Владимир Кощеев – Имперец. Ранг 3. Посол (страница 3)
– Это совсем не значит, что мне безразлична их судьба, – нахмурилась Корсакова. – Просто если сомневаться в своем мужчине… – Тут девушка немного порозовела, но все же справилась с собой и продолжила: – То в чем смысл?
– Смысл? – не поняла Демидова.
– Да, смысл, – кивнула Василиса. – В чем смысл выбирать этого мужчину, если ты сомневаешься, сможет ли он защитить себя, тебя и нашу страну? Александр скоро вернется, и я буду очень им гордиться. А он будет гордиться тем, что я успела сделать в его отсутствие.
Ее слова, в целом такие простые и такие очевидные, попали в самое сердце и боярышне, и княжне. Особенно – княжне. Девушка вспыхнула, вспомнив, на что ей хватило смелости, чтобы попытаться остановить Алексея от поездки.
– Но, знаете, – негромко произнесла Василиса, – я тут подумала, у нас же здесь недалеко есть работающий храм. Я планировала сегодня сходить туда, поставить свечки за здравие ребят. Вы не подумайте, я не особенно религиозна, просто… Просто хорошо бы, чтоб они поскорее вернулись.
– Я пойду с тобой, – решительным тоном произнесла Демидова.
Посмотрела на подругу, все еще погруженную в новости, и вырвала у нее телефон из рук.
– Эй! – возмутилась Нарышкина.
– И Мария пойдет с нами, – жестко сообщила Дарья.
Боярышня просто метала молнии своими зелеными ведьмовскими глазами, но дочь Урала эти фокусы не впечатляли. В конце концов Нарышкина сделала глубокий вдох, провела ладонями по лицу и ответила:
– Да, вы правы. Лучше сходим в храм, чем в новостные заголовки…
Василиса чуть улыбнулась, поняв, что, кажется, ее впервые заметили отдельно от Александра. Заметили и признали.
– Ну давай, Костя, скажи, что у тебя есть для меня хорошие новости, – проговорил император, тяжелым взглядом глядя на Чернышева.
Константин Александрович Чернышев был министром вооруженных сил и в принципе для мирного времени даже весьма неплохим. Но имелось у Дмитрия Алексеевича ощущение, что мирное время теперь продлится недолго. А то и вовсе является фантомным – слишком уж часто по периметру его империи то тут, то там кто-то скалился и тявкал.
А как себя проявит Чернышев, если начнется по-настоящему горячее время, непонятно.
– Новости есть, государь, – склонил голову министр. – Насколько хорошие, тут уж судить вам.
Дмитрий Алексеевич дернул бровью, но перебивать не стал.
– Наши бойцы ведут планомерную зачистку территорий от агрессивно настроенных частных дружин и прочих недружественных наемничьих баз, – сообщил Чернышев. – В числе прочего был обнаружен склад с формой. Форма пошита по образцу российских вооруженных сил. Там же княжичами Ермаковым и Меншиковым были обнаружены документы.
При фразе «княжичами Ермаковым и Меншиковым» император хмыкнул, но сути не упустил.
– Что за документы? – уточнил он.
– Поляки планировали инсценировать нападение русских войск на один из своих погранпостов и, используя это как повод, развязать войну с нами, – пояснил Константин Александрович.
– Нет, я видел, когда людям от власти крышу сносит, но чтоб так… – пробормотал Дмитрий Алексеевич. – Мы ж их просто в асфальт закатаем, всю Польшу, посередине поставим указатель, куда Москва, а куда чертова бабушка, и вся Речь Посполитая на этом кончится. Или это еще не все новости?
– У меня все, – покачал головой Чернышев.
– Витя? – Романов посмотрел на Нарышкина.
– Пока нет полного отчета, государь, но, по краткой сводке, отряд Лютого подтвердил тайный союз поляков с немцами, – доложил тот.
– А турки? – нахмурился император.
– Турки смотрят, чем дело кончится, – отозвался Толстой, возглавляющий внешнюю разведку. – Они очень стараются удержать свое лоскутное одеяло, им сейчас не до польских амбиций.
– А что насчет тех наемников, которых мы тут приняли? Есть что-то интересненькое по ним там, на месте? – Император перевел взгляд с одного на другого своего военного деятеля.
Все трое отрицательно покачали головой, заставив императора раздраженно цокнуть. Вот как найти такую умную крысу, а?
В этот момент у Нарышкина требовательно зажужжал телефон.
– Ответь, – разрешил государь, понимая, что в такое горячее время любой звонок может принести какую-то очень важную информацию.
И судя по тому, как стремительно побледнел Нарышкин, там действительно случилось что-то из ряда вон.
– Ну, что еще? – мрачно спросил Дмитрий Алексеевич.
– Группа Лютого, государь… – с трудом ворочая языком, проговорил боярин. – Группа Лютого не вышла к яхте в расчетное время.
Глава 2
– Мирный, мать твою, ну хоть кусок обшивки можно было оставить? – орал Лютый, пиная носком берца чудом уцелевший кусок БТР.
– На кой? – не понял Иван.
– Чтобы понять по нему, к какой части была приписана техника, – пояснил я и запричитал: – Ну простите, Игорь Вячеславович, в следующий раз я сначала у вас уточню, стоит ли обороняться или мы так постоим.
– Разговорчики! – огрызнулся командир и принялся гонять своих бойцов.
Те спешили – стремительно темнело, а нужно было максимально заснять место боя, попробовать найти какие-то улики в оборудовании у стрелков, которых я положил по кустам, и принять нелегкое решение, как быть с погибшими.
Хоронить на польской земле русских бойцов никому не хотелось. Но часть погибла в машине, и сбор останков требовал времени, которого, как обычно, у нас не было. Кто знает, какие гости следующие пожалуют на нашу вечеринку.
Иван о чем-то негромко говорил с Лютым и, кажется, даже немного поспорил. Предполагаю, что пацан не готов был хоронить русских в Польше, а Лютый не готов был экспериментировать с жизнью цесаревича.
К счастью, этот мрачный момент разрешился сам собой. Я вежливо кашлянул, привлекая к себе внимание.
– Что? – огрызнулись оба спорщика.
– Сюда что-то едет, – сообщил я.
– С чего ты взял? – напрягся Лютый, отправивший двух бойцов по обе стороны дороги караулить подъезды.
– Услышал, – пожал плечами в ответ.
Я действительно услышал шум моторов, шелест шин, едва заметный скрип пружин подвесок. Лютый немигающим взглядом смотрел на меня несколько секунд, а затем рация зашипела:
– Три автомобиля следуют со стороны Гданьска, без опознавательных знаков, – доложил дозорный.
– Да чтоб этих поляков поделили! – выругался Лютый. – Всем отойти с дороги! Живо!
Мы резвыми козликами помчались в темные кусты. И пока хрустели ветвями, Лютый схватил меня за рукав и негромко проговорил:
– Мирный, скажи, что Разумовский тебя научил слушать Ветер.
– Разумовский не учил. Я сейчас сам попробовал, – ответил я.
Это действительно был экспромт. И я, честно сказать, вообще не рассчитывал, что что-то сработает. Но сегодня явно мой день.
– Где ж ты раньше был такой талантливый, – мрачно произнес силовик, кинув взгляд на остов автомобиля.
Мой запредельный резерв, кажется, позволял немного расширять границы стандартных техник. Я тупо слышал дальше, чем отошедшие на приличное расстояние бойцы Лютого, работающие с той же техникой.
– В детдоме, – ответил я спокойно.
Ну и еще немного в другом мире, но это к делу не относится.
Возле места боя тормознули три тачки. Я не видел, но слышал, как техника остановилась, открылись двери, тяжелые сапоги бухнули об асфальт. Неровное дыхание людей, шум брони, шаги.
И вдруг все стихло, как будто бы они замерли и даже дышать перестали – заработали магические глушилки. И в этой неестественной тишине завыл волк.
– Вот засранцы, – выдохнул Лютый, после чего издал какой-то лающий звук в ответ и скомандовал: – Выходим.