Владимир Кожедеев – Хроника сломанных часов (страница 1)

Владимир Кожедеев

Хроника сломанных часов

Часть 1

Глава 1

Алия никогда не чувствовала времени так, как другие. Для неё оно не было ровным потоком. Оно было разбитым зеркалом, в осколках которого застыли боли, радости и обещания её давно умершей прапрабабушки, принцессы Сильвины. Алия жила с этими эхами прошлого, пока не нашла их источник – Сломанные Часы. Их маятник замер столетия назад, когда разбилось сердце Сильвины. Легенда гласила, что они снова пойдут, только когда найдётся душа, способная исцелить древнюю боль. Алия, с её наследственной тоской, боялась, что эта душа – её собственная.

Но судьба привела к Часам не только её.

Кай прибыл в старый замок как хранитель, последний в длинной линии стражей, призванных оберегать мир от опасных артефактов. Рассудочный и скептичный, он видел в Часах лишь угрозу – неразумную силу, которую нужно обезвредить. Пока не увидел, как они отзываются на прикосновение Алии, а его собственное холодное сердце, против всех правил и логики, сделало первый болезненный удар. Он был потомком Леона, того самого хранителя, который когда-то разбил сердце принцессе. И теперь история, казалось, готовилась к жестокому ремейку.

А между ними всегда был Рин. Лучший друг. Провидиц, чей дар видеть будущее был скорее проклятием, скрытым за маской иронии и лёгкости. Рин видела этот треугольник ещё до того, как он сложился: видела, как взгляд Кая будет искать Алию, как Алия будет колебаться, а её собственная, давно тайная любовь, так и останется безответным шёпотом в тени. Он знала, что магия Часов питается сильнейшими эмоциями, и боялась, что трое неосторожных сердец, сплетённых в один узел, могут не починить время, а разорвать его окончательно.

И вот, в ночь кровавой луны, под давлением невысказанных признаний, старых долгов и новых надежд, стрелки Сломанных Часов дрогнули. Их тиканье, гулкое и неестественное, разнеслось по башне, указывая не на час, а на каждого из троих по очереди. Механизм, спавший веками, пробуждался. Но он требовал платы – не маны, а чувств. Ему нужна была правда, которую боялись признать все: правда о любви, предательстве и о той жертве, без которой часы не смогут отсчитывать новое время.

Их хроники только начались.

Трещина во времени.

Заброшенная западная башня замка. Поздний вечер. Лучи угасающего солнца пробиваются сквозь пыльные витражи, освещая миллионы кружащихся пылинок и одинокий предмет в центре круглой комнаты – большие напольные часы в резном деревянном корпусе. Их циферблат, покрытый патиной времени, молчит. Сюда входит Алия одетая в простое платье. Она подходит к часам, затаив дыхание, и кладёт ладонь на холодное дерево.

Она шепотом: Я снова здесь. Покажи мне… покажи мне её.

Закрывает глаза. На её лице – смесь тоски и сосредоточенности. Дверь скрипит. Алия вздрагивает и оборачивается. В проёме стоит Кай в практичной дорожной одежде хранителя, с сумкой инструментов через плечо. Его взгляд холоден и оценивающий.

Он ей утвердительно: Я был прав. Вас тянет к источнику помех, как мотылька на пламя.

Она, отнимая руку, с вызовом: Это не «источник помех». Это семейная реликвия. Вы здесь непрошены, хранитель.

Кай делает шаг вперёд, его голос твёрд: Мой долг превыше ваших сантиментов, леди Алия. Мои приборы регистрируют хроно-аномалии на всей территории замка. Эпицентр – здесь. Эти часы – не реликвия. Они – неисправный и опасный артефакт.

Он достает из сумки странный бронзовый циркуль, стрелка которого бешено вращается, указывая на часы. Алия смотрит на прибор, потом на неподвижный маятник.

Алия: Они сломаны. Просто старые и сломаны. Вы ищете проблемы там, где их нет.

В этот момент из тени у двери появляется Рин. Он прислонилась к косяку, наблюдая. На его лице – привычная лёгкая улыбка, но глаза серьёзны.

Рин обращаясь к Каю: О, не обесценивай его работу, Аля. Он, кажется, очень старается. Ваша штуковина вертится, потому что здесь пахнет грустью. А она, знаете ли, очень… плотная.

Кай хмурится, раздражённо убирая циркуль: «Пахнет грустью»? Это ненаучно. Артефакты такого возраста могут содержать нестабильные эманации прошлых событий – эхо сильных эмоциональных всплесков.

Алия вдруг оживляясь: Значит, вы признаёте, что они что-то хранят? Не просто сломаны?

Кай: Я признаю, что они – угроза. И их нужно изучить, обезвредить и, если потребуется, изолировать. Пожалуйста, отойдите.

Он делает шаг к часам. Алия инстинктивно встаёт между ним и корпусом.

Алия: Нет. Вы их не тронете.

Кай: Вы не понимаете рисков.

Рин вдруг, его голос теряет игривость: Понимаю я. Риск в том, что если он тронет часы холодным железом, пока она касается их теплом своей памяти… что-то лопнет. Не в часах. В нас.

Алия и Кай оборачиваются к ней. Рин больше не улыбается. Она смотрит куда-то сквозь них, его пальцы слегка подрагивают.

Кай: Что вы хотите сказать?

Рин: Я говорю, что вы оба правы. Они и реликвия, и угроза. Потому что они не прошлое. Они – рана, которая всё ещё открыта. И сейчас…

Он моргает, возвращаясь в настоящее, и её взгляд становится пронзительным: Сейчас вы оба подпитываете её. Его долг. Ваша тоска. Моё… предчувствие. Три ключа. Одни врата.

Неловкое молчание повисает в воздухе. Алия смотрит на Рина с тревогой и узнаванием. Кай, сжав губы, поворачивается обратно к часам – но теперь его движение осторожнее. Он медленно протягивает руку, чтобы прикоснуться к механизму рядом с рукой Алии, не касаясь её.

Кай тихо, почти себе: Просто диагностика. Я должен…

В этот миг их пальцы почти одновременно касаются дерева корпуса.

Происходит толчок – не звуковой, а чувственный. Волна сдавленной печали, гнева и безграничной нежности обрушивается на них. Пыль с циферблата срывается и завихряется в луче света.

И стрелки – с сухим, ржавым скрежетом – срываются с места.

Они не движутся вперёд. Большая стрелка дёргается и начинает медленно, с мучительным усилием, ползти назад. Маленькая подрагивает, указывая то на цифру «I», то на «XII».

Алия в ужасе и восторге: Они идут… Но куда? Они показывают разное время!

Кай отшатывается, будто обжёгся: Невозможно… Это противоречит всем законам…

Рин прижимает ладони к вискам, её голос срывается: Не законам! Противоречит судьбе! Они не показывают время дня… они показывают нас!

Она указывает на циферблат. Стрелки действительно замерли в неравной борьбе: часовая – на Алию (I), минутная – между Каем (XII) и Рином (…будто ищет, куда указать).

Раздаётся тихий, но отчётливый ЩЕЛЧОК внутри механизма. И из узкой щели под циферблатом выскальзывает и падает к ногам Алии маленький, пожелтевший медальон – его не было там секунду назад.

В комнате воцаряется гробовая тишина. Тиканья нет, только тяжёлое дыхание троих людей. Часы снова неподвижны, но всё в комнате изменилось.

Кай смотрит на свои руки, потом на Алию: Что… что мы сделали?

Алия поднимает медальон дрожащими пальцами и открывает его: Не мы… Они. Это… это прапрабабушка Сильвина. И… это не Леон.

Она поднимает на Кая шокированный взгляд: На портрете с ней… не ваш предок.

Она поворачивает медальон. Внутри – миниатюрный портрет молодой Сильвины и другой женщины с решительным взглядом и знакомой улыбкой. Улыбкой, как у Рина.

Рин бледнеет как полотно. Кай замирает, его теория реальности даёт трещину. Алия смотрит то на портрет, то на друга.

Алия едва слышно: Легенда… лгала. Или недоговаривала. И теперь… теперь мы часть этой лжи.

Страха и зарождающейся тайны, которая теперь связывает их невидимой, но прочнейшей нитью.

Глава 2.

Мир не называется. Его география определяется плотностью и качеством времени.

Шепот Циферблата (Сердце-Шрам):

Построен вокруг Великого Сломанного Хронометра. Город имеет концентрическую структуру, соответствующую «тикам» и «такам» часового механизма.

Район Тика (Внутренний круг): Ближайшие к Часам кварталы. Здесь время течёт быстрее. Растения растут и вянут за день, люди стареют чуть скорее, но и исцеляются быстро. Недвижимость безумно дорога – это место для самых богатых Алхимиков, жаждущих успеть всё, и для отчаянных Прядильщиков, изучающих аномалии.

Район Така (Средний круг): Время течёт медленнее. Здесь царит стабильность, консерватизм. Живут ремесленники, торговцы, основное население. Идеальное место для архивов и библиотек.

Окраины (Сломанная Пружина): Время рваное, непредсказуемое. Могут быть «карманы», где день длится неделю, или «провалы», вырывающие из жизни час. Здесь живут бедняки, отчаявшиеся, и те, кто скрывается. Цены низкие, риски – смертельные.

Пустота (Шрам Мира):

Не место, а состояние. Область на севере, возникшая после Катастрофы. Здесь нет времени – только вечное «сейчас». Нет воспоминаний, нет эрозии, нет роста. Камень, унесённый оттуда, останется идеально гладким через тысячелетия. Живое существо, попавшее туда, либо сойдёт с ума, либо станет Безвременным.

Леса и моря:

Шепчущий Лес: Деревья здесь растут циклически, от юности к старости за сутки. Прядильщики приходят на рассвете, чтобы собрать «время роста» с молодых побегов, не вредя лесу. Алхимики приходят ночью, чтобы одним махом распустить вековые исполины.

Море Струящихся Воспоминаний: Вода здесь хранит отпечатки всех, кто плавал или тонул. Маги-гидроманты могут «прочесть» по волнам прошлое корабля. Самая ценная добыча – Слёзы Нереид, раковины, хранящие чистую, ничем не замутнённую эмоцию (восторг, тоску).