Владимир Корн – Восемнадцать капсул красного цвета (страница 17)

«И не дай бог, он тебе пригодится».

Хотел еще добавить, чтобы на всякий случай прикрывал глаза, но подумал, что Олег и без того их закроет. Для того чтобы научиться не моргать при стрельбе, нужен навык, который быстро не приобретешь. И тем забавнее ему было наблюдать, как в киношных боевиках мужественные герои, в одиночку справляющиеся с несметными толпами врагов, раз за разом моргают при звуках собственной стрельбы.

– Глеб, ты поосторожнее, пожалуйста, ладно? – Настя на мгновение прижалась к его груди щекой, затем провела по лицу Чужинова ладонью. – Обещаешь?

– Обещаю, Настя, – ответил Глеб, но поцеловать ее у всех на глазах так и не решился.

Глава 9

Приказ министра обороны

– Черт, нас опередили! – зло прошептал Олег и раздраженно хлопнул ладонью по ноге.

Глеб недовольно покосился на Гурова: к чему эти эмоции, когда ничего уже изменить нельзя. К тому же лишний шум.

Перед тем как выйти, Чужинов наставлял его:

– Ногу ставь с пятки на носок, старайся ступать на внешнее ребро ступни и поглядывай вниз, поглядывай. Понимаешь: мы должны всех слышать, а не все нас.

И тем не менее под кроссовками Олега постоянно то шелестело, то похрустывало, а иногда и чавкало – пробирались они вдоль берега Торопи, отдалившись от нее совсем немного. Наконец впереди показалась нужная им заводь. Тут и выяснилось, что их опередили: на поляне хозяйничали три человека, и они явно заявились сюда за моторками. Судя по всему, обе лодки оказались им без надобности, и потому незнакомцы возились именно с той, что с подвесным мотором «Ямаха» на транце[20].

– Губа не дура, – пробормотал Чужинов, наблюдая за ними из-за прячущих их кустов.

– Глеб, – толкнул его в бок Гуров, – давай подойдем. В двух лодках мы поместимся вместе с ними, хоть и перегруз, а одной нам явно не хватит. Да и бензин они весь заберут. И толпой, если что, нам проще будет: их трое да нас четверо – итого семь мужиков. К тому же ружье у них есть.

Чужинов и сам видел в руках у одного из них курковую горизонталку, и в остальном рассуждения Олега были верны. И все же что-то его останавливало. Хотя, если промедлить, незнакомцы погрузятся в лодку – и поминай их потом как звали.

– Ну что же ты! – Гуров даже головой покачал разочарованно.

«Ну что же я!» – решился Чужинов и даже сделал шаг вперед, когда внезапно выскочившая из кустов тварь толчком сбила с ног возившегося с канистрой мужика и вместе с ним погрузилась в воду. Вода забурлила, над поверхностью на какое-то мгновение появилась рука, уже беспалая и кровоточащая, чтобы тут же исчезнуть снова.

Другая тварь, а всего их объявилось несколько, сбила с ног того, кто держал ружье, которое он так и не успел вскинуть. Они покатились по земле, и даже на таком расстоянии Чужинов слышал, как часто и жутко клацают ее челюсти. К ней тут же присоединились еще две, и человека перестало быть видно под их телами.

Третий все же успел добежать до раскидистой ветлы и даже начал карабкаться по ее стволу, когда на поляне показалась еще парочка кошмарных созданий. Одно из них с ходу, в прыжке, вцепилось в ногу человека, повиснув на ней всем весом. Человек кричал так пронзительно, отчаянно и страшно, что у обоих – и у Олега, и у Глеба – зашевелились волосы на головах. Силы у человека быстро иссякли, руки разжались, и он рухнул вниз, умолкнув уже навсегда. Из воды, пятясь задом и сжимая в зубах человеческую ногу, показалась та тварь, что выскочила на поляну первой. Она волокла за собой тело.

– Уходим! – скомандовал Чужинов севшим после разыгравшейся на их глазах трагедии голосом.

Олег громко икал, тщетно зажимая рот обеими руками. Таким Чужинов и потащил его за собой, ухватив за руку, держа в другой приготовленное к стрельбе ружье.

Наконец отошли достаточно далеко, и Глеб отпустил Гурова. Тот выглядел бледным, и его терзали частые позывы к рвоте.

«Интересно, как я выгляжу сам, – подумал Чужинов. – Вряд ли намного лучше».

– Лодок не будет, – объявил Глеб в ответ на вопросительные взгляды, когда они вернулись. – Придется пёхом.

Изначально план его был прост до банальности. Они с Олегом забирают моторки и транспортируют их вверх по течению реки примерно до точки на берегу, расположенной перпендикулярно холму. Затем идут за остальными, сопровождают их и вместе с ними усаживаются в лодки. И уже потом, когда выгребут на середину реки, запускают моторы. Ну а дальше как получится. Сорвалось.

– Насть, что с тобой? – наклонился он к девушке.

– Глеб, – всхлипывая, она прижалась к его груди, – такой страшный крик донесся с той стороны, куда вы ушли, и я уж было подумала, а вдруг это вы. Там что-то произошло?

– Не знаю, Настя, – пришлось солгать Чужинову. – Мы тоже его услышали еще по дороге и решили вернуться, чтобы не рисковать.

Судя по тому, как Олег что-то рассказывал Игорю и Андрею, его ложь скоро вылезет наружу: кто-нибудь из этих двоих проболтается своей девушке, а та уже расскажет всем остальным. Но ничего, Настя не должна быть в обиде за его попытку уберечь ее от лишних волнений.

– Ну что, в дорогу? – И Чужинов закинул на себя Настин рюкзачок, красивый, но слишком уж яркий – явная демаскировка.

– Глеб, перекуси. – Девушка сунула ему в руку бутерброд.

Чужинов взглянул на него. На этот раз бутерброд оказался скромным: узкий ломтик хлеба с полоской сыра.

– Ничего почти не осталось, – извиняюще затараторила девушка, уловив его взгляд. – Готовить надо, а ты костер разводить не разрешаешь.

С одного краешка бутерброд был обломлен, совсем чуть-чуть. Наверное, Настя отщипнула кусочек, не в силах сдержаться – кушать хочется. И Чужинов солгал девушке во второй раз подряд:

– Знаешь, Настя, я сыр терпеть не могу. Будешь? А то жалко выбрасывать. – Заодно Глеб отломил половину хлеба.

Шли они, останавливаясь привалом на четверть часа каждые сорок пять минут. Все продумано задолго до них, и оставалось только следовать рекомендациям знающих людей. Быстрого темпа Глеб не задавал, но и прогулочным их шаг при всем желании назвать было трудно. После третьего привала, когда стоило уж задуматься и о более продолжительном отдыхе, они вышли на лесную дорогу. Обычная дорога, таких в любом лесу тьма: не то чтобы наезженная, но и не с колеей, заросшей травой по пояс. Когда они на нее ступили, их и окликнул невидимый голос, показавшийся Чужинову визгливым:

– А ну-ка, всем стоять бояться, деньги не прятать! – И сразу же, едва девушки испуганно взвизгнули, довольный смех: – Гы-гы-гы.

С противоположной стороны дороги из-за деревьев показались четыре человека. Глеб даже сплевывать от злости не стал: попробуй услышь притаившихся в густом ельнике, когда шума от них самих, словно от стада муфлонов, несущихся галопом на водопой. Почему именно муфлонов, Чужинов и сам понять не мог, но сравнение ему понравилось. Перед выходом Глеб проинструктировал всех, причем, несмотря на не очень довольные взгляды некоторых, повторив свой инструктаж дважды.

«На поваленные стволы деревьев ни в коем случае не наступать. Если невозможно перешагнуть – пригнуться и пролезть под ними, не получается – обойти стороной. Внимательно следить за ветками, чтобы они не хлестнули по глазам идущего сзади. Идти цепочкой, не разбредаться, и самое главное – не шуметь».

Без толку. Конечно, ор на весь лес не стоял, но слышно их было за версту, одно только девчоночье ойканье чего стоило. И чего удивительного в том, что их теперь поджидали?

Хуже всего, увидев просвет между деревьев, цепочка сразу же превратилась в пусть и небольшую, но толпу. Глеб даже поморщился. Именно так на дорогу и вышли, чтобы нарваться на этих четверых.

Эти люди не понравились Чужинову с первого взгляда. И тем больше, что двое из них были вооружены. У одного в руке чернел кургузый «макаров», боевой, не газовый или травмат. И у второго, к бабушке Пелагее не ходить – главного, целый автомат. Автомат Калашникова, конечно же. На партизана, чтобы в его руках оказался «Шмайссер», или, если правильно, МП-40, главарь явно не тянул. Те должны быть в лихо заломленной набок папахе с перечеркивающей ее красной полоской и в туго перетянутом ремнем ватнике. Или, по случаю лета, в гимнастерке. Этот же был облачен в высокие кроссовки, спортивное трико с белыми лампасами, жилетку с множеством карманов и бейсболку с гордой надписью «Чикаго Буллз». Он и сам походил на быка: широкий, с мощной шеей и наглыми навыкате глазами.

Остальные были выше его и ниже, небритее и волосатей или наоборот, но этот выглядел старше всех – лет под сорок. Окликнул точно не он – визгливый голос к его комплекции никак не подходил.

– Куда путь держим? – как будто бы нейтрально поинтересовался главный.

Глеб сделал шаг вперед, чтобы ответить, когда его опередил Андрей:

– Вы знаете, что произошло? Что вообще происходит?

– Не без того, – туманно ответил тот.

– Ты лукани, Гриш, какие телки у них клевые! – вмешался в разговор другой, тот, что с пистолетом, и даже губами причмокнул, якобы от восхищения. Вот у него точно голос тот самый, тонкий, на грани визга.

– Вижу, Сань, вижу, – откликнулся старший, надо полагать – Григорий, не поворачиваясь в его сторону, а напротив, поведя стволом вдоль застывших на месте людей. Автомат он держал не вполне профессионально, но много ли ума надо, чтобы попасть, стреляя в упор. – А ты, – обратился к Глебу, – ружьецо-то отдай. Кощей, забери-ка у него ствол.