Владимир Корн – Второй шанс (страница 37)

— Тебе что надо? — грудью я остановил на пороге человека, который по замыслу Гардиана, должен присматривать за мной.

— Босс сказал все время быть рядом.

— Ну так и будь… через дверь.

Которую специально оставил приоткрытой. Затем, стоя к ней спиной, намеренно громко звякая, налил четверть стакана, поднес ко рту, осторожно перелил в другой, подержал его… и залпом выпил. Пить не стоило, но всего увиденного и услышанного удержаться не смог. Якобы обнаружив, что дверь прикрыта неплотно, с грохотом ее закрыл. И, не сдержавшись, несколько раз ударил кулаком в стену. Гудрон, его подруга Дарья, Янис, Слава Проф, остальные… которые тоже наверняка мертвы. Теперь их нет, и никого уже не вернуть. Сейчас можно долго сожалеть о том, что сделал не так. Подробно разобрать каждую ошибку, осмыслить все, но толку-то? Все эти жадры, вядели, кристаллики в колбах — они не в состоянии никого вернуть. Нет такого средства, и вряд ли когда-нибудь оно появится. Развернулся на скрип двери, собираясь послать по любого, кто бы там не оказался. На пороге стояла Лариса. Завидев выражение моего лица, она застыла и испуганно сжалась.

— Проходи. Пить будешь?

— Если прикажете, — торопливо сказала девушка.

— Не приказываю — прошу.

Никогда раньше не лечил проблемы алкоголем, но сейчас он был мне необходим.

— Может, принести что-нибудь? — Лариса метнулась к двери.

— Стой. Если не будешь, просто посиди рядом со мной.

Налил себе теперь уже половину стакана, и одним глотком отправил всё внутрь. Лариса осторожно отхлебнула из своего, поперхнулась, закашлялась, махая ладонью пред открытым ртом. Я подошел к постели, рухнул на нее лицом вниз, молясь о том, чтобы уснуть. Пройдет не так много времени, наступит ночь, и вместе с нею пора действовать. Ну а пока мне очень нужно провалиться в сон, чтобы не видеть всплывающие по очереди лица тех, кого уже нет в живых. Гудрона, с его вечной полуухмылочкой, флегматичного Яниса. Профа, который всегда серьезен. Хохотушки Дарьи. И остальных. Лариса прилегла рядом, прижалась, ласково гладя по волосам.

— Игорь, ты получил плохое известие?

Мне вообще, с той самой поры, когда оказался здесь, хотя бы раз хорошее приходило?!

— Может, смогу тебе чем-нибудь помочь?

Ничем. То единственное, что мне наверняка помогло бы, станет предательством по отношению к Лере. Во всяком случае, пока не станет известно — жива ли она? Потом? Потом не знаю.

— Погладь меня еще, и больше ничего не нужно.

Глава 17

Проснулся я от тревожной мысли — ночь заканчивается, Виталий ко мне не заявился, что наверняка означает: побег откладывается. Или хуже того — его поймали. Затем мне вдруг подумалось, что зря отказался от предложения Гардиана забрать Ирму к себе. Конечно же, совсем не по той причине, что появилась бы отличная возможность с ней переспать. Если разобраться, едва она только среди нас появилась, после того как мы ее спасли в числе еще нескольких девушек, у нас вполне все могло бы случиться. Согласен, далеко не всегда мне удается быть настолько умным, насколько хочется. Но когда девушки проявляют усиленные знаки внимания, ошибаюсь редко. Если бы Ирма была сейчас со мной, ей удалось бы избежать всего того, что предстоит ей в эту ночь. Женщины у перквизиторов общие, и кто бы ее не выиграл, так или иначе он поделится Ирмой с остальными. Мало того, удалось бы узнать у нее хоть какие-то подробности о том, что случилось в Центре. И даже взять ее с собой, в надежде, что нам удастся сбежать. Хотя последнее вряд ли, учитывая состояние девушки.

Затем, наконец-то, появился Виталий.

— Заждался, поди? — спросил он таким тоном, как будто ходил за бутылкой, и надолго пропал. — Погода-то какая, а?! — не дожидаясь ответа, продолжил Бобер.

Барометр не солгал и на улице шел дождь. К тому же ветер, порывами такой сильный, что ветви росшего у самого окна куста то и дело стучали по стеклу.

— Один сегодня? — скользнув по постели взглядом, поинтересовался, точнее, констатировал Виталий.

— Один.

Ларису я отпустил еще вечером, заявив ей.

— Тебе лучше уйти.

И даже ее жалобное.

— Игорь, я не хочу туда! Можно, я здесь останусь? Пусть на полу, возле самого порога, только не прогоняй!

Нисколько на мое решение не повлияло. Ну а если она проснется в самый неподходящий

момент? Мне что, резать ей глотку? Или взять слово, что она никому ничего не скажет до самого утра? Нет никаких гарантий, что она не поднимет тревогу, как только мы с Виталием исчезнем за окном.

— Чего в постели валяешься? Почему не готов? — заявил он, как будто увидел меня в одних трусах. Заодно пройдясь по комнате, и осматривая ее так, словно только для этого сюда и прибыл. Обнаружив на столе бутылку, Виталий тут же к ней приложился, сделав несколько солидных глотков, убавляя ее содержимое больше чем на половину.

— Не лишним будет? — резонно поинтересовался я.

— Даже если и лишним, когда я еще такого попробую? Кальвадос?

— Черт его знает.

По вкусу понять мне сложно, а на этикетку ни разу и не взглянул: слишком не до того мне было.

— Готов, Теоретик? — и снова приблизил бутылку ко рту.

— Да. Так, лучше с собой ее забери. Иначе кто тебя знает — песни орать не начнешь?

— Логично! — заявил он в ответ, но бутылку во внутренний карман перквизиторского балахона спрятал только после того как глотнул. — Чего лыбишься?

— Нравишься ты мне.

И я не шутил. Виталий действительно был мне симпатичен — своей в себе уверенностью. И еще подготовкой. Он прошелся по комнате бесшумно, плавно обтекая пусть и немногочисленную мебель, шагая при этом с пятки на носок, и ставя ступню на ребро. Отличный получится напарник в рисковых делах, ничуть не хуже Трофима. Ну и Остапа, ведь тот, пусть чуточку, но перестраховщик. И уж точно Гудрона, который после ранения, когда его едва смогли выходить, совсем не тот, что был прежде.

— То-то я смотрю такую девицу прогнал! — чтобы в следующий миг зашипеть от боли. — Теоретик, ты чего?! Я же в шутку.

— Извини, не рассчитал, — что было правдой, ткнув чересчур сильно, не вовремя вспомнив об их смерти, о чем, кстати, Виталий еще не знал. Впрочем, как и о том, что произошло в Центре. Но сообщить ему сейчас — не самый подходящий момент. Все-таки чувствуешь себя намного уверенней, когда знаешь — есть куда возвращаться. В Центре же к этому времени вообще могло не остаться никого.

— Потопали. Стоп!

Человек, который обязан глаз с меня не спускать, определенно должен быть где-то рядом. И не получится ли так, что едва мы окажемся снаружи, как он появится из-за угла? Возможно, не сам он, но его сменщик.

— Никого возле дома не видел?

— Видел, — охотно кивнул Бобер. — Терся возле твоего окна какой-то хмырь, пришлось нулить. Теоретик, мы когда-нибудь отсюда уберемся? Или тебе еще на дорожку посидеть нужно?

— Нож у тебя есть?

На тот случай, если мы на кого-нибудь не наткнемся, а выстрел точно всех переполошит.

— Держи, специально для тебя прихватил.

Виталий сунул мне в руку кинжал. Вернее, стилет. Или даже мизерикорд. Еще его называют кинжалом милосердия, и предназначен он для единственной цели — добивать поверженного рыцаря, найдя брешь в доспехах. Даже спрашивать не нужно, откуда тот у него взялся, достаточно вспомнить о древнем замке, где Бобер и нашел себе убежище.

— Пойдет?

Виталий стоял ко мне спиной, осторожно выглядывая в окно, но я готов был поклясться — он ухмыляется.

— То, что и нужно.

— Ну тогда вперед!

Миг, Бобер исчез за окном, и я не задумываясь последовал за ним. Чтобы едва успеть поймать его за плечо.

— Погоди!

Времени на то чтобы обдумать план побега у меня было предостаточно. Не сомневаюсь, у Виталия с его смотровой площадки тоже его хватало, чтобы рассмотреть сверху любую мелочь.

Но я, в отличие от него, все исходил ножками. И теперь точно знал — где и какой кустик прикроет нас даже при свете дня. В какой складке местности можно будет укрыться. И куда лучше совсем не соваться, ибо просматривается сразу со всех сторон, а любая крадущаяся тень вызовет если не тревогу, то подозрение, и желание проверить. Тем более, с несением караульной службы у них тут строго. И потому поначалу наш путь лежал в противоположную сторону от выхода из долины — к реке. Затем вдоль ее берега, пока не упремся в высоченную скальную стену, как раз в том месте где дважды в сутки образуется портал, пусть, как недавно выяснилось, и не регулярно.

Ветки куста, росшего рядом с окном, были густо усыпаны колючками — куда той акации! Одним из шипов я умудрился до крови оцарапать предплечье, и подаваясь в сторону, едва не растянулся, запнувшись о вытянутую ногу мертвого стража. Нога торчала из зарослей, и ее легко увидеть. Мое отсутствие в комнате могло быть истолковано как угодно: в принципе свободу мне никто не ограничивал. Взбрело в голову прогуляться, меня вызвал к себе Гардиан, или же я решил присоединиться к застолью, которое, несмотря на глубокую ночь и непогоду, все еще продолжалось, пусть уже и не под открытым небом. Так же, как и исчезновение моего стража — трудно, например, преодолеть соблазн, когда веселье — вот оно, рядом, и почему бы не отлучиться на несколько минут, чтобы махнуть рюмку-другую? Но если его найдут мертвым, а комнату пустой, обязательно сыграют тревогу. И потому следовало спрятать тело, закинув его подальше в куст.