Владимир Корн – Волки с вершин Джамангры (страница 4)

День выдался по-настоящему солнечным, и на небе не было ни единственного, пусть даже самого завалящего облачка. Само светило располагалось на небосводе так, что его лучи не могли слепить никого из нас. И еще было безветренно. Что важно. Когда очередной порыв вначале шевелит листвой за твоей спиной, заставляя отвлечься, пусть и на доли секунды, которые могут стать ценой жизни. Словом, мы были в совершенно равных условиях.

Я углублялся в низину все дальше и дальше, и наверняка одолел ее середину. По логике вещей мы давно уже должны были встретиться. Если, конечно же, он не устроил засаду где-нибудь в самом ее начале. Затем мне пришла мысль — лощина достаточно широка, и вполне может случиться так, что мы разошлись, не заметив друг друга. И что дальше? Бродить здесь до вечера, если подобное будет случаться раз за разом? Немудрено, что во мне начала бушевать злость. Почему бы Александру не выбрать огромный густой лес? Где неделю, месяц, можно искать друг друга безрезультатно. Сейчас я готов был его убить и без того отличного повода, который он сам и дал, бросив в лицо обвинение в трусости.

Если сар Штроукк не уверен в своем искусстве фехтовальщика, почему бы ему не выбрать дуэль на пистолетах, что значительно уравнивает наши шансы? Нет же, броди здесь подобно последнему болвану, пытаясь раздвоить зрение. Чтобы не наступить на сухую ветку под ногой, и в тоже время вовремя увидеть движение спереди. И когда мой гнев переполнил меня настолько, что глаза непременно налились кровью, я его и увидел. Замер как вкопанный, тряхнул головой, и даже на миг прикрыл глаза.

Нет, определенно, без всякого сомнения, это был он — Александр сар Штроукк, пусть и видел его со спины. Характерная посадка головы, уши своеобразной формы, когда мочки вплотную прилегают к коже лица, светлые волосы, а на пальце руки, которой он прихлопнул комара на шее, отчетливо был виден перстень с крупным камнем синего цвета. Перстень, который мне так хорошо удалось рассмотреть, когда он за ужином держал в руке бокал.

Признаться, у меня перехватило дыхание, настолько не ожидал его увидеть именно в таком положении. И еще по той причине — вполне могло быть и так, что он здесь не один. И в тот самый миг, когда я его рассматриваю, невидимый мне стрелок уже нажимает на спуск. Затем Александру достаточно забрать у своего помощника оружие, и вернуться к секундантам. Продемонстрировать его, все еще остро пахнувшее порохом, и примерно объяснить, где искать мое тело. Ну не мог же сар Штроукк остановиться передохнуть, обнаружив подходящий для этого камень! Ко всему спиной к той стороне, откуда я и должен был появиться.

Александр не шевелился, застыл как камень под ним и я, слишком нелогичной была ситуация. Так продолжалось некоторое время, в течение которого навел на его спину ствол превращённого в карабин седельного пистолета. Убрал, снова навел, чтобы окончательно опустить. После чего решительно шагнуть вперед из скрывающих меня зарослей. Здраво рассудив, что, если мой противник, услышав за спиной шум, ухватится за оружие и попытается убить, у меня будет достаточно времени, чтобы выстрелить первым. Но нет, несмотря на то что я намеренно производил по дороге к нему как можно больше шума и даже кашлянул, Александр сар Штроукк продолжал сидеть безучастно.

— Не помешаю? — поинтересовался я, усаживаясь на камень рядом с ним.

Далеко не самый умный вопрос в той ситуации, в который оба мы оказались, но ничего другого в голову не пришло. Мой визави коротко взглянул на меня, но промолчал. Продолжая сидеть все так же — обхватив руками ствол ружья, приклад которого был уперт в землю. Вернее, два ствола, поскольку оно было двуствольным. Помимо него у Александра другого оружия не было, и мне стало немного неловко за свой арсенал.

— Что-то случилось?

Произойти могло все что угодно. Вплоть до того, что Александр серьезно болен, и его не вовремя скрутил очередной приступ, уж не знаю, чего именно. Головокружения, боли в сердце, желудке, что-то еще, хотя с виду он производит впечатление абсолютно здорового человека.

— Случилось? — переспросил он. — Нет, как будто бы все нормально.

— Тогда почему же?..

«Почему я застал тебя сидящим здесь? Ведь именно ты послал мне вызов. Глупый, бессмысленный, и совершенно ничем не обоснованный. Который у меня при всем желании не вышло бы проигнорировать — все мы рабы своего положения».

— Просто подумал: зачем все это? Какой в этом смысл?

— В чем именно?

— Ну, убью я вас, или же вы меня, что изменится? Ради чего все произойдет?

— И вы решили покончить с жизнью фактически самоубийством?

— Зная о вас, никогда бы не усомнился, что вы не станете стрелять в спину в моем положении.

Приятно услышать, но только сам я знаю — скольких сил мне потребовалось, чтобы сдержаться.

— Зря вы на это рассчитывали, все-таки на кону был не карточный долг в пригоршню золота. И тогда бы вы причинили вашей матушке горе.

— Она нашла бы себе утешение во внуках, — пожал плечами сар Штроукк. — Их у нее хватает: все три моих старших сестры замужем.

— И все-таки, Александр…

— Знаете, сарр Клименсе, — перебил он, — меня часто мучает вопрос: для какой-то ведь цели все мы рождаемся? Ну не просто же для того чтобы пить, есть, испражняться, заниматься любовью с кем придется. Затем остепениться, найти себе подходящую пару, и оставить после себя потомство. Наверное, есть же и какие-то высшие цели? Ну не может же быть все так просто? Ладно, животные, но мы-то разумны!

— Тот вопрос, на который у меня никак не получается найти для себя ответа. Возможно, он найдется когда-нибудь потом. Но если бы я сейчас выстрелил вам в спину, у вас точно бы не получилось.

— А может, так было бы даже лучше?

Я внимательно на него посмотрел: нет, Александр говорил совершенно искренне.

— Что лучше? Погибнуть в самом начале пути, даже не сделав попытку найти ответы?

— Зато не нужно мучить себя вопросами, — он улыбнулся. И тут же напрягся. — Надеюсь, вы не подумали, что я трус?! Который задумался над последствиями, и зная ваше благородство, обставил все именно таким образом?

— Если вы и трус, то куда в меньшей степени, чем я. Признаюсь, у меня ни за что не хватило бы мужества сделать так, как сделали вы. Кстати, есть у меня к вам несколько вопросов.

— Да сколько угодно, сарр Клименсе!

— Вы давно бывали в Клаундстоне?

— Ни разу не приходилось. Так что, вероятно, ничем помочь не смогу.

— Это с какой стороны посмотреть. Что вы думаете относительно того, чтобы прокатиться туда в моей компании? Уверяю вас, скучать нам вряд ли придется.

Я ожидал любую реакцию, и все-таки не такую. Александр порывисто вскочил на ноги.

— Сарр Клименсе, вы серьезно?!

— Более чем. Ну так что?

— Сочту за честь! Буду очень рад. Весьма признателен. Или что я должен сказать в таком случае?

— Просто согласиться. Или отказаться: выбор за вами.

Назад мы возвращались вместе. Разговаривая о многих вещах. В чем-то соглашаясь друг с другом, в чем-то не совсем, а кое-где придерживаясь противоположных точек зрения. Конечно же, пробелов в образовании молодого сар Штроукка было предостаточно, и все-таки оно внушало уважение. По той простой причине, что знания, которыми он обладал, были получены им самостоятельно. Согласен, его образованием занимались, но они лежали куда в большей области, чем смогли бы ему дать домашние учителя. И еще я думал о том, что как много у нас в Ландаргии людей, подобных Александру. У которых есть все — ум, знания, энергия, но нет возможности их применить. И потому тратят они себя на всяческую ерунду. Затем и вовсе успокаиваются, чтобы стать в своих поместьях мелкими тиранами от безысходности. Смиряясь с тем, что жизнь проходит, или уже прошла, а они так ничего и не успели сделать. Сделать действительно достойного. Такого, за что и в самом деле не жалко положить жизнь.

Сами того не подозревая, мы с Александром устроили немалый переполох. Секунданты обеих сторон не смогли предположить, чем все закончится, и терпеливо ждали нас там, где им и положено было находиться. Мы же выбрали путь к усадьбе напрямик, и получилось так, что умудрились не попасться никому из них на глаза. Когда терпение кончилось они старательно обыскали овраг, пытаясь найти хоть что-то. Тела, пятна крови, что-то еще, ведь отсутствие ружейной пальбы не говорило ни о чем — дело вполне могло закончиться и схваткой на ножах.

— Заставили вы всех нас поволноваться, сарр Клименсе! — заявил Курт Стаккер, к помощи которого обратились после того как никому из секундантов не удалось ничего найти.

Тот поднял по тревоге всю полусотню наемников, чтобы старательно прочесать овраг. Конечно же, снова безрезультатно. Мы с Александром провели все это время в библиотеке, которая действительно внушала уважение. И выглянули из нее только тогда, когда услышали хор тревожных голосов в холле первого этажа, среди которых выделялся голос его матери: она и сама находилась в неведении.

— Даниэль, ну нельзя же быть безответственным настолько! — выговаривал мне Клаус, когда мы остались наедине. — Ты хотя бы частично можешь себе представить, что мне пришлось пережить?

— Откуда бы? — не без иронии поинтересовался я, вспоминая его собственную дуэль, благо, что та длилась считанные минуты. Затем попросил его. — Сар Штраузен, не шевелись.