Владимир Кощеев – Макс Лазарь (страница 33)

Маг не стал испытывать судьбу и юркнул прочь, засев за очередным металлическим укрытием. Я поспешил занять место второго своего отражения и, разбежавшись, перескочил на тот контейнер, за которым спрятался чародей.

Колдун услышал грохот моих ботинок и поднял голову, но в этот момент первый клон уже выскочил вплотную к нему с автоматом наперевес. По нему-то маг и ударил новым «Пламенным выдохом». Конус огня сорвался с ладоней чародея, не нанося моей копии ни капли урона, а я всадил короткую очередь в макушку одарённого ублюдка.

Первые две пули «Барьер» отразил, заставив цель только дёрнуться, а вот третья вошла в ключицу. Потерявший концентрацию маг вскрикнул, пытаясь отскочить, но четвёртый выстрел всё же настиг его. Пуля вошла в горло, и чародей, зажав рану, запнулся о собственные ноги и рухнул на бетон.

Я развеял «Зеркальные отражения» и спрыгнул с контейнера к умирающему магу. Он ещё попытался вытащить какой-то артефакт в виде позолоченной бляхи, но я пинком выбил игрушку у него из руки и добавил прикладом автомата по подбородку.

Потерявшийся маг не отключился, но и удерживать рану на горле больше не мог, так что для меня теперь был совершенно безопасен. Однако это не стало поводом не пустить ему пулю в лоб для контроля.

— Склад зачищен, — сухо сообщила Мира. — А пока ты играл в тир, я взломала местный сервер и нашла записи, как здешние бандиты загружали людей в контейнеры и вывозили их в неизвестном направлении. Прямых улик, указывающих на причастность рода Селивановых к делу о работорговле, к сожалению, нет.

Я кивнул и принялся тщательно обыскивать тело дохлого чародея. В качестве добычи у меня на руках оказалось два довольно дорогих амулета среднего исцеления. С их помощью залечить простреленное горло маг бы смог за пару секунд. Но теперь это — моя добыча.

— Покажи, где находится последняя партия, — распорядился я. — И как всегда, сделай копии записей и разошли по тем же адресатам. Ну и полицию с медиками вызови. Вряд ли люди, просидевшие взаперти на этом складе долгое время, смогут самостоятельно отсюда выбраться.

Ещё недоговорив, я направился к контейнеру в дальнему углу, подсвеченному Мирой. Понятно, почему маг настолько смело кидался площадными заклинаниями — задеть товар он не боялся. Людей предусмотрительно убрали подальше, в самое тёмное и дальнее место от входа.

На двери висел навесной замок, но возиться с ключами я не стал, сбил его прикладом и постучал в дверь.

— Внимание! — повысив голос, крикнул я. — Сейчас я открою вас! Сохраняйте спокойствие. Здесь прошёл бой, но полиция и скорые уже в пути и будут в течение нескольких минут.

Не услышав ответа, я открыл контейнер и, наколдовав «Свет» в левой руке, поднял её повыше. В нос ударил запах немытых тел и долгого заключения в запертом помещении, так что я сморщился и отступил на шаг.

Внутри сидели исключительно женщины — все как на подбор явно красивые и симпатичные. Назначение рабынь было прекрасно понятно, так что можно было не уточнять, зачем они понадобились Орсини.

— Если вы можете идти сами — выходите в порядке очереди, — приказал я. — Если рядом с вами есть те, кто не может идти самостоятельно, помогите им. Давайте, девочки, всё закончилось, вы в безопасности.

Я продолжал держать заклинание рядом с лицом, чтобы они не могли позднее описать, как я выгляжу. Конечно, вдали я всё равно не в своём облике, но ведь неизбежно придётся контактировать с рабынями ближе. И тогда моя маскировка раскроется.

Стараясь держать дистанцию, я отошёл чуть в сторону, освещая путь. Они выходили, облокотившись друг об друга и периодически испуганно косясь в мою сторону. Но ни одна не подняла головы, они меня боялись, не верили, что свободны, и вряд ли забудут проведённые внутри контейнера дни. Впрочем, я ничем больше не мог им помочь.

— За мной, — скомандовал я, делая очередной шаг, когда выбрались все. — По сторонам старайтесь не смотреть, ни к чему вам видеть то, что осталось от ваших похитителей.

И, естественно, одна не удержалась. Заметив труп того самого охранника, который вышел против меня с пистолетом, она сначала взвыла, как от испуга, а потом бросилась к нему. Я успел подумать о стокгольмском синдроме, когда жертва похищения проникается сочувствием к своему похитителю…

Но вместо того, чтобы кинуться ему на шею, женщина изо всех сил принялась пинать мертвеца по яйцам.

— Ублюдок! — выкрикнула она. — Скотина! Тварь!

И только при виде этой картины до пленниц резко дошло, что я не соврал. Так что я ещё несколько минут смотрел на то, с каким наслаждением увечит тело охранника женщина, а после погасил «Свет» и тихонько ушёл в сторону.

Полиция уже въезжала в промзону, где располагался склад. Встречаться с представителями закона я не горел особым желанием, а потому, закинув автомат за спину, с разбега перемахнул забор и, не теряя скорости, прыгнул ещё раз — скрываясь на пустой территории заброшенного завода.

— Я всё сделала, — сообщила Мира, появившись стоящей на заборе.

Блондинка прошлась по нему, как по гимнастическому бревну, и даже исполнила колесо, не отрывая взгляда от того, что происходит по ту сторону улицы.

Я же осмотрел автомат и с сожалением заметил, что чёртов маг умудрился оплавить детали оружия. На функциональность это никак не влияло, и вернувшись в Долину, я легко всё исправлю, но всё равно обидно.

А сняв с себя бронежилет, я обнаружил ещё один сюрприз — там, где попала пуля охранника, теперь красовалась вмятина. Задрав одежду, я осторожно осмотрел место попадания. Но ни синяка, ни даже боли не было.

— Круто, — констатировал я, в очередной раз приятно удивляясь своими открывшимися способностями после машины Предтеч. — Но в следующий раз надо захватить свою броню.

Мира, уже успевшая сесть на заборе, свесив ноги наружу, не поворачивая головы, добавила:

— Я её доработаю, — озвучила предложение она. — Внешне останется прежней, но станет гораздо прочнее. И тот арсенал, который ты собрал в лагере, нужно перебрать — оставить те экземпляры, которые не собираешься продавать, и улучшить их. А то эти ваши косорукие идиоты из кланов даже с технологиями создателей толком ничего сделать не могут.

Я улыбнулся, разглядывая разноцветные вспышки по ту сторону забора. Когда отъезжали первые скорые, на их место прибывали новые и новые. При этом добавилось и несколько полицейских автомобилей, приехал даже грузовик с отрядом спецназа — уж не знаю, что они нашли такого на складе, но никто не стал бы сдёргивать полицейский специальный отряд без повода.

— Всё, можно уходить, — сообщила Мира, легко и грациозно спрыгивая с забора ко мне. — Всех пленниц увезли, я всё записала, так что можем возвращаться к машине.

Я кивнул, раздумывая о том, что у меня ещё осталось полно времени, чтобы провести его на Земле. Перенос ведь только через сутки сработает. А значит, можно найти чем заняться, пока это время не вышло.

— А пока мы будем отсюда выбираться, — подходя к боковому забору, заговорил я, — собери мне подборку новостей. Хочу посмотреть, каков итог нашей прошлой информационной бомбы.

Блондинка легко перескочила через забор, и я последовал за ней. Идти сотню метров до машины по улице я не стал, так что мы перескакивали ограждение, постепенно удаляясь от сияющих проблесковыми маячками автомобилей.

Но, наконец, я сел за руль и, не включая освещения, осторожно выехал обратно на дорогу. Сдавая назад, я потратил минут двадцать, чтобы выбраться из промышленной зоны. Дважды пришлось нырять в отнорки, когда Мира обнаруживала приближение силовиков. Что интересно — машин Селивановых тоже не показывалось, а ведь они владельцы склада, и их представителя однозначно обязаны были вызвать.

Уже сидя в круглосуточном кафе с чашкой кофе, я листал на обычном земном телефоне ссылки, которые для меня подобрала Мира. Листал и улыбался тем шире, чем дальше читал содержимое множества статей.

Фёдор Васильевич Селиванов, владелец ночного клуба «Серебряный лис», которого заснял собственный подчинённый, уже обживал койку в следственном изоляторе, адвокаты рода, конечно, пытались его выкупить, но судья оказался принципиальным. Тем более после того, как увидел, что за Михаила Григорьевича глава рода был готов подкупить прокурора, да ещё и открыто угрожал моему отцу.

Учитывая же, что Врановы официально мертвы и только я пропал без вести, отпускать на волю Фёдора Васильевича никто не собирался. Системе был брошен вызов, и теперь она со скрипом, натугой, но вращала шестерёнками.

— Неудивительно, — прокомментировала Мира, когда посмотрела, на какой статье я остановился. — Если будет доказано, что Фёдор Васильевич действительно виновен в отмывании денег, всё его имущество будет конфисковано, а сам он получит пожизненный срок. А вот доказать причастность Григория Ильича Селиванова к смерти твоей семьи пока не получится. Однако, если племянник даст признание, в котором раскроет участие собственного дяди в деле Врановых, род Селивановых будут наказан. А это миллиарды ваших рублей, которые получит казна в виде живых денег, не считая многочисленного недвижимого имущества.

Я кивнул и сделал глоток кофе. Отставив кружку, откинулся на спинку стула, наблюдая, как за окном начинается рассвет. Розовое небо, не скрытое тучами, смотрелось крайне красиво. Интересно, встречал ли я хоть раз новый день таким счастливым?