Владимир Кощеев – Корсаков. Том 3 (страница 33)
— Здесь речь шла о грязной магии, то ли наложивший чары одарённый ошибся, то ли сам не понимал, что именно делает. Появилась трещина, в которую можно было приложить силу, чтобы разрушить чары. Так что, если Орловский не дурак, он уже сузил круг подозреваемых до одарённых людей, которые недавно начали учиться пользоваться своей магией. Ребёнок, подросток, может быть, недоучка, который нашёл фамильную книгу заклинаний, ничего не понял в ней, но уже решился на применение.
Мне, естественно, вспомнилась сестра. Ей уже почти семнадцать, и она только-только осваивает самое начало универсальной магии. Успехи у Кати есть, но по сравнению с одногодками, которые действительно учились, это смешные результаты. Возможно, тот маг, который пытался убить Марину Юрьевну, такой же.
— Это достаточно широкий круг.
— Нет, не очень, — покачал головой Метёлкин. — Жандармерия быстро установит круг общения Коралловой, проведёт проверку всех, кто был достаточно близко рядом с ней и при этом либо обладает неразвитым даром, либо принадлежит к семье, которой доступны такие чары. Две недели работы, чтобы вычислить виновного, а дальше эксперты жандармерии установят, причастен ли он. Большую часть времени Орловский потратит на то, чтобы собрать показания и опросить знакомых Коралловой. А если она ещё и живёт не в городе, а, допустим, в деревне, то и на дорогу.
Я принял уточнение к сведению.
Когда я только увидел унтер-офицера, память сама подбросила Веру Дмитриевну. На приёме Строганова она была совсем не рада меня видеть. И, полагаю, это чувство будет с ней всю жизнь. Тяжело относиться нормально к мужчине, которого тебе приказывают ублажать. Особенно для женщины, которая строила свою карьеру честно.
Вообще, ситуация с Коралловой поднимала вопрос, который давно замели под ковёр и не желали доставать оттуда. Как обычному врачу, приехавшему на вызов, диагностировать магическое воздействие, если он его даже не видит и не чувствует? Поднятая в корпусе тема с МРТ родилась не вчера и не сегодня утром.
Делать магические артефакты, позволяющие определить присутствие чар на человеке, пытались многие. Но это всегда было кустарное производство, с плавающим качеством и в таком мизерном количестве, что им можно было пренебречь.
Но времена изменились, технологии не стоят на месте. Уже можно подумать о том, как сделать прибор, достаточно мощный и точный, чтобы врач мог оперативно разобрать — есть чары на человеке или нет. Конечно, от этого изобретения один шаг до сканеров на орбите, которые будут отлавливать одарённых на поверхности планеты, считывать наличие магической защиты на объектах. А потом и устанавливать, какие именно заклинания использованы.
И не факт, что такое изобретение не сделано уже в других странах. Молчать о собственном технологическом преимуществе иногда полезнее, чем трубить о нём по всему миру.
Однако всё это не значит, что вопрос нужно откладывать. Разработку и сопутствующие исследования необходимо форсировать, ведь это спасёт множество жизней.
Виктор Павлович получил отчёт только к вечеру. Ему не докладывали о каждом происшествии в стране, его императорское высочество не должен был знать обо всех делах жандармерии, чтобы управлять ведомством.
Однако в деле фигурировал Иван Владимирович Корсаков, и именно по этой причине дело о покушении на жизнь Коралловой Марины Юрьевны легло на стол великого князя Долгорукова.
— Нескучная у вас жизнь, граф, — прочитав отчёт, проговорил в пустоту Виктор Павлович. — Куда ни пошли, вы всюду находите врагов государства. В казначейство вас, что ли, отрядить. Пусть побегают, попотеют.
Само дело не стоило и выеденного яйца. Таких происшествий по Российской империи каждый день сотни. Один одарённый догадывается, что может поправить свои дела с помощью магии, и начинает верить в то, что уж его-то точно не поймают.
Поймают. Жандармерия работает пусть и не как чётко отлаженный механизм, но достаточно для того, чтобы разобраться с настолько мелкой проблемой. Есть отработанные процедуры, инструкции, правила. Так что и этого неудачливого убийцу непременно найдут. Раз он уже начал магией решать свои дела, не удержится от второй попытки, а то и вовсе уже вошёл во вкус, и Кораллова даже не первая его жертва.
Как бы там ни было, а Корсаков вновь оказался впутан в историю. И это нужно было использовать правильным образом. Граф пока что тёмная лошадка для Российской империи, хотя имеет награды за спасение людей, но страна не знает его как личность. А значит, не будет понимать, какой из него будет супруг для императрицы.
Именно с этой неизвестностью и нужно бороться. Когда придёт время помолвки, вся Россия уже должна одобрять выбор Дарьи Михайловны. А это значит, что Любови Семёновне Долгоруковой, отвечающей в роду за связи с общественностью, пора включаться в игру.
И вообще, пора бы собирать клан вокруг пары Ивана и Дарьи. А то пока работают только Павловичи. Не дело это, что остальные не приложили руку к будущему государства и занимаются своими делами.
Взяв телефон, Виктор Павлович даже не сразу нашёл нужный контакт. Последний раз он с Любовью Семёновной общался на всеобщем съезде Долгоруковых в родовом имении. Сколько же с тех пор минуло лет? Семь, пожалуй.
— Витя? — удивлённо прозвучал голос великой княгини. — Сто лет тебя не слышала. У вас опять что-то стряслось?
— Привет, Любаша, — по-доброму начал великий князь. — Всё у нас в порядке. Но нужно, чтобы ты начала работать на благо клана Долгоруковых.
— Ты всегда вспоминаешь обо мне, когда тебе нужно что-то по делу, я уже привыкла. То Безумного Ивана прикрыть перед общественностью, то объяснить людям, почему наследница престола лучше, чем наследник. Теперь что случилось?
Великий князь улыбнулся, прежде чем ответить, и его собеседница наверняка это почувствовала по его голосу. Любовь Семёновна всегда отличалась тонким чутьём и просто чудовищной эмпатией.
— На этот раз новости хорошие, — проговорил он. — Нам нужно раскрутить графа Корсакова. Он скоро станет женихом Дарьи, и нам всем будет полезно, если к этому моменту Российская империя будет на его стороне.
Великая княгиня ответила не сразу, она обдумывала варианты. Виктор Павлович знал её достаточно и потому понимал, что Любаша уже продумывает план мероприятий так, чтобы Иван Владимирович даже не понял, почему все вокруг о нём узнают и начинают любить, хотя он этих людей даже не встречал ни разу.
— Мне не нравится, что мы связываемся с Корсаковыми, — начала Любовь Семёновна. — Обязательно всплывёт история с Шереметевыми. Мишка тогда подложил всем нам огромную свинью, выбрав не ту женщину. И сейчас мы столкнёмся с последствиями сразу, как только я начну работать. Люди не забыли, люди помнят. И попытаются кинуть камень в правящий род, расстроив невыгодным им брак. Ты готов поручиться за то, что граф не станет мстить императрице за то, что она уничтожила его мать?
Вопрос был неприятный. Как раз потому, что, насколько Виктор Павлович успел изучить Ивана Владимировича, ответ у великого князя имелся.
И он был однозначен. Корсаков не простит Екатерине Юрьевна Шереметевой страданий матери. В особенности если Лопухины сами расскажут ему о том, что случилось тогда. А ведь Алексей Максимович уже должен Корсакову за спасение собственной жизни.
— Я решу этот вопрос, — пообещал Виктор Павлович.
— Тогда не вижу причин откладывать, — легко согласилась Любовь Семёновна. — Пришли мне данные по нему, я начну работать. Не завтра, но через недельку графа Корсакова будут любить по всей Российской империи.
Они завершили разговор, и великий князь набрал другой номер.
— Не спишь, Алексей Максимович? — вместо приветствия спросил Виктор Павлович. — Нам нужно поговорить.
Глава 20
На нейтральной территории встречаются либо враги, либо люди, которым одинаково невыгодно становиться врагами прямо сейчас. Ресторан «Атриум» находился не слишком близко к Кремлю, не слишком близко к особняку Лопухиных и не принадлежал ни одному из родов напрямую. По крайней мере, так считалось официально.
Приватная комната была проверена за два часа до встречи. Люди Долгоруковых проверяли её ещё раньше. Потому что на самом деле это был их ресторан и предназначался именно для таких переговоров. Воспользоваться услугами приватных комнат в «Атриуме» могли любые благородные семьи.
Если могли заплатить, конечно.
Алексей Максимович вошёл первым.
Не потому, что боялся ждать великого князя в помещении, а потому, что выбранная роль требовала определённых усилий для своей правдоподобности. После отравления, комы, лечения и потери дара глава рода Лопухиных всё ещё изображал не полностью восстановившегося человека. Трость, осторожные движения, чуть замедленная походка. Всё это было полезно, работало на образ и к тому же само по себе отвечало на вопрос, почему он до сих пор не применяет магию.
Кому-либо, кроме сына, раскрывать отсутствие дара к ментальному воздействию Алексей Максимович не собирался. И помимо семейных способностей хватало рычагов, чтобы напомнить миру, почему Лопухины опасны и как могут сломать окружающим жизнь. Один менталист пусть и страшен для окружающих, но гораздо опаснее армия юристов влиятельного клана, которые могут растоптать любого конкурента без единого выстрела или ментальной закладки.