Владимир Кощеев – Корсаков. Том 3 (страница 21)
— Странное чувство, — признал я.
Михаил Всеволодович взглянул на меня с вопросом в глазах.
— Я уже начал привыкать к тому, что люди вокруг меня прячут свои истинные мотивы за кружевом фраз и недомолвок, — пояснил я. — А вы говорите прямо, и это мне нравится.
— Значит, точно сработаемся, — кивнул граф Строганов.
Мы вошли в особняк, где уже было полно гостей. И дальше всё пошло, как на обычном приёме. Люди ели, люди пили, люди общались. Ко мне никто не лез, но посматривали, словно могли взглядом прощупать.
Исключением была только Воронина. Вера Дмитриевна, после того как пошла против воли великой княгини, похоже, прошла через внутренний ад. Не удивлюсь, если она первые сутки только и ждала, когда за ней придут люди Анны Павловны. Но у Ворониной было достаточно смелости, чтобы отказаться стать постельной грелкой и честно рассказать мне всё.
Дарья Михайловна обещала, что попытки подложить под меня женщину прекратятся, и пока что это было так. Однако глупо верить, что великая княгиня не запомнила, как унтер-офицер отказала ей. Логично ожидать, что Анна Павловна не забудет и найдёт способ сделать из Ворониной пример непослушания.
Вера Дмитриевна не первая, чья жизнь ломается об колено, когда отказывают власти. Никто бы не шёл за правящим родом, если бы Долгоруковы спускали неподчинение. Однако вот она, Воронина, на приёме, где собрались одни аристократы.
Когда вечер подходил к концу, граф Строганов пригласил меня в свой кабинет. Устроившись в креслах, мы помолчали некоторое время, прежде чем Михаил Всеволодович решил перейти к делу, ради которого меня и пригласил изначально.
— Лопухин политический труп, — внимательно глядя на меня, объявил граф Строганов. — Но свято место пусто не бывает. Долгоруковы сделали ставку на вас, Иван Владимирович. Кто-то в обществе считает, что вы всего лишь фаворит, который зацепил наследницу престола исключительно мужественным лицом на награждении. Эти недалёкие люди видят записи из клуба, где Дарья Михайловна едва не облизывает вас. Они знают, что вы спасли ей жизнь, и теперь ждут, когда же наследница престола окажется в крайне тяжёлой и политически безграмотной ситуации — с законным супругом и с вами в качестве любовника.
Он говорил уверенно — точно так же, как всё это время, начиная с приветствия. И не боялся обозначать своё мнение ровно теми словами, какими думал. Мне импонировала такая подача.
— Но проблема в том, — продолжил Михаил Всеволодович, — что император может позволить себе императрицу, фавориток, любовниц. Он самый властный мужчина, вершина пищевой цепи. В глазах общества он не просто вправае, он
— Вы тоже так думаете? — уточнил я.
Михаил Всеволодович усмехнулся.
— Я не такой дурак, граф. Я вижу, что вы не фаворит. Никому не нужен фаворит. Всем нужен жених и император. Вы уже стоите в шаге от этого.
Он сделал маленький глоток из бокала с коньяком, после чего повернулся ко мне.
— Но у вас нет поддержки, своей группировки. Всё, что ваша мать могла вам передать, она растеряла после того, как вышла замуж. Её уже тоже сбросили в отвал. И все возможности, связи и поддержку она растеряла.
— Здесь наступает момент, когда вы предлагаете мне поддержку, — кивнул я. — Но у меня нет особых политических стремлений, я не планирую менять планы на внешнюю политику, цели и желания менять людей на должностях. И если я взойду на трон, Долгоруковы не оставят мне власти, я буду консортом.
Граф Строганов кивнул.
— Всё верно. Но я и не сказал, что будет иначе. А насчёт политических стремлений — то вы ошибаетесь, Иван Владимирович. Они уже есть, это целительство, система здравоохранения и прочие связанные с этим вещи. Вы не просто можете когда-то в будущем улучшить жизнь населения Российской империи. Вы уже делаете это, Филиппов не даст соврать.
Я вспомнил убитого генерал-губернатора и усмехнулся.
— Но, собственно, мне всё равно, чем вы будете заниматься, Иван Владимирович. Так или иначе, вы станете супругом Дарьи Михайловны. Я же готов вкладывать свои ресурсы в любое ваше начинание. Любое, Иван Владимирович.
Вопрос «почему» был бы глупым.
— Что я буду должен взамен?
— Наш род правит большими землями, мы практически металлургия Российской империи. И мы испокон веков любили порядок, Иван Владимирович. Вы — можете его дать. Кто-то другой, кто станет императором? Никогда. И дело не в том, что у вас нет своей политической программы, это как раз не минус, а плюс. Потому что вам не нужно давать обещания и выдаивать деньги из общества и населения. Вы будете заниматься реальным делом. А значит, и порядка в стране станет гораздо больше. А там, где порядок, становится меньше проблем на всех уровнях.
Он помолчал несколько секунд, после чего закончил:
— И в порядок я готов инвестировать. Пока что в целителя из ниоткуда. Не обманывайтесь, не потому, что я такой добрый, а у вас красивые глаза. Просто все остальные возможные претенденты будут хуже вас и приведут нас к смуте.
Да уж, если я лучший из худших, в Российской империи действительно назрел кризис.
— Не отвечайте сразу, граф. Моё предложение бессрочное.
— Боюсь, я бы и не смог дать вам ответ сразу, — ответил я. — Такие вещи не терпят суеты.
— Рад, что вы это понимаете, — кивнул Михаил Всеволодович. — Спасибо, что согласились прийти на приём. Как мне кажется, он удался.
Это был знак, что мне пора отправляться домой. И задерживаться я не стал, это было бы уже невежливо. Всё, что было нужно, я уже услышал, и теперь пора было идти.
Я кивнул и, поднявшись с кресла, направился к выходу.
— Благодарю за приглашение, ваше сиятельство. Ваш приём дал мне много пищи для размышлений.
Уже толкая дверь, я подумал о том, что судьба обладает забавным чувством юмора.
Прошлую жизнь я желал власти, получил её и прожил важным человеком, чьи решения влияли на политику. В этой я хотел просто жить, а в итоге всё равно оказался на самом верху. И теперь внезапно узнал, что, кроме меня, удержать власть и некому.
А что говорит русский человек, оказавшись в такой ситуации?
«Кто, если не я?»
Вернувшись от графа, я поднялся к себе в комнату. Матушки опять не было, но это совсем не удивляло. Вчера она ограничилась тем, что вошла в кабинет, накинула на меня плед и ушла обратно в корпус прежде, чем я проснулся. Сегодня я надеялся дождаться её, тем более что сегодня мне даже на дуэли не пришлось прибегать к дару.
Было и ещё одно важное дело, которое мне предстояло. Велев принести мне кофе, я взял в руки телефон и открыл контакты. Но прежде чем нажимать на кнопку звонка, снова подумал о том, что у меня не получилось держаться от власти подальше. Я старался, всячески избегал этого, но в итоге пришёл к тому, что завещал великий Михаил Афанасьевич.
«Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!»
Вот и я не просил, а мне уже дают титул, должность для матушки, поддержку серьёзных политических игроков, деньги, благосклонность правящего рода, руку наследницы престола. Даже и не знаю, какой ещё козырь мог бы вытащить великий князь Виктор Павлович Долгоруков, чтобы убедить меня занять вакантное место супруга будущей государыни.
Ко всему прочему всё это коррелирует с моим собственным желанием найти виновных в том, что случилось с Анастасией Александровной Корсаковой. Не просто исполнителей, а настоящих инициаторов процесса.
Ткнув в кнопку, я послушал гудки несколько секунд, и уже было подумал, что великий князь не возьмёт трубку, но Виктор Павлович всё-таки ответил.
— Слушаю, Иван Владимирович, — ровным, ничего не выражающим голосом произнёс он.
— Добрый вечер, ваше императорское высочество. Я звоню, чтобы дать вам свой ответ.
Он хмыкнул.
— Я вас внимательно слушаю.
— Я согласен.
Глава 13
Виктор Павлович вошёл к племяннице с видом победителя. Он держал в руках папку, с которой, казалось, не расставался, и окинул покои внимательным взглядом, как и всегда, когда входил в помещение. На этот раз не было никакого бардака — даже в спальне, где Дарья Михайловна позволяла себе устроить беспорядок.
Всё было на своих местах, и против обыкновения взгляд его императорского высочества нашёл будущую государыню сидящей в кресле перед терминалом с руками, заложенными за голову на затылок. Племянница думала над отчётом, доступ к которым Виктор Павлович передал уже достаточно давно.
И что его несказанно радовало, наследница престола не манкировала обучением, а действительно следовала своему слову. Она хотела стать настоящей императрицей, и до сих пор не давала куратору жандармерии повода усомниться в своём решении.
— Что там? — повернувшись вместе с креслом, спросила Дарья Михайловна.
Виктор Павлович прошёл ближе и положил папку перед ней.