Владимир Кощеев – Корсаков. Том 3 (страница 2)
Да, я не самый добрый на свете человек. Но как-то и плевать, я не червонец, чтобы нравиться всем.
Конечно, существовала отличная от нуля вероятность, что Василий Алексеевич напряг свои связи, чтобы выяснить информацию о моём отце — просто ради того, чтобы был предмет для торга. Однако я видел его состояние, он практически не в себе, и если верить «будущему императору», то выходит, что и его распоряжения никто бы выполнять не стал.
Первое, что я бы сам сделал на месте совета ветвей — отрезал наследника от любой помощи и власти. И несмотря на то что я не знаю людей, вошедших в этот совет, я знаю об Алексее Максимовиче достаточно, чтобы осознавать — дураков среди них быть не может.
— Ты хочешь потребовать у главы рода Лопухиных ответ в обмен на жизнь? — уточнила матушка.
— Я не хочу, чтобы история повторилась, — кивнул я. — А потому мне нужно знать, мам.
Она несколько секунд смотрела на ручку, которую крутила в пальцах.
— Хорошо, Ваня. Но пообещай мне, что будешь крайне осторожен.
Я улыбнулся в ответ и склонил голову.
— Обещаю, матушка.
Хозяин гостиной развалился в кресле, рассматривая отчёты о прошедшем допросе. Его сестра с бокалом воды в руках сидела напротив с закрытыми глазами. На лице Анны Павловны царило спокойствие, и можно было бы решить, что она спит, но великая княгиня периодически посматривала на настенные часы.
Наконец, Виктор Павлович отложил записи и хмыкнул.
— Ну что же, всё, как мы и думали, — сказал он. — Даже удивительно, что ничего нового выбить из него не удалось.
— А меня это, наоборот, порадовало, — ответила ему сестра. — В кои-то веки жандармерия работает так, как ей положено. И, кстати, новый состав, судя по всему, слишком сильный. Либо на этот раз переборщили с дозировкой — к концу второго часа у Ларионова уже язык заплетался.
— Это я приказал увеличить дозировку, — пояснил Виктор Павлович. — Посмотрел, знаешь ли, как выглядят жертвы Ивана Корсакова, и подумал, что лучше будет перестраховаться. Ты ведь прекрасно представляешь, что случилось бы, если бы Ларионов сохранил свой дар и атаковал тебя. А так у него даже выбора особого не было.
Целителей невозможно отравить. Так, по крайней мере, считается. Однако на самом деле в каждой стране имеются специальные составы, работающие против любого одарённого. Власть не терпит, когда на неё покушаются считающие себя неуязвимыми маги. А потому были проведены эксперименты, подобраны дозировки. Так что схема воздействия имелась для каждого известного дара.
— Кстати, зачем тебе нужна была та девочка? — спросил великий князь. — Или я чего-то не знаю, и на самом деле Воронина может претендовать называться Долгоруковой?
Учитывая, что на момент связи с отцом Веры Анна Павловна не состояла в браке, такой вариант был возможен. Анна Павловна вынашивает ребёнка, передаёт отцу и тот растит дочь до определённого возраста. И всё это время пользуется покровительством великой княгини. Неоднократно случавшаяся история.
Великая княгиня взглянула на брата с усмешкой.
— Думаешь, раз я спала с её отцом, так Верочка — моя тайная дочурка?
— По возрасту подходит с твоим затворничеством, — пожал плечами Виктор Павлович. — Я, конечно, знаю, что ты просто хандрила и сидела взаперти без посторонних. Но мало ли…
Анна Павловна покачала головой.
— Нет, Витя. Верочка мне нужна для другого. Ты вот не в курсе, а она, между прочим, когда с Корсаковым встретилась, ему свой номерок сунула, — пояснила Долгорукова. — И знаешь, кто мне об этом нашептал? Её же собственный подчинённый заложил, как только я вошла в жандармерию.
— Мы для того и платим людям, чтобы они держали нас в курсе, — ничуть не удивлённый, равнодушно пожал плечами Виктор Павлович. — Так и что? Ты хочешь их свести?
— Почему нет? — усмехнулась великая княгиня. — Иван мальчик хороший, но он молод, и ему требуется физическая близость. С Осколкиной он спать не стал, но это он даже молодец, на ней клейма негде ставить. А вот Воронина — красива, молода и с кристально чистой репутацией. Такая любовница будет ему к лицу. Не пускать же его, в самом деле, обратно к простолюдинкам.
Брат тяжело вздохнул.
— Ну что ж, допустим, Корсаков даже согласится, хотя я в этом откровенно сомневаюсь, но что ты будешь делать, когда Дашка узнает?
— У них было достаточно времени и возможности всё сделать в Выборге, — отмахнулась Анна Павловна. — Я с ней и там поговорила, и здесь ещё обсужу этот вопрос пару раз. А то, похоже, её мать совсем ничего своей дочери о реальной жизни не рассказала. Не удивлюсь, если она верит до сих пор, будто её отец только Катьку и раскладывал.
Великий князь покачал головой с неодобрением.
— Ты слишком форсируешь события, Аня, — сказал он. — Но действуй, я препятствовать не буду. Кстати, почему ты решила поставить Корсакову на место Ларионова?
— Это был логичный ход, Витя, — пожала плечами великая княгиня. — Настя на деле доказала, что может то, что недоступно Илье. И она — наш человек, всегда им была. Тебе ли не знать?
Долгоруков чуть нахмурил брови.
— Слышать об этом не хочу, — произнёс он.
— Главное, чтобы об этом её сынок не прознал, — усмехнулась Анна Павловна. — Иначе вот тогда он действительно обидится. Кстати, тебе уже доложили, что он встречался с младшим Лопухиным и вёл беседу в машине Васи?
Виктор Павлович кивнул.
— Доложили.
— Что-то будем делать?
— Зачем? Ивану нужно обрастать собственными должниками. Помощь Лопухиным выведет Корсаковых из-под удара. А когда Алексей Максимович придёт в себя, о троне он уже думать не станет — ему придётся восстанавливать собственные позиции внутри рода. А мы получаем нужный нам аргумент, который окончательно отдалит Василия от Дашки. Ведь не может семья, в которой только что едва не случилось убийство между своими же, претендовать на престол. Ведь если Лопухины среди своих такие фортели выкидывают, чего от них ожидать, когда они с правящей семьёй породнятся?
Великая княгиня отсалютовала ему бокалом с водой.
— И слава богу, Витя, — произнесла она. — И слава богу. Если бы этого покушения не случилось, его стоило бы организовать самим.
Виктор Павлович улыбнулся сестре в ответ.
Глава 2
Я натянул на себя сорочку и, поправив манжеты, накинул сверху форменный китель. Можно было бы заявиться к Лопухиным в обычном костюме с гербом рода, но зачем? Василий Алексеевич собирался провести меня тайно, но это не значит, что я буду по их особняку слоняться вприсядку, боясь попасться на глаза местным.
Да и как наследник рода мог бы провести меня так, чтобы никто не узнал? Ладно, если у него есть верные люди в доме, ведь тот же водитель, который подвёз Лопухина на встречу со мной, исполнял приказ Василия Алексеевича. И то я не уверен, что о нашей встрече совет ветвей не узнал.
Мне, на самом деле, ничего не угрожает, даже если меня внезапно обнаружат у постели больного. Я не Лопухин, и мне знать о внутренних распрях клана не положено. А вот вызов от друга, на приёме которого я во всеуслышание объявлял, что ко мне можно обращаться и на чьей дуэли я присутствовал, заодно ещё и жизнь спас — совершенно обыденное явление. Меня могут попросить покинуть дом, обратиться к матушке за разъяснениями, но и только.
Трогать целителя, который к тому же сын главы корпуса целителей, друг наследницы престола и буквально на днях был награждён графским титулом за спасение её императорского высочества? Ну, совет Лопухиных, конечно, может попробовать, но кончится это для них плачевно. А ведь им ещё власть делить, а значит, так или иначе враждовать друг с другом.
Так что не думаю, что кто-то так лихо подставится. Ведь на него остальные члены совета спихнут всю вину, лишь бы поделить новую долю.
Застегнув китель, я поправил волосы и двинулся на выход. Особняк ещё спал, однако дежурная горничная уже ждала меня с бумажным стаканчиком кофе.
— Ваше сиятельство, — с поклоном вручила мне напиток она.
— Спасибо, — кивнул я.
Было заметно, что наши люди искренне радуются успеху рода Корсаковых. И произносят «ваше сиятельство» с гордостью. Да, конечно, вместе с нами приподнялся и их собственный престиж, и жалованье, ведь графские служащие по определению должны получать больше, чем просто дворянские, но дело-то в человеческом отношении в первую очередь. Большинство из тех, кто служит у нас в особняке — это те же самые люди, кто прошёл с Анастасией Александровой через темнейшие для Корсаковых времена. И теперь, видя, что всё, наконец, налаживается, они действительно радуются.
И это было чертовски приятно признавать.
Во дворе уже рычал двигателем автомобиль с гербом семьи. Семён кивнул мне и открыл заднюю дверь. Я опустился на сидение, воткнул стаканчик в подставку, достал телефон и ещё раз перечитал сообщение.
Лопухин В. А.:
Корсаков И. В.:
Семён отпустил тормоз и прибавил газу, лихо выкручивая руль. Машина рывком сорвалась с места, выскочила за ворота и, быстро набирая скорость, понеслась в нужном направлении. Ехать предстояло не слишком близко, так что следовало поторопиться.