Владимир Козлов – За чертой. Повести (страница 1)

За чертой

Повести

Владимир Козлов

© Владимир Козлов, 2025

ISBN 978-5-0065-8622-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Кофе с перцем

Георгий Михайлов вырос в интеллигентной и обеспеченной семье. В детстве посещал музыкальную школу по классу фортепиано и ходил на каток. Спустя какое-то время, поняв, что музыка и фигурное катание не являются его призванием, он увлекся картингом и стал готовиться к поступлению в вуз для изучения филологии. Он был студентом и любящим мужем, но судьба уготовила ему другую жизнь, наполненную разными сюрпризами. По велению судьбы ему пришлось работать в строительном управлении токарем, где его называли Михась, Гера, Жора, и даже Гераклом, – что мало соотносилось с его телосложением, скорее похожим на поклонника хореографии. Женщины же чаще звали его Георгием, что ему нравилось. Получив травму левой руки в результате производственного несчастного случая, он был официально признан инвалидом труда. И себя частенько сравнивал с Иосифом Сталиным, который тоже имел аналогичную травму. Организацию он не покинул и продолжил работать сначала сторожем, затем переведён на должность охранника. Даже при таком состоянии здоровья ему было стыдно уходить на вечный отдых; к тому же он был дружен со всеми сотрудниками. Особенно привлекал его существующий график, сутки через двое. А также достаточное наличие в коллективе ярких, незамужних женщин, не давало ему повода искать другое предприятие. Он не стеснялся их общения и исследовал каждую; некоторых оставлял в своём сердце или же с болью отпускал. Имея физический недостаток, Георгий искал подходящую мадам по своим критериям; остановившись на секретаре начальника управления, Наталье. Она первой его покорила тем, что первой узнала о его слабости к кофе с перцем. О чём он никому не распространялся. Во многих параметрах она ему подходила, – милое личико и фигура богини были сильнее любых моральных запретов.

Глава 1

Кто-то громко и продолжительно стучал по стеклопакету вестибюля, где он спал на диване. Этот стук не только разбудил, но и напугал крепко уснувшего охранника Георгия. Он бежал по полутёмному коридору, наталкиваясь на мебель, которую приготовили к переезду в другое здание, находившее в этом же периметре. Он вышел на крыльцо, где никого не было, кроме их бортового грузовика ГАЗ-3307. Он покрутился вокруг своей оси, и до его уха донеслись в прохладной ночи посторонние звуки, которые насторожили его. Спустившись по ступенькам, он почувствовал знакомый запах туалетной воды, который он частенько ощущал в конторе. Сделав несколько шагов к автомобилю, откуда слышался подозрительный скрип, он тут же рухнул, так как был чем-то оглоушен. Очнулся он на пожухшей и влажной листве. Посмотрел на часы и понял, что провалялся в бессознательном состоянии не один час. Он дотронулся до места, на который пришёлся удар, опухоли не было, но черепок разрывался от боли. Кое-как поднявшись с земли, он зашёл в распахнутый вход, где в глаза бросился взломанный замок в кассе. Заглянув туда, обнаружил, что в сейфе неплохо поработали грабители, так как он был пуст. Подойдя к дивану, на котором он спал, не нашёл своего кнопочного мобильника, который постоянно находился там в изголовье. Позвонить по телефону из конторы в этот момент не было никакой возможности, так как все аппараты лежали упакованные, ожидающие транспортировки. Тогда он дошёл до центральных складов и с вахты оттуда вызвал неотложку и ППС.

Милиция прибыла раньше медиков и принялась его допрашивать, тая в себе подозрения, не веря ему ни в чём. Затем его стало тошнить, и когда приехала скорая помощь, ему был поставлен диагноз: «Сотрясение мозга». После чего потерпевшего увезли в стационар, где поместили в палату и никого к нему не допускали до девяти утра. Первым явился моложавый сотрудник правоохранительных органов и представился Мининым Александром Наумовичем. Он был похож больше на студента, чем на опытного спеца. Разговаривал медленно, будто каждое слово взвешивал, в то же время не веривший ни на гран Михайлову и периодически бросающий на него ледяной взгляд.

– Я вижу, вы меня не слышите, – раздражённо бросил пострадавший следователю, – поэтому не приставайте ко мне с вашими расспросами, пока мой процессор, – показал он пальцем на висок, – полностью не восстановиться.

– Хорошо, я недолго буду, – прогудел дознаватель, – только вот расписку о невыезде из города подпишите, – протянул он подозреваемому бланк с авторучкой.

– Хоть тысячу таких бумажек давайте, – с доброй улыбкой заявил допрашиваемый, – а потом вы их все используете как туалетную бумагу, так как ваши корявые домыслы против меня совершенно абсурдны.

– Не грубите, – вежливо заметил опер, – вы только вникните, что подозревать кроме вас нам некого. Вы инсценировали нападение на себя и, взломав кабинку, где денежки хранились, затем подали нам тревожный сигнал. Я следом иду по горячим следам и постараюсь доказать вашу вину.

– Сколько угодно, – криво усмехнулся инвалид, – но, когда я буду в норме, составлю в думу рационализаторское предложение.

– О чём вы, если не секрет?

– Чтобы для таких ментов, как вы, закон приняли, а точнее быть, уголовную статью изобрели за незаконное подозренье честных граждан. Вы здоровым людям счастья не приносите, а таких, как я, живьём в гроб укладываете. Какие, к хренам, горячие следы, вы сперва поговорите с моим руководством, узнайте, что пропало, пока я сто восемьдесят минут валялся без сознания.

– Вот именно я это и собираюсь осуществить, – пообещал тот, – а вам предлагаю не строить из себя твёрдого калача, хотя они у нас тоже нехило ломаются.

– Неправильная формулировка, – перебил опера Гера. – Нужно говорить тёртый. Почитайте вначале Маяковского «Грустную повесть из жизни Филиппова», а потом употребляйте такую фразу. Не надо из себя корчить смешного мудреца.

После этого правоохранитель пулей вылетел в холл и через минуту вернулся и, пригрозив пальчиком в закутавшегося больного, крикнул:

– Не опускайте глаза, я знаю, ты симулянт, а может даже худородный, сам себе болезни находишь. Впредь берегись меня, если мои догадки подтвердятся, то тебе кранты придут.

После этого Гера сбрасывает с себя одеяло и с кислой миной поправляет того:

– Вы, видимо, имели в виду ипохондрика. Я представляю, как вы пишете протоколы, это точно ваш профессиональный ужас и укоризненный смешок вашего начальства.

Раздаётся сильный хлопок в дверном проёме, и вместо дознавателя у его кровати появляются медсёстры.

На следующий день после обеда его посетил председатель профкома Жуков и сказал, что визит сыщика был практически беспочвенным, так как взлом помещения кассира ничего похитителям не дал.

– Наша кассирша Лиза всю свою казну перевезла позавчера во вновь построенное сооружение, а старую дверь замкнула по привычке, как и прежде. Вот медвежатники и покусились на эту обманку. Отныне в отслужившем управление будет цех по изготовлению пластиковых окон, а мы будем восседать в нашем маленьким Зимнем дворце, такое название ему присвоили свои управленцы.

– А что же тогда из меня кровь пил Минин, он что, не знал схемы этого налёта?

– Мы его развернули в обратную сторону, теперь он пускай дознаётся, кто вред нанёс твоему здоровью, ну и, конечно, ищет того, кто подломил нашу бывшую кормилицу. Два преступления, а преступник один и тот же. Возможно, это кто-то из рабочих, кто снимал с окон шторы и занимался погрузкой столов и технических средств. Залезли туда, думая, что у неё там всё напичкано одними купюрами.

– Их там было четыре человека в мою смену, – вспомнил он. – Это были плотники Геша Липатов и Юра Хоров, они бы не позволили меня даже оскорбить, а чтобы ударить, я вообще молчу. Они нормальные ребята, а вот маляров я не знаю, контактировать с ними мне не приходилось.

– Успокойся, с ними со всеми сейчас работает опер, – сообщил ему профсоюз, – а они обязательно найдут, кто твою голову пригрел ножкой от сломанного стула. И не забывай, что мы три дня переселялись и загружали габаритные вещи в машину одни мужики, а стулья, гардины и разную дребедень переносили на своих двоих. Пятьдесят метров ходу, и никакой суеты. – Он пожал на прощанье руку больного, пожелав тому скорейшего выздоровления, не забыв сказать:

– А премию тебе начальник солидную подписал за бдительность.

– Да это, скорее всего, отступные за травму, – пробормотал Миха, – лучше бы он охране ружьё выписал, тогда бы и налётов не было.

Глава 2

Шла последняя неделя ноября, а за окном уже пуржило. После завтрака к нему пришёл новый сотрудник милиции. По его внешности было видно, что предстоящий разговор будет непредвзятым: лицо его выглядело умным и добрым. Он представился майором Ситновым и, сев на стульчик возле тумбочки, произнёс:

– Приход моего молодого коллеги следует считать недействительным, – это человек без определённой наработки. Появление в вашем стационаре было его личной инициативой.

– Именно так я и понял, – усмехнулся Георгий, – так что ждите от него периодически подобные сюрпризы. Говорю ему: моя левая рука не способна удержать вес тяжелее авторучки, а тут приличный молоток! Как я им мог орудовать? Но он не прислушивается ко мне и даже предположил, что травму головы я сам себе нанёс. Однако обиды у меня нет – знаю, в вашей сфере у всех новичков похожие ляпы случаются.