся в кладовых епархии, рассуждал Киселев, то почему он не сошел с парохода вместе с банковскими работниками и отгруженным золотом, чтобы продолжить исполнять свою тайную миссию, в которую был заложен смысл и оправданный риск его появления. Однако, поручик предпочел продолжать сопровождение конвоя. Зачем?.. Выходило, что не менее важным, находившимся в зоне его ответственности пунктом, была та часть драгоценностей, которая оставалась на пароходе и должна была прибыть в Томск. Неужели реликвии царской семьи и фамильные драгоценности были для адмирала Колчака важнее значительной части отгруженного ранее золота, которое уйдет куда надо, по назначению или будет упрятано где-нибудь в дебрях тайги в качестве резерва для будущей, новой России. А может причиной стали те самые Сибирские ордена, что сейчас хранятся в его каюте? Было бы интересно знать, что известно о них Бельскому?..

Вечером, делая записи в дневнике, используя имевшиеся на судне карты и дождавшись результатов поиска укромного места, штабс-капитан Киселев рисовал свою, особую карту на которую наносил самые важные и заметные ориентиры. Те, которые даже время не смогло бы изменить. Когда еще доведется побывать в этой глуши, в необычном качестве проводника, он не знал. Да и вообще: удастся ли?.. Исходя из возникших обстоятельств, значительно усугубивших шансы благоприятного завершения миссии, опытный и боевой офицер хорошо понимал, что реалии войны могут стать непредсказуемыми и, вернувшись сюда, пусть даже через десять, пятнадцать лет, местность невозможно будет узнать. Леса изменяют ее облик достаточно быстро. Тщательно пометив удачно найденное в глухом лесу место, которое предварительно пришлось осмотреть лично, Киселев отложил карту в сторону: «Да, именно здесь они завтра же закопают оставшиеся на пароходе ценности. Тем самым, соблюдая определенного рода секретность тайника, половина состава конвоя, занятая подготовкой обоза, уже будет лишена знаний касающихся местонахождения ценностей» – такого рода секрет в сложившихся условиях он считал совсем не лишенным смысла.

Откинувшись на спинку кресла, штабс-капитан закрыл глаза… Хотелось думать совсем не о золоте и способах его сокрытия в дремучей тайге, от посторонних глаз, и голодного зверья, снующего повсюду, способного изрыть окрестности, лишь почуяв манящие запахи присутствия человека. Сердце хранило и лелеяло мысль о Софье, оставленной им в опасном, переходящем из рук в руки Тобольске. У него уже не было уверенности в том, что разрозненные остатки Первой Сибирской армии способны будут удержать город от натиска Пятьдесят первой дивизии Блюхера. А если «красные» возьмут город, то страдать будут не только служители храмов и монастырей епархии, но и все мирное население. Чекисты наверняка станут дознаваться, искать свидетелей и само золото. Вероятно, поползут даже слухи, умело продуманные генерал-лейтенантом Анатолием Пепеляевым, о транспортировке ценностей на пароходе в Томск. Пустить противника по ложному следу – это тоже план; что-то вроде отвлечения внимания. Если «красные» поверят в своего рода отвлекающий маневр, то его группе конвоя возможно даже придется отбиваться от идущих по следу партизан или разбойничавших повсюду банд, хотя разницы в них он не видел. О скрытности продвижения обоза нужно было позаботиться отдельно.

Невольно Киселев заметил, что мысли вновь вернули его к насущным делам, а так хотелось думать о недосягаемой, далекой любимой и представлять своего будущего ребенка родившимся в безопасном, мирном Петербурге, где жила единственная родственница Софьи. После гибели отца на фронте и скорой смерти матери, девушка осталась совсем одна. И лишь их случайное знакомство, после воскресной, церковной службы в Иоанно-Введенском женском монастыре, куда часто приходила Софья, вернули ее к жизни и оба радовались встрече. Николай верил; нелегкая доля останется позади. Придут дни, когда, глядя на свинцовые воды Невы, они непременно обретут безмятежность и счастье.

Глава вторая

Пристань

Облокотившись на деревянные, шаткие перила, Софья смотрела на Тобол. Место слияния двух рек, где они иногда прогуливались с Николаем, сегодня было малолюдным и тихим, что позволило ей пройтись по набережной, погрустить с надеждой глядя на серые волны мутной реки. Тобол словно живой, измученный то речными, то сухопутными боями, выглядел устало и суетно. Сейчас, когда городом должно быть уже окончательно овладели «красные», река стала еще более судоходной. С высокого берега, на котором возвышался белокаменный Софийско-Успенский собор Тобольского кремля, открывался простор прибрежных лесов, плотно прижатых к воде со стороны примыкавшего к Тоболу Иртыша. Софья любила свой родной город, знала его историю и самобытность. Издревле, будучи торговым центром, через который проходил Сибирский тракт, в Москву гужевым транспортом поставляли золото и серебро. Сам Царь Петр покровительствовал городу, желая придать ему «представительную внешность». В состав Тобольской Губернии с давних времен входили территории Сибири и Приуралья. Конечно же сейчас, после частых сражений и перехода города из рук в руки, он выглядел потрепанно и уныло. Белая армия с боями откатила к Транссибирскому тракту и отошла на восток. Читая «Тобольские губернские ведомости», Софья многое узнавала о событиях на фронтах. Она уже знала из газет, что с отступлением из Омска, разрозненные формирования Восточного фронта начали свой «Великий Сибирский Ледяной поход». Отход колчаковцев к Иркутску выглядел трагично и представлял собой порой страшную картину. Кутаясь в рваные шинели, ежась на морозных ветрах Сибири, понуро и обреченно, шли голодные бойцы Белой армии, сотнями замерзая вдоль дорог, оставаясь лежать в снежной степи. В тылу отступающих армий активно действовали партизанские отряды «красных», склоняющие население не подчиняться патриотическим приказам и воззваниям «белых».