Владимир Козлов – Альянс несогласных (страница 4)

– Так что прикажешь мне теперь знания постигать там? – подковырнула дочь маму.

Мама не обозлилась за бесцеремонную реплику дочери, только насупилась

– А. – а, – а. – Я. – я. – я, – протянула она, – а это мысль. Знания ты будешь получать в тридцать третьей школе, а у нас будешь заниматься настольным теннисом. Я тебя отдам хорошему тренеру. Я его правда ещё не видела, но наслышана. Он из цапель настоящих лебедей может делать, так мне мой работодатель сказал.

– Мам я, что на цаплю похожа? – обиделась Яна.

– Да нет, что ты, это я так образно. Ты у меня самая умная и красивая! Но ты не знаешь, что настольный теннис – это игра лордов. А нам с тобой в недалёком будущем предстоит поездка в Лондон. Глядишь через тебя, я возможно там лорда окольцую или на крайний случай сквайра.

– Мам, а где ты деньги возьмёшь на Англию, – спросила дочь.

Людмила Ивановна встала с дивана и, подойдя к окну, задула свечу:

– Где, где, – дом мамин продаю, вот где! Пошли спать.

– Что – то мама я тебя плохо понимать стала в последнее время, – раздался в кромешной темноте голос дочери. – Ты в прошлом году курс брала на Венесуэлу, в этом году в Лондон, а на деле мы даже по городу вдоволь наездиться не можем, потому что денег на проезд никогда нет.

– Тебе понимать и не надо. Понимала, ещё не выросла, – ответила дочери мать.

Хоть и талант её не признавали творческие руководители, но сейчас она походила на Веру Холодную, популярную актрису немого кино. Людмила Ивановна сидела за столом в чёрном лёгком плаще. По кафельному полу был раскидан подол её длиннополой юбки. Цветастый платок, из которого выглядывала начёсанная чёлка смоляных волос, делали её привлекательной и сексуальной. Рабочее место у неё было, не в кабинетах администрации стадиона, а общей большой раздевалке, где переодевались не только дети, но и взрослые спортсмены, а также тренера. Она вежливо улыбалась входящим детям, отвечая на их приветствие. Но это улыбка быстро исчезала с её лица, когда в раздевалку заходили взрослые. Заполняя какие – то бумаги он скрыто вглядывалась в лица спортсменов, бросая на них мутный с синеватым отливом взгляд. Дети ей были не интересны, а вот взрослые спортсмены, перешагнувшие сорокалетний рубеж, изрядно напрягали её любопытство, и она тут же перевоплощалась с оценивающим взглядом, опытную хищницу. Когда же в раздевалку заглядывали кто – то из работников стадиона, она становилась пуганой, но опрятной вороной, которую только что согнали с насиженного места.

Для всех она была женщиной загадкой. Появилась в клубе после дня победы, таинственно и неожиданно. Ведёт себя так, будто соблюдает секретную конспирацию. Ни с кем абсолютно не разговаривает и не идёт на контакт даже с тренерским составом. Даже в самом обитаемом месте, где стоял её стол, она держала дистанцию со всеми. Некоторые тренера пытались с ней разговориться, но тщетно. Взамен они получали холодный и невразумительный ответ. Весь тренерский состав недоумевал, откуда и для каких целей появилась эта штатная единица в коммерческом клубе, где заработная плата и так никого не удовлетворяла.

Но, когда после трёхдневной болезни в раздевалке появился свежий человек с весёлыми глазами и приятной улыбкой, которого она увидела впервые, ясность была внесена.

Это был старший тренер по настольному теннису Сергей Сергеевич Винт. Близкие и знакомые его называли чаше Платон. Умел он выдать толковые фразы, за что и получил такое философское второе имя. Недруги за спиной шёпотом бросали ему «СС».

От коллег он уже знал, что раздевалку оккупировала, какая – то странная женщина с обворожительным лицом и сумкой, забитой канцелярскими принадлежностями.

Сергей Сергеевич обозрел её стол, где лежали журналы посещений, стопки общих тетрадей и набор авторучек. По этим канцелярским признакам он безошибочно определил, что женщина, занимающая полезную площадь в раздевалке, не относится ни к энергетической компании, ни к Министерству чрезвычайных ситуаций.

«Возможно она сотрудник стадиона, – подумал он, – и к нашему клубу никакого отношения не имеет». Он обошёл вокруг стол и нежно, но с иронией, произнёс:

– Что это за женщина в траурном одеянии, пугает детей, и других спортсменов своим видом в раздевалке клуба?

Ответ он получил не дерзкий, но который всё-таки заставил его задуматься в профессионализме столь загадочной женщины.

Она не поняла, кто к ней обратился с подобным вопросом, или ветеран – спортсмен, или тренер? Но что этот невежливый мужчина до невероятности обаятельный, она заметила. И ответ она ему выдала не совсем грамотный. Но Сергей Сергеевич, его перефразировал в объективный монолог. И звучал её речь примерно так: «Я никого не пугаю, а представляю интересы директора клуба Александра Андреевича, и он мне не внёс какого – либо запрета на форму одежды. В основном мои рабочие функции связаны не с тренировками, а с подбором игроков. Не важно, какие из них вырастут спортсмены, – главное, чтобы они деньги в срок платили».

На самом деле её речь прозвучала намного беднее литературного языка, которым она не совсем владела. Она сказала, что её трясёт в зале от холода, который выдаёт приточная вентиляция. И что маленькие засранцы, бегая туда-сюда, постоянно делают сквозняк по её местонахождению, и что она не в силах закрывать за каждым дверь, поэтому и укуталась не по погоде. И что с сегодняшнего дня из школ города будет привозить на занятия мелочь пузатую.

– Понятно! – хитро улыбнулся тренер, – но только вразумить не могу, почему директор не представил нам нового сотрудника клуба? Это как-то не совсем прилично. Сейчас пойду и надаю по горбине этому белогвардейцу с партийным билетом КПСС.

У женщины забегали глаза по раздевалке, и притворно зевнув, спросила у тренера:

– А вы, собственно, здесь кто, сотрудник или спортсмен по абонементу? – и достав из сумки нарезанные бутерброды со шпротами, уложенных в стопку, она приступила к трапезе.

Сергей Сергеевич осмотрелся в раздевалке и, заметив свободный стул, поставил его рядом с женщиной и с интересом заглянул ей в глаза:

– Вообще – то, я здесь старший тренер, и зовут меня Сергей Сергеевич. В свою очередь мне хотелось бы узнать, как вас зовут и как в нашем спортивном храме называется ваша должность?

Его вопрос её не смутил, прожевав кусок бутерброда. Она посмотрела на него голодными глазами и игриво мотнула головой.

– А я Людмила Ивановна Шабанова, и должность моя в приказе прописана, – как уполномоченная по набору юных спортсменов, и по совместительству я заместитель директора.

– Даже такие интересные должности у нас появилась? – удивлённо воскликнул тренер, и обвёл взглядом двух своих коллег, которые оторопело, смотрели на него.

Удовлетворив любопытство старшего тренера, она замолчала и продолжила уничтожать бутерброды. Не знала она, что в этот раз ей пришлось познакомиться не только с самым опытным тренером, но самым что, ни наесть первым острословом и балагуром, который любил иногда посмеяться без излишней злобы над человеческими пороками. А главная его доблесть была, укрощение строптивых дам, которые бесцеремонно и вальяжно разговаривали с ним при случае. Его возраст был сплошной обманкой потому – что выглядел и вёл он себя, грубо нарушая метрические данные. Они всегда при виде его поднимали голову, и внутри себя строили кольцевую дорожку с ловушкой, чтобы сей красавец клюнул на их наживку. Кому-то везло в этой безнравственной путине, а кто – то грыз ногти от досады, а кто и палец засовывал в нос прячась от людского глазу. Но, то, что он был на слуху у городского дамского населения, этот факт являлся неоспоримым, что ему иногда льстило. Сейчас он смотрел на широко раскрытый рот, новой сотрудницы, безжалостно истреблявший рыбные трёхслойные бутерброды и наконец, поверил, что эту женщину директор выбрал не просто так. Денег для клуба эта дамочка будет штамповать так же, как истребляет бутерброды. Она их вкушала не по одному, а прямо всей трёхэтажной горкой и аппетитно шевелила челюстями.

– Ну и как вкусно? – спросил он у неё, когда её рот, словно огромная топка проглотила остатки бутербродов.

Ответа загадочная дама не дала, она ждала, когда остатки улягутся в её чреве. И только после, погладив свой живот, произнесла:

– Вкусно, когда ешь ту пищу, которая тебе нравится. А эти шпроты мне наш директор всучил, думал, что я хуже работать буду без них. А у меня за спиной высшее спортивное образование и около парадного входа нашего зала, стоит автобус ПАЗ, – сейчас поеду в школу и привезу 21 тысячу рублей. После двух часов я эту сумму удвою, а завтра будут, новые вливания денег. Теперь вы понимаете, что ваш заработок зависит от меня красивой и умной, как, впрочем, и вся академия наук!

Он не понял про академию ничего, но свёл эту фразу к шутке. Хотя себя так ёмко охарактеризовала, что Сергей Сергеевич, остерёгся ей на этот раз показывать свой острый язык. Все – таки, судя по её словам, она обеспечивала не только ему, но и всему клубу стабильную зарплату, о которой большинство тренеров мечтали уже около года.

Прошёл месяц после трудоустройства уполномоченной по набору молодых спортсменов. Хозяин две недели носа не показывал в клубе. Его дочь Фима, хмурилась, когда её кто – то спрашивал об отце, но ничего внятного не говорила. Понимая, что штат не доволен долгим отсутствием руководителя, Фима постоянно о чём – то шепталась с братом. Все тренера отнесли её поведение очередным покрытием загула отца, что не редко с ним случалось. Шубина в отсутствии хозяина кабинета переселилась в его апартаменты за новый стол. Свою единственную дочь она доверила Винту, посчитав его лучшим тренером. Она привозила школьников разных возрастов целыми автобусами по два раза в день. А тут ещё повезло со школьными лагерями, которые создавались при каждой школе. Так что наплыв детей всегда был огромным до обеда. Свои обязанности она выполняла, как передовик производства. Но беда была в том, что дети каждый день были разные. Когда приходил срок вносить оплату за месяц, они категорически отказывались продолжать тренировки. А это уже знак для всех работников Сибири, что родственники хозяина совершенно не справляются со своими обязанностями. Они были обязаны заинтересовать учеников, так как этими детьми занимались только они, рассчитывая хорошо подзаработать на численности. Но у них ничего не получилось, закончились лагеря, исчезли и дети. То есть выходило, что остальные тренера обрабатывают семью директора.