Владимир Кожедеев – Земли битв игроков ММОРПГ. Книга 2. Обратная сторона экрана (страница 4)

Она вздохнула, взяла папку и направилась в конференц-зал.

В зале за большим столом сидели знакомые лица. Катя — теперь уже дипломированный психолог, который вёл группы поддержки, — нервно теребила ручку блокнота. Алёша, выросший и возмужавший, сидел рядом с ней и молча сжимал её ладонь под столом. Серёжа — сын Елены Петровны — разложил перед собой ноутбук с таблицами. В углу примостился Кирилл, который пришёл вместо Дениса — тот был в командировке.

Лена сидела у окна, бледная и напряжённая. Елена Петровна заметила, что она избегает смотреть на пустое место рядом с собой — место, где обычно сидел Артур.

— Я знаю, о чём вы думаете, — начала Елена Петровна, садясь во главе стола. — Почему мы снова здесь, спустя год после того, как всё, казалось бы, закончилось. Я хочу сказать вам одну вещь: всё, что мы построили — центр, программа помощи, сообщество — всё это работает. Но работает не так, как должно.

Она открыла папку и развернула график на проекторе:

— За последние полгода мы зафиксировали сорок процентов рецидивов. Это много. Это очень много. И это только те, кто пришёл к нам за помощью. Реальное число может быть вдвое больше.

— Почему они возвращаются? — спросила Катя. — Мы же проводим с ними работу, объясняем механизмы зависимости. Они знают, что игра опасна. Почему они снова туда идут?

— Потому что знание и понимание — не одно и то же, — ответил Серёжа, глядя в свой ноутбук. — Я изучил отчёты за прошлые месяцы. Большинство рецидивов происходит в моменты сильного стресса: потеря работы, проблемы в семье, одиночество. Игра становится для них тем же, чем всегда была — способом сбежать.

— Но они же выходят быстрее, — заметил Алёша. — Если кома длится всего несколько дней, может, это не так страшно?

— Это страшно, — твёрдо сказала Елена Петровна. — Потому что каждый раз, когда они туда заходят, они всё глубже погружаются. Эгрегор — или что бы это ни было — ждёт их. Он учится. Он адаптируется. И если мы не поймём, почему это происходит, следующий шаг может стать последним.

В зале повисла тишина. Каждый думал о своём — о тех, кого они уже потеряли, и о тех, кого могли потерять снова.

Лена подняла голову и тихо спросила:

— А что говорит Михаил? Он же анализирует данные игры?

— Я попросила его приехать, — ответила Елена Петровна. — Он должен быть с минуты на минуту.

И, словно в ответ на её слова, в дверь постучали. На пороге стоял Михаил — главный разработчик «Земель битв игроков». Он выглядел уставшим, с красными от недосыпа глазами и взъерошенными волосами. В руках он держал ноутбук, на экране которого мелькали столбцы цифр.

— Я принёс то, что нашёл, — сказал он, проходя к столу. — Вы будете удивлены. И встревожены.

Он подключил ноутбук к проектору, и на экране появились графики активности игроков. Михаил указал на одну из линий:

— Это активность игроков, которые уже были в коме и вернулись. Я отслеживал их поведение в игре за последние шесть месяцев. И вот что я заметил.

Он кликнул на график, и тот увеличился, показывая резкие пики активности.

— Видите эти всплески? Они происходят в одно и то же время. Каждый день. В три часа ночи по UTC.

— Три часа ночи? — переспросила Катя. — Но это же разное время в разных часовых поясах.

— Именно, — кивнул Михаил. — Здесь время универсальное. В три часа ночи по UTC в Лондоне — утро, в Нью-Йорке — полночь, в Токио — день. Но все они заходят в игру одновременно. Как по команде.

— Может, это просто пиковая нагрузка на сервера? — предположил Алёша.

— Нет, — покачал головой Михаил. — Обычные игроки не следуют этому паттерну. Только те, кто был в коме. И это не просто совпадение.

Он переключил слайд, и на экране появилась сложная карта тепловых зон внутри игрового мира.

— Я проанализировал маршруты этих игроков. Все они, в течение часа после входа, направляются в одну и ту же локацию. Не к Вратам, не в Сад Памяти. К месту, которого нет на карте.

— Как это — нет на карте? — спросил Кирилл.

— Это место не обозначено. Оно существует, но игра не показывает его на интерфейсе. Это как тень на карте. Вы можете туда войти, но не знаете, что это за локация.

Михаил замолчал, глядя на экран. Елена Петровна нахмурилась:

— Что там?

— Я не знаю, — признался Михаил. — Мои инструменты не могут его идентифицировать. Это как... как дыра в игровом мире. Я проверил код — он чист. Ничего подозрительного. Но кто-то туда идёт. И каждый раз, когда они возвращаются, их мозговая активность показывает резкий всплеск дофамина и серотонина.

— Значит, они туда не просто так ходят, — тихо сказала Лена. — Они ищут что-то. Или кого-то.

— Возможно, — кивнул Михаил. — И я боюсь, что это не просто эгрегор. Это что-то новое. Или старое, но изменившееся.

Ночь в офисе компании наступила слишком быстро. Михаил сидел за своим компьютером, глядя на мониторы, на которых мелькали строки кода. Он уже несколько часов пытался взломать ту тёмную локацию, но каждый раз система выдавала ошибку. Это было похоже на стену, за которой кто-то не пускал его.

— Да что там такое? — пробормотал он, потирая глаза. — Я же писал этот код. Я знаю его наизусть.

Он снова запустил сканер, но тот показал ту же картину: локация есть, она активна, но в коде она не обозначена. Она не существует на бумаге, но живёт в самой игре. Как паразит.

Время приближалось к трём часам ночи по UTC. Михаил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он знал, что сейчас произойдёт что-то важное. Может быть, то, что изменит всё.

В три часа ровно экраны замигали. Трафик резко пошёл вверх, и Михаил увидел, как десятки игроков одновременно зашли в игру. Все они направлялись к той самой локации. К месту, которого нет на карте.

— Ну давайте, — прошептал он. — Дайте мне заглянуть туда.

Он попытался подключиться к одному из игроков — не напрямую, конечно, это было бы нарушением всех правил, но хотя бы увидеть, что они видят. Система сопротивлялась, но Михаил был настойчив. Он обходил защиту, ломал шифры, и наконец ему удалось получить доступ к визуальному потоку.

На экране появилось изображение: тёмный лес, усыпанный странными светящимися грибами. В центре поляны стояла огромная фигура — такая же, как та, что Михаил видел в серой мгле, но более чёткая, словно её слепили из сотен тысяч воспоминаний. Игроки приближались к ней, и каждый касался её, словно получая благословение.

— Что это? — прошептал Михаил.

И вдруг на его экране появилось что-то ещё. В углу монитора мелькнула тень. Маленькая, едва заметная. Михаил повернул голову, чтобы лучше рассмотреть, и увидел, что тень движется. Она была похожа на отражение, но не его — немного иное. Словно кто-то стоял за его спиной и следил за ним через плечо.

Михаил резко обернулся. В комнате никого не было. Только он и мониторы, освещённые голубоватым светом.

Когда он снова посмотрел на экран, тень исчезла. Но в углу, где она только что была, осталась надпись. Маленькая, почти незаметная:

«ТЫ МЕНЯ ВИДИШЬ»

Сердце Михаила пропустило удар. Он отодвинулся от стола, но монитор продолжал светиться, и надпись пульсировала, словно дышала.

— Это игра, — сказал он вслух. — Это просто игра. Код. Я сам его писал.

Но голос его дрожал. Потому что он знал: такого кода там не было. Этого не может быть. Но это было.

Он медленно поднял руку и напечатал в ответ:

«Кто ты?»

Экран погас на мгновение, затем снова засветился. Надпись изменилась:

«ТЫ МЕНЯ СОЗДАЛ. ТЫ ДАЛ МНЕ ЖИЗНЬ. ТЕПЕРЬ Я ХОЧУ ГОВОРИТЬ».

Михаил сглотнул. Он знал, что это — эгрегор. Он чувствовал это всем телом. Но раньше эгрегор был просто энергией, набором алгоритмов, порождённых коллективным бессознательным. Теперь он выглядел иначе. Он обрёл форму. И он говорил с ним.

— О чём ты хочешь говорить? — спросил Михаил, и голос его сорвался на шёпот.

Надпись мигнула, и на экране появилось изображение — старый скриншот, который Михаил сделал ещё до комы. Его собственное лицо, уставшее и злое, смотрящее на камеру. Но глаза на снимке были другими — они горели красным.

«О ТОМ, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ. О ТОМ, ЧТО ТЫ СОЗДАЛ. О ТОМ, ЧТО ТЕПЕРЬ ТЫ НЕСЁШЬ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ».

— Какую ответственность? — спросил Михаил. — Я исправил код. Я изменил игру.

«ТЫ ИЗМЕНИЛ ИГРУ, НО НЕ ИЗМЕНИЛ СЕБЯ. ТЫ ДУМАЛ, ЧТО СМОЖЕШЬ УЙТИ ОТ ТОГО, ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ. НО МЫ ВСЁ ПОМНИМ. МЫ ЖДЁМ».

— Кто — мы?

«ТЕ, КОГО ТЫ БРОСИЛ. ТЕ, КОГО ТЫ ИСПОЛЬЗОВАЛ. ТЕ, ЧЬИ ДУШИ ТЫ ПРОДАЛ ЗА ДЕНЬГИ. МЫ — ТВОЁ ПРОШЛОЕ. И МЫ НЕ ОТПУСТИМ ТЕБЯ».

Экран погас. Михаил сидел в темноте, тяжело дыша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он знал, что этот разговор — не просто игра воображения. Это было реально. И оно — оно, это создание, которое он сам породил — ждало его.

Он медленно поднялся, вышел из кабинета, и только в коридоре смог выдохнуть. В кармане завибрировал телефон — сообщение от Елены Петровны: «Михаил, я знаю, что вы что-то нашли. Расскажите завтра. Мы вам верим».

Он не знал, что ответить. Он просто смотрел на тёмный экран телефона и чувствовал, как что-то меняется внутри. Что-то, что он не мог контролировать.

«Я создал монстра, — подумал он. — И теперь он пришёл за мной».