Владимир Козлов – Родиться царём (страница 7)

– Чего ты всегда зрителем бываешь? – спросил Черныш, – присоединяйся, может, повезёт. Новичкам говорят, всегда фартит.

– Нет, боже упаси, я в них никогда не играл, боюсь, проиграюсь в пух и прах, – начал притворно ломаться Олег.

– Посчитать очки сможешь и больше ничего не надо, – уговаривал Черныш.

Олег подсел ближе к картёжникам:

– Эх, была, не была, дай и мне карту попробую разок сыграть, – поставил Олег на банк деньги.

– Вот это по-нашенски, – обрадовался Митька, – карты всегда нас объединяют, и ты к нам ближе будешь.

– Не играй с ними Грачёв? – отговаривали Олега женщины отделочницы, – они тебя если не обманут, то горлом возьмут.

Олег за две минуты проиграл, шестьдесят копеек, но, когда пришла очередь раздавать ему, он сделал несколько свар, и на банке лежало уже не рубль, а четыреста рублей.

В общей сложности за какой-то неполный час к нему в карман перекочевали все их наличные деньги, чему были рады отделочницы.

– Так вам и надо пьяницы чёртовы, теперь долго играть не будете. Каждый, наверное, по своему твёрдому окладу проиграл, – донимали они кровельщиков.

В своей душной бытовке кровельщики сидели до неимоверности озабоченные. В противовес солнечной погоде, у них были пасмурные лица так, как они смотрели, как Грачёв издевательски пересчитывал их деньги:

– Повезло как! – говорил радостно он. – Мне даже и не верится, выиграть тысяча двадцать рублей. У меня никогда таких денег в руках не было. Куплю себе аквариум большой с золотыми рыбками и кроликов. Займусь кролиководством, и обязательно куплю мопед – за травой в луга буду ездить, а остатки спрячу на чёрный день. Отпуск заработаю, поеду на море, а то я ни разу его не видел. Или потрачу на свадьбу.

Этим он совсем убил бригаду. Они в разнобой кидали ему нелицеприятные слова, на которые он не обращал внимания. А Митька от злости опрокинул на пол питьевой бачок. Кашин был тоже озадачен проигрышем, но голоса не подавал.

– Успокойтесь! – поднял руку вверх Дорогой, – вы меня сами затащили в эту игру. Теперь молчите. Я сказал кроликов куплю, значит куплю. Деньги мои и я волен с ними поступать, как сам захочу.

– Не спеши, – начал взахлёб говорить Косарев, – на крыше мы продолжим. Мы имеем права отыграться. В обед привезут зарплату, и сядем снова в круг. Размечтался кроликов, он купит. Кролики дело серьёзное! – важно заявил он, – я два года ими занимаюсь. Мороки с ними хватает, больше, чем с курами. А у тебя руки, как у неженки, – заметил Косарев. – Такими руками только кошек гладить.

– Ладно, руки, а шея, у него как зоб у индюка, – ввернул ехидну Черныш.

Олег пропустил мимо ушей комариный укол Черныша и, состроив несуразную гримасу, заявил:

– Нет, я больше играть, не согласен, а то проиграю и накроются все мои планы.

– Так нельзя, ты обязан нам дать шанс отыграться, – напирал Митька, – иначе мы тебя из бригады погоним.

– Ни за, что не буду, – продолжал Олег строить из себя простака. – Я знаю, второй раз мне не повезёт. Тем более, я зарплату не заработал ещё. Эти проиграешь, да и в долги к вам влезешь.

Он встал со своего обычного места. Подошёл к Ломоносову, склонился перед его ухом и тихо, с серьёзным выражением лица, прошептал:

– А будешь приставать ко мне, заложу вас сегодня участковому!

Митька от неожиданности резко отпрянул от наглого новичка и, с виноватой миной, вышел из бытовки.

До обеда все до одного работали молча и ударно. Только Косарев задавал иногда вопросы Олегу:

– Грачёв, а ты я смотрю, кроличье мясо любишь?

– Терпеть не могу, – отрезал Олег.

– А зачем кроликов хочешь разводить?

– Вы слышали, когда-нибудь про подопытных кроликов?

– Приходилось и не раз, – утвердительно ответил Косарев, – но какой смысл для опытов кроликов разводить, когда на рынке для этой процедуры можно всегда парочку или тройку закупить.

Олег изобразил умное лицо:

– Не о тех ты кроликах речь ведёшь Косарев. Я вот был на Украине в одном хуторе два года назад. У них там особые породы кроликов разводят. За счёт этих кроликов, каждая хата имеет автомобиль Волга. И хатами их дома назвать язык не поворачивается. Что ни дом, то дворец.

– Что это за кролики такие? Никак золотым помётом ходят? – не верил Косарев.

– Нет помёт как помёт. Он бывает вязкий, бывает твёрдый, но сила оздоровительная в нём громадная. Они его сами употребляют вместе с мёдом и стручковым перцем. Съешь такого двести граммов и забудешь про радикулиты и геморрои. Хохлы его закатывают в трёх литровые банки, как мы огурцы и продают во Францию за большие деньги. Те пригоняют к ним по две фуры в месяц. Наши соотечественники тоже хадж туда за помётом делают. Лечит практически от всех болезней. Один стакан двести рублей стоит. Это подороже паюсной икры будет.

– Что – то я не слышал про такую икру, – не унимался Косарев.

– Это потому, что ты родился в кабачковой республике, а паюсную икру кушают только аристократы да браконьеры из Астрахани.

– Почему это я в кабачковой республике родился? – обиделся Косарев. – Моя родина Страна Советов.

– И много ты советов от своей родины получил? – с иронией спросил Грачёв и тут же ответил на свой вопрос. – «Ноль». – А вот формой неправильного кабачка, тебя работа наградила.

Косарев опешил от такой неслыханной наглости, но шум поднимать прилюдно не стал, а только неприязненно отодвинулся от Олега на приличное расстояние, продолжая усердно пыхтеть над утеплителем. Но вселившая в него мысль о необычном чудо препарате его заинтриговала, и сверлила мозг. Его уже семь лет мучил радикулит, поэтому он постоянно носил на себе маску вечного страдальца.

Через пять он не выдержал и вновь подошёл к Олегу:

– Не пойму, а в чём его сила этого помёта? – вкрадчиво спросил Косарев.

Олег, не теряя прежнего лица, продолжил свои ложные курсы для неграмотного кровельщика:

– Это совсем просто, они в течение месяца кормят их одними яблоками и вместо воды дают молоко.

– И всего-то? – удивился Косарев.

– Конечно, но это ещё не всё. Других же кроликов они кормят толчёным стеклом с капустой, – не переставал заливать Олег. – У кроликов в организме происходит кристаллизация в желудке, после чего образуется алмаз. Чем больше кролик, тем больше алмаз. Когда кролик достигает больших размеров, его режут на мясо и извлекают драгоценный камень. Этим хуторяне ударно пополняют наш советский алмазный фонд. Но, каждый такой кролик, состоит на учёте у КГБ.

– Надо же никогда бы м в голову не пришло? – открыл от удивления рот Косарев.

– И это ещё не всё, есть и третья категория кроликов, – с воодушевлением нашёптывал Олег. – Они едят натёртую морковь с мелкой металлической пылью, и шкурки у них потом скупает за большие деньги оборонный завод, который шьёт из этих шкурок бронежилеты и продают наёмным армиям.

– Ничего себе, вот хохлы дают, – причмокнул Косарев от удивления губами.

– А что ты думаешь, они только сало могут, кушать? – улыбнулся Олег. – Нет, они много чего умного изобрели.

– Грачёв, откуда ты всё знаешь? – не унимался Косарев.

Дорогой отбросил шпатель и, поднявшись во весь рост перед Косаревым, с гордостью произнёс:

– Когда я работал секретарём комсомольской организации на текстильной фабрике, нас посылали туда на семинар. Так вот там я два стакана купил их чудо – помёта, и мы с моим дедом изготовили гремучую смесь. Он тогда излечился за три недели от радикулита, диабета, а я от хронического холецистита.

Косарев всю байку о кроликах принял за чистую монету и, прекратив работу, схватился за поясницу:

– У меня у жены диабет, а сам я страдаю позвоночником. Рецепт мне напишешь завтра? – умоляюще попросил Косарев.

– Хорошо, если не забуду, – пообещал Олег.

У Косарева повеселело лицо, и он продолжил дружеский диалог с молодым строителем:

– Грачёв, а ты, что не местный? У нас вроде нет в городе текстильного комбината.

– Нет, конечно, – я сюда приехал по комсомольской путёвке из Кинешмы. Хочу квартиру получить быстрее. У меня здесь никого нет. Снимаю комнату в пятиэтажке. На чердаке и думаю развести кроликов. Я уже смастерил десять клеток.

Они не договорили, приехал кассир на автобусе и привёз зарплату. Кровельщики дружно побросали работу и бросились за получкой. На крыше остался один Олег. Свою зарплату он уже сделал с лихвой по дороге на работу. Мужики, получив деньги, послали Кашина в сельмаг за водкой и новыми картами. Тот принёс всего две бутылки. Они выпили по стакану, закусив водку мясом, и сразу создали картёжный банк в четыре рубля. Для такого количества игроков, это была большая ставка. Здесь был риск у каждого проиграть всю зарплату за считанные минуты. Но они игру организовали не для того, чтобы проигрывать деньги, а отбить свои, которые случайно перекочевали в карман новичка.

– Ну, мужики испробуем новые карты, может они для меня счастливые будут, – потирая руки, сказал Черныш, – чую попрёт мне сегодня карта.

Олегу было ясно, что работа на этот день уже закончена. Он сам не напрашивался на игру, ждал, когда мужики его вежливо пригласят. Понимал, что организовали они игру, чтобы возвратить свои деньги. Олег управился с обедом, запив его холодной водой, и с интересом стал наблюдать за ходом игры.

Увидев, что Митька скинул хорошие карты, сделал ему замечание:

– Я бы на твоём месте двух тузов не скидывал, а стал бы давить дядю Васю деньгой, – посоветовал он Ломоносову.