Владимир Коваленко – Бог, которому нужен врач (страница 17)
– Мне никак нельзя в лагерь, у меня кредит, квартиру брата отдадут ведь! Заберут квартиру! Не могу, бумажку подпишу, а в лагерь не сяду, увольте.
– Уволить не можем, можем пулю в голову. Сценария у вас два.
Немного поскандалив и отдышавшись, я трезво осознал стоящий передо мной выбор и решил, что раз нет возможности поступить по-мужски, надо поступить по совести.
– Но обещайте, товарищ офицер, что вы мне все расскажете, что это за ерунда.
– А тут и рассказывать-то нечего. Кордицепс среднерусский или кордицепс централис руссиан. Гриб такой, малоизвестный широкой публике, но очень популярный в узких кругах. Как и любой кордицепс, он захватывает тело жертвы и делает то, что ему необходимо. Этому грибу необходимо создавать секты вроде скопцов, молокан и духоборов в стиле дремучей России.
– Так вот что это было.
В голове промелькнула дословная фраза покойного Якова.
Ты тутошний. Тутошний ты, подыши пыльцой, сам подыши. Станешь тамошний. Тамошний есть и есть тутошний. Тамошний это когда помер, душа изошла семенами и разрослась грибницей под землей. Стань грибницей, подыши пыльцой. Я умру, ты умрешь, все умрем. И вырастет из нас гриб, и станем мы грибом, гнилью, вонью болотной. Тамошним, единым. А тутошний это здесь, над землей, наверьху.
– Я сколько про грибы читал, товарищ офицер, а никогда про секты и слыхом не слыхивал.
– Вот, потому что ты документик волшебный подписал, поэтому и не слыхивал. Советский ученый Илья Зверев-Мицкевич в двадцатые годы прошлого века проводил эксперименты в одном из бесчисленных учреждений молодого СССР. Учил грибы и бактерии с людьми общаться. Высадил он плесень и заставил расти ее только в форме буквы «О», потому что часть пространства засветил ультрафиолетом. Грибы, которые росли на свету, погибали, а в форме буквы «О» остались. Таким методом он создал все буквы русского алфавита.
– А почему морзянку не сделал?
– Морзянка – это кодировка языка, а не самостоятельный язык. Все равно, что по шифру английский учить. Так вот он грибы эти научил буквам, а потом стал учить дальше – грибы, которые росли в форме буквы «О» он поливал и давал пищу, а которые в других формах – всячески этой пищи лишал. И вскоре все грибы стали расти в форме буквы «О».
– О как!
– А я о чем. И он таким образом выработал у грибов буквенные реакции на те или иные внешние стимулы. Дальше он вывел интересную закономерность – освоив один раз бинарную кодировку, грибы были способны составлять сложносоставные комбинации и вырабатывать сложные иерархические и сетевые связи, соединяя между собой причину и следствие, корректируя поведение, отталкиваясь в моделировании будущих действий от уже известной информации. И вот какое неожиданное открытие. Однажды, в теплый октябрьский денек, эта самая плесень выбралась из пробирок и откушала сначала яблоки в верхнем ящике стола, а потом пошла кушать оставшиеся вещи. Оставшимся были какие-то рабочие бумаги Зверева-Мицкевича, ветошь, просроченные талоны в столовую, коробок спичек, пачка папирос второго сорта «Комсомолка» и книжка Владимира Бонч-Бруевича двадцать второго года издания «Из мира сектантов: сборник статей». Вот после этого все и закрутилось.
– То есть вы хотите сказать, что умный гриб начитался сборника статей по религиоведению и начал превращать людей в сектантов?
– Ну не совсем так, конечно. Грибы по собственной природе способны на синтез, на синтез умопомрачительный, и на ужасающие, по своей скорости, адаптации. Обнаружив пропажу яблок, и заметив, что в ящике стола плесень написала недурственную рецензию на произведение Бруевича, Зверев-Мицкевич стал экспериментировать над ней, подкидывая информационные стимулы, а именно – вырезки из газет и энциклопедий, чтобы верифицировать способность гриба читать и рефлексировать. Ошибка Мицкевича была лишь в том, что пара скормленных грибу вырезок были из биологического вестника, где излагалась теория эволюции, и так же исчерпывающе описывался гриб кордицепс и то, как он умеет управлять живыми организмами, заползая в муравья, например, и приказывая муравью, что необходимо делать, в какие, выгодные грибу места, идти. Дальше было только дело времени.
– И когда это началось?
– Сразу и началось. Сначала гриб поразил пару деревень в Карелии. Туда отправили спец отдел ОГПУ, возглавлял все безобразие Глеб Бокий, официально его отдел занимался шифрами, а неофициально – исследовал способы влияния на человека, изучал излучения и разные мистические и оккультные науки, организовывал экспедиции. Все зачистили и выжгли.
А уже через месяц под прикрытием одного исследователя телепатии Александра Барченко, друга Бокия, провели экспедицию на Кольский полуостров, в район Лавозера. Там зачистили пару деревень саамов. Официально он исследовал массовые гипнотические припадки у саамов, эдакое меряченье. Там же он обнаружил и какие-то древние памятники, камни. В отчете об экспедиции утверждал, что также обнаружил остатки Римской дороги, и прочую подобную ересь.
– Получается, почти сто лет о грибе ничего не слышали?
– Слышали, конечно, но спасало то, что гриб, веря традициям сектантов, не стремился к густонаселенным районам, а предпочитал окучить пару деревенек на окраине и жить там, никого не трогая. Думаешь, почему так много военных баз в СССР было – многие из них – зоны отчуждения. Зараза в том, что гриб вымахивает до огромных размеров. Лианы видел?
Я утвердительно кивнул.
– Ну вот, но эта скотина не в лианах и даже не в дереве живет, а глубоко под землей на метры. Ее потом изничтожать умучаешься. Приходится землю сверлить натурально и по лиане доставать.
– И что?
– И в костер. Спасало то, что гриб не любил разные излучения, провода порванные видел? Вот. Но эта погань очень адаптивна, видимо, привыкла. Теперь прет к городам, уже почти весь Селигер охватил. Мы тут задолбались ездить уже туда-сюда.
– А почему все молчат? СМИ молчат, общественность молчит?
– А кто же им говорить право даст. Вот когда дадут команду говорить, тогда и заговорят. А пока это дело не общественности, а наше.
– А чье именно?
Он ничего не ответил, а только улыбнулся и самодовольно похлопал по документу с моей подписью, лежащему на столе.
– И что теперь будет?
– А теперь пойдешь в палатку, поспишь, а завтра тебя отконвоируют в лагерь, а там сообщат.